— Ким Ходжин, в восьмом иннинге замена питчера.
— Есть!
На слова главного тренера Ан Сынчхоля Ким Ходжин, разминавшийся в буллене, ответил незамедлительно.
Я ожидал, что этот день когда-нибудь настанет, но когда мы с Ким Ходжином действительно пересекли фол-линию, ощущения были совершенно иными.
Прежде чем он поднялся на маунд, я заговорил с ним, чтобы помочь снять напряжение:
— Наконец-то мы впервые поработаем в паре.
— И не говори. Неужели я наконец смогу проверить твое ведение игры?
Ким Ходжин, который поначалу не признавал моих способностей, со временем, наблюдая за матчами, тоже начал проявлять любопытство. Ему хотелось понять, насколько же хорошо я веду игру, раз показатели питчеров так улучшаются.
Если подумать, то само получение моей способности было спровоцировано тем, что Ким Ходжин отрицал важность кетчера, верно? Наконец-то я смогу заставить его осознать, насколько важна эта позиция. Проблема лишь в том, что я боюсь: даже если ему понравится, он может в этом не признаться.
— Если ведение игры будет хорошим, честно скажи об этом, ладно?
— А если не понравится, тоже можно честно сказать?
— Можно, но тебе вряд ли представится такой случай.
Потому что я знаю твои особенности лучше, чем кто-либо другой. В моем Аналитическом блокноте о тебе написано больше всего. Хотя это также означает, что у тебя еще много недостатков.
«С того дня Ходжин начал бросать форкбол, не так ли?»
В тот день, когда я попросил его бросить мне мяч, чтобы проверить свой прием мяча. После моих слов о том, что у него талант к форкболу, он снова начал тренировать эту подачу. Видимо, он сам почувствовал тот правильный момент, когда в последний раз удачно бросил форкбол.
«Насколько я знаю, в играх он его еще не использовал».
Потому что с тех пор он почти не выходил на поле. Мячу не обязательно попадать в страйковую зону. Его можно использовать как приманку.
— Ты ведь тренировал форкбол всё это время?
— Ага. Но он еще не доработан, так что вряд ли я смогу использовать его сейчас.
Видимо, времени все-таки не хватило. Ким Ходжин начал перечислять подачи, в которых он был уверен, но я его почти не слушал.
Сколько бы ты ни тренировался, если не можешь применить это в реальном бою — всё впустую. А ведь игры второго состава — идеальная среда для отработки новых видов подач. На самом деле, питчеры из основного состава часто спускаются во второй состав посреди сезона именно для того, чтобы добавить новую подачу в свой арсенал.
Ким Ходжин, взглянув на мое лицо, состроил гримасу, полную подозрений.
— Ты же сейчас подашь знак на форкбол, да?!
Ну и парень. Читает мои мысли, как привидение. Неужели это у меня на лице написано?
«Вот за это я и не люблю догадливых типов».
Поскольку я ответил молчаливым согласием, Ким Ходжин покачал головой и снова предупредил:
— Я знаю, что у тебя отличный прием мяча, но сейчас ситуация немного иная.
— И чем же она отличается?
— В прошлый раз форкбол шел вяло, но сейчас он почему-то постоянно уходит в отскок от земли.
«Отскок...»
Чтобы поймать мяч, ушедший в отскок, нужен навык блокировки. Сейчас мой уровень блокировки — С. Это средний показатель, но его все еще недостаточно, чтобы надежно останавливать мячи с сильным отскоком.
Ким Ходжин, видимо, думал о том же и указал на мое слабое место:
— Ты ведь еще не очень силен в блокировке.
«Это правда, так что немного задевает...»
Но из-за способностей кетчера не иметь возможности бросать мяч? Это слишком жестоко. Я ответил серьезно:
— Не думай обо мне. Разрыв всего в одно очко! Нельзя давать им сравнять счет!
Затем я легонько хлопнул Ким Ходжина по спине и отошел от него, пока он направлялся к пластине питчера.
***
— Болл-четыре!
Ким Ходжин, мгновенно допустивший уход на базу, снял кепку и вздохнул. Я смотрел на него издалека, стараясь сохранять спокойствие.
«Если приманка не похожа на приманку, то и толку от нее...»
Раз он так противился, я не стал требовать форкбол. Однако, поскольку другие крученые подачи не работали должным образом, бегун с хорошей дисциплиной на бите (глазомером) легко занял базу. Слайдер, который всегда был его преимуществом, сегодня никак не удавался, что создало довольно сложную ситуацию.
«Надо же, как одна прогулка на базу пошатнула его ментал».
