С того самого дня Фан Иньнянь внезапно обнаружил, что Сяо Цзи, похоже, несколько изменился по сравнению с прежним собой.
Например, в его ежедневных отчетах вдруг совершенно неуместно стали появляться жуткие символы вроде «~~~», «^- ﻌ- ^», «^з^». А еще прибавились стикеры с котятами, неизвестно где раздобытые. И всякие фривольные словечки, которых он раньше никогда не писал.
Например, секунду назад Сяо Цзи с самым серьезным видом присылает сообщение: «Я завтракаю» и прикладывает фото еды. А в следующую секунду вдруг прилетает еще одно: «Хочу потрогать твое бедро, можно сегодня вечером?» и вдобавок смайлик из символов [╹- ╹].
Фан Иньнянь в глубине души все-таки человек немного старомодный. Получая подобные сообщения, он всегда чувствовал, что отвечать слишком прямолинейно — как-то неловко. Поэтому он переадресовал вопрос Сяо Линю:
— Как думаешь, чего он на самом деле добивается?
Сяо Линь ничего не знал о делах между Фан Иньнянем и Сяо Цзи. Внезапный вопрос застал его врасплох, и он осторожно поинтересовался:
— Если вы не возражаете, пока есть свободное время, расскажете мне?
Фан Иньнянь всегда считал ниже своего достоинства выносить личные чувства на обсуждение и спрашивать чужого мнения. Но тут он рассказывал Сяо Линю битый час, если не весь день. За исключением того, что происходило у них в постели, он поведал Сяо Линю практически обо всех действиях и неуловимых переменах в поведении Сяо Цзи за последнее время.
Сяо Линь с серьезным видом слушал, но на самом деле его мозг отключился еще час назад. Только когда Фан Иньнянь задал последний вопрос: «Так что, по-твоему, у него сейчас на уме?», мозг Сяо Линя уцепился за ключевые слова, безупречно пробудился из спячки, и помощник с полной уверенностью заявил:
— Значит, он определенно очень вас любит.
Фан Иньнянь полминуты пристально смотрел в глаза Сяо Линю, потер подбородок и слегка задумался:
— Он правда так сильно меня любит?
Сяо Линь без колебаний кивнул.
— Черт! — Фан Иньнянь хлопнул по столу, заставив Сяо Линя вздрогнуть.
Как раз в тот момент, когда помощник решил, что босс заметил его невнимательность, и уже готовился пасть ниц, умоляя не лишать премии, Фан Иньнянь вдруг продолжил:
— Так и знал, что у него недобрые намерения! На словах твердил, что ему нужны только ресурсы, только сделка, а на деле то цветы пришлет, то посреди ночи ко мне домой припрется, несет какую-то чепуху... Еще и отпечаток моего пальца в свой телефон забил. Этому мерзавцу нужен именно я, собственной персоной!
— Я ему еще цветов не дарил, а он меня опередил. Куда мне теперь девать лицо спонсора?
— Сколько раз говорил ему не проявлять такой инициативы. Сказал же: найду его, когда понадобится. Но нет, он не может сдержаться, обязательно надо ломиться в мою дверь посреди ночи. Я его не выгоняю — он и не уходит, еще и рвется рассказывать сказки, чтобы убаюкать меня. Я что, нуждаюсь в том, чтобы меня баюкали?
Видя, что Фан Иньнянь внезапно разволновался, Сяо Линь на мгновение растерялся и ляпнул:
— Президент Фан, если вы недовольны, может, стоит его заменить?
Кто же знал, что эти слова понравятся Фан Иньняню еще меньше:
— Ну уж нет. Я должен его предупредить: пусть не любит меня слишком сильно.
Сказав это, он взял телефон и начал отвечать Сяо Цзи на сообщение про бедро:
«Ты можешь быть хоть немного сдержаннее? Я сегодня очень занят, не приходи ко мне домой раньше девяти вечера».
Отправив, он подождал минуту. Сяо Цзи не отвечал.
Фан Иньнянь начал размышлять, не был ли его тон слишком резким, не ранил ли он хрупкое сердце Сяо Цзи. Подумав, он отправил еще одно сообщение:
«Потрогать можно только недолго».
И действительно, стоило сообщению уйти, как пришел ответ от Сяо Цзи: «Хорошо ^з^».