Дистанция от маунда до дома — 18,44 метра. До сих пор мы всегда были рядом, но на поле мы сохраняем это расстояние. И с какими бы трудностями он ни сталкивался, я могу только наблюдать.
Может, дело в том, что это только первый бегун? Или в давлении из-за разницы в одно очко?
«Впрочем, до этого он выходил на замену только при комфортной разнице в счете».
Сейчас ощущения, должно быть, совсем иные. Один балл разницы, бегун на первой базе.
Я краем глаза взглянул на дагаут команды соперника, где находился главный тренер Ким Чжунсоп. Он подал знак, и бэттер встал в позицию для бунта.
«Это настоящее испытание».
Беда не приходит одна. В такой напряженной ситуации еще и бунт — питчер неизбежно начнет нервничать. Глядя на Ким Ходжина, можно было сказать, что тактика соперника сработала.
«Надо же, он умеет делать такое лицо?»
Выражение лица человека, припертого к краю пропасти. Куда делся тот парень, который жил не тужил... Отсюда всё видится иначе. Будь у меня сейчас в руках телефон, я бы обязательно его сфотографировал. Такой момент, которым хочется подкалывать его всю оставшуюся жизнь.
«Если сегодня выиграем, обязательно подколю».
Но подкалывать можно только в случае победы, так что сегодня мы обязаны выиграть. Я не могу упустить такой шанс.
Приняв решение, я подал знак. Но Ким Ходжин бросил мяч совсем не туда, куда я указывал.
Хлоп!
«Это...»
Нехорошее предчувствие. Складывалось ощущение, что у него не столько подкачал контроль подачи, сколько он сам пытался избежать борьбы.
Бросок в противоположную сторону от мишени. Причем намеренный. Хорошо, что я повысил уровень приема мяча настолько, что могу ловить подачи, летящие не туда, куда ожидалось. Иначе мяч мог бы просто улететь мимо.
Увидев, что мяч летит слишком далеко, бэттер, собиравшийся делать бунт, убрал биту. На всякий случай я снова подал знак, но Ким Ходжин и в этот раз бросил мяч далеко за пределы зоны, избегая дуэли.
— Ха...
Я невольно вздохнул.
«Ну и ну... Это уже слишком».
Питчеры, которые избегают бунта, иногда встречаются. И вот сейчас мне попался именно такой. Неужели это то самое чувство, когда связываешься с другом по работе? Похоже, поговорка о том, что совместный бизнес с другом ведет к краху, имеет под собой основания.
«Если он и дальше будет давать прогулки на базу, я сам спровоцирую бенч-клиринг против Ким Ходжина».
Первый в истории бенч-клиринг между игроками одной батареи. Сегодня это вполне может случиться...
«Даже робкий Ли Гюдэ-хён так себя не вел».
Ли Гюдэ, который сегодня был стартовым питчером, просто терял контроль подачи, но он никогда так явно не избегал борьбы. Видимо, в такой плотной ситуации с разницей в одно очко давление от возможной потери балла было колоссальным. Вот почему так важен опыт.
Не нужно бояться бунта. Лучше увеличить количество аутов, даже если бегун с первой базы продвинется на одну базу вперед. Избегать бунта — это просто эгоизм питчера.
В этот раз я громко крикнул, чтобы Ким Ходжин, который явно снова не собирался бороться, услышал:
— Дай ему сделать бунт! Не избегай!
Игрок третьей базы, стоявший в позиции защиты от бунта, тоже крикнул Ким Ходжину:
— Ходжин, всё нормально! Пусть делает бунт!
— Да...!
Только теперь Ким Ходжин пришел в себя и бросил страйк. Третий бейсмен обработал мяч и выбил бэттера в аут.
Ким Ходжин, которому борьба с каждым бэттером давалась с таким трудом, постоянно оглядывался на бегуна на второй базе и глубоко дышал.
Один аут, бегун на второй.
«Один хит — и счет равный».
Если его трясло при пустых базах, то сейчас будет еще хуже. Сейчас нужна идеальная приманка, которая заставит бэттера взмахнуть битой.
«Ходжин, как ни крути, я не могу отказаться от твоего форкбола».
Будь на его месте другой питчер, я бы, наверное, отступил. «Хорошо, что мы друзья».
Именно потому что мы друзья, я могу так упрямиться. Ведь если он сможет бросить один такой же классный форкбол, как тогда, игра изменится.
«Значит, уходит в отскок?»
Конечно, я не собираюсь предъявлять ему невыполнимые требования при моем недостаточном навыке блокировки. Я считаю, что для ведения игры я тоже должен подстраиваться под него.
«Ведь я не хочу, чтобы Ходжин позволил сравнять счет».
Мы-то еще наберем очки, но каково будет Ким Ходжину, если он их пропустит? Это наш первый опыт в паре. Я тоже хочу вести его правильно и справиться на отлично. А заслужить доверие можно не за пределами поля, а на нем самом.
Я мельком взглянул на третьего по счету бэттера, выходящего на биту. К счастью, это был конец списка.
«Бэд-бол-хиттер с плохой дисциплиной на бите (глазомером)».
Его характеристики в окне статуса не выглядели угрожающими.
«Какая удача. У Ходжина как раз подача сейчас — сплошной бэд-бол».
Хи-хи. Сегодня это действительно «бэд» в чистом виде. Когда я невольно усмехнулся про себя, бэттер обернулся и посмотрел на меня как на сумасшедшего. Видимо, за эти три игры я уже прослыл загадочным кетчером, и мой смех в одиночестве пробирал его до мурашек.
«Бэд-бол-хиттеру — бэд-болы».
Что ж, не поднять ли мне уровень блокировки?
Я вызвал окно статуса. Очки навыков, полученные вчера за три выхода на базу, и очки, заработанные сегодня. Похоже, сама судьба велит мне потратить их на блокировку.
«Два очка навыков в блокировку».
Дзынь!
[Уровень блокировки повышен до B-!]
Вместе с приятным звуком уведомления уровень блокировки изменился. Теперь у меня было два навыка уровня B.
«Тот же уровень, что и у приема мяча».
Я уже хорошо чувствовал изменения в приеме мяча, поэтому мог примерно представить и перемены в блокировке. Разница между C и B была очевидной. Хотя я вложил очки не совсем в то, во что планировал изначально, сожалений не было. Блокировка — обязательный элемент защиты кетчера, и сосредоточиться на текущем моменте тоже неплохо.
«Теперь я смогу остановить форкбол Ходжина!»
С удовлетворением посмотрев на изменившееся окно статуса, я громко хлопнул по ловушке.
***
«Это еще что?»
Ким Ходжин, беспокоившийся о бегуне на второй базе, увидел знак Чон Хангома и недоуменно наклонил голову.
«Квадрат?»
Чон Хангом нарисовал в воздухе большой квадрат. А затем указал пальцем внутрь него.
«Бросать в страйковую зону?»
Когда Ким Ходжин задал этот вопрос взглядом, Чон Хангом кивнул.
«...Ты думаешь, я сам не знаю, что надо бросать в страйк?»
Он знал. Знал, как выглядел со стороны, когда допустил прогулку на базу, позволив сравнять шансы, и когда избегал бунта.
«Я и сам хочу бросить в страйк, но всё идет не так, как хочется».
К тому же, этот бегун на второй базе... он так раздражает. У него такая скорость, что даже после короткого сингла он может добежать до дома, и это чертовски давит на нервы.
«Как в такой ситуации бросать страйк?!»
Крученые не попадают в зону, приманки не похожи на приманки, а фастбол — если по нему попадут, то улетит далеко...
Кажется, его ментал еще никогда так не трещал по швам. Когда в глазах начало темнеть, Чон Хангом снова сделал какой-то жест. Он поднял мизинец и постучал себя по груди...
«Он что, называет меня трусом?»
Словно услышав эти мысли по телепатии, Чон Хангом кивнул.
«Ах ты ж, гаденыш...»
Тут, понимаешь ли, команда на грани кризиса по его вине, а у этого типа еще хватает сил на подколки. Фух...
С трудом сдержавшись, чтобы не высказать ему всё, Ким Ходжин посмотрел на Чон Хангома и подумал:
«Тебе, наверное, тоже непросто».
Он понимал: это делается для того, чтобы снять напряжение. В такой безнадежной ситуации кетчеру тоже приходится несладко. Если счет сравняют, заменят не только питчера, но и кетчера могут сменить. И тогда все снова скажут, что опытный Пэ Гёнхван лучше.
Ким Ходжин всмотрелся в его лицо, скрытое за маской. Он ожидал увидеть там такое же смятение, как и у себя, но...
«Почему он такой спокойный?»
Настоящий каменный Будда. «Или он просто притворяется?»
Впрочем, тот всегда любил набивать себе цену, обещая снизить показатель пропускаемости или говоря «просто верь братану».
Ким Ходжин с силой топнул шиповками по земле, стараясь прийти в себя. И сосредоточился на пальцах, которые показывал Чон Хангом.
— !
Четыре пальца. Это был форкбол.
Обновлено: 08.04.2026