Только тогда Фан Иньнянь со спокойной душой отложил телефон и начал вечернюю видеоконференцию.
Однако той ночью Сяо Цзи так и не удалось потрогать бедро Фан Иньняня. Потому что перед самым окончанием рабочего дня у Фан Иньняня возникли неотложные дела, и он просидел в офисе до четырех утра. А Сяо Цзи на следующее утро нужно было ехать на съемки рекламы.
Выйдя из дома ни свет ни заря, он сразу увидел машину Фан Иньняня, припаркованную у обочины. Стоило ему подойти, как из машины вышел водитель, открыл заднюю дверь и пригласил Сяо Цзи внутрь.
Фан Иньнянь, откинувшись на спинку сиденья, дремал с закрытыми глазами. На нем был только халат, и плотное гладкое бедро, выглядывающее из-под полы, предстало взору Сяо Цзи.
Как только Сяо Цзи сел, водитель поднял перегородку между передним и задним рядами.
Фан Иньнянь выглядел невыспавшимся и утомленным. Увидев Сяо Цзи, он сразу перешел к делу:
— Давай быстрее, потом тебя отвезут на съемочную площадку. Я всю ночь не спал, ждал тебя два часа.
Сяо Цзи спросонья не сразу сообразил:
— Быстрее с чем?
Фан Иньнянь слегка прищурил свои глаза с разрезом феникса:
— Разве я не пообещал тебе вчера? Я всегда держу слово.
Тут Сяо Цзи вспомнил сообщение, отправленное накануне, и лишился дара речи.
На самом деле он ляпнул это просто так. В книгах писали, что диалоги между влюбленными не должны выглядеть как деловая переписка, нужно использовать подходящие смайлики и знаки препинания, чтобы смягчить тон. А подобный кокетливый флирт, похожий на маленький секрет, способствует укреплению чувств.
Сяо Цзи никак не ожидал, что из-за одной фразы Фан Иньнянь действительно не будет спать всю ночь и прождет столько времени под его окнами.
Он почувствовал: если сейчас честно признается, что на самом деле не так уж и рвался трогать Фан Иньняня за бедро, тот наверняка мгновенно вскочит, вцепится ему в горло и придушит на месте.
Поэтому, немного поколебавшись, Сяо Цзи молча подхватил ногу Фан Иньняня и прижал к себе.
Так они и ехали, пока водитель не доставил их на съемочную базу. Сяо Цзи отпустил Фан Иньняня, вышел из машины и велел ему поскорее возвращаться отдыхать.
Фан Иньнянь лично привез Сяо Цзи не только ради вчерашнего обещания, но и ради еще одной цели: показать представителям бренда, насколько он ценит Сяо Цзи. Другие могли не узнать его машину, но главный режиссер бренда узнал бы точно. Теперь, как бы Сяо Цзи ни проявил себя на съемках — хорошо или плохо, — никто не посмеет намеренно вставлять ему палки в колеса.
Впрочем, к счастью, сам Сяо Цзи не подкачал. Он был в отличной форме, выполнял любые требования режиссера, и съемки прошли гладко — почти все сцены снимались с первого дубля.
Если какие-то кадры и переснимали по два-три раза, то не по вине Сяо Цзи.
Когда съемки закончились, уже совсем стемнело. Сяо Цзи переоделся, смыл грим и увидел неподалеку знакомую машину Фан Иньняня, снова припаркованную у обочины.
Он подошел, сел в салон и только тогда обнаружил, что Фан Иньняня внутри нет. За рулем сидел Сяо Линь.
— Здравствуйте, господин Сяо.
Сяо Цзи вежливо отозвался:
— Привет.
Сяо Линь завел двигатель и сообщил:
— Президент Фан уехал в командировку, дата возвращения пока не определена. Он поручил мне отвезти вас домой. Завтра понедельник, у вас съемки в дораме «Город в дымке дождя», график уже утвержден. В семь утра я заеду за вами, чтобы отвезти в Сучжоу.
Сяо Цзи вскинул бровь:
— Командировка?
Сяо Линь угукнул, не став вдаваться в подробности, и лишь добавил:
— Президент Фан передал: если у вас нет срочных дел, не пишите ему в ближайшие пару дней. Он очень занят, у него не будет времени вам отвечать.
* * *
Обновлено: 02.02.2026