Глава 42 — Глава 42. Ради меня.

На экране смартфона ясно отображалась красная линия. – Так это ты её нарисовал? Я был настолько убеждён в своих словах, что выпалил это, не дожидаясь ответа. Есть только одно объяснение тому, почему смартфон видит эту линию, хотя обычно на экранах приборов они не видны. Всего-то и нужно, что обычный красный маркер. Если это самая рядовая линия, понятное дело, кто угодно её заметит. Вот почему Мике её и обнаружил. Нора сам по себе не может видеть эти линии, но он у меня спрашивал, как они выглядят. Поэтому он вполне мог это сделать, нет, наоборот, кроме него никто больше не мог. «..Почему я сразу не заметил?» Хорошенько присмотревшись к Нориной линии, я увидел, что она слегка изогнута. А настоящие линии, которые мог видеть только я, всегда были ровные, будто вычерченные по линейке. Но ведь у руки есть изгибы, да и кожа имеет свойство упругости, видимо, ему не удалось её ровно провести. Нет под рукой настоящей красной линии, чтоб сравнить. Не уверен на все сто, но, кажется, и цвет немного отличается. Мне не нужно было спрашивать его, зачем он это сделал. И так понятно, что это не ради шутки. И не издевательство никакое, или там привлечение внимания. Опять, всё «ради меня». «Он, что, хотел доказать, что ни за что не поранится? Или есть другая причина?» Нора как воды в рот набрал и даже не пытался что-либо сказать. Если не можешь отрицать, это всё равно что согласиться. Голова отяжелела от отчаяния, как будто разбилось что-то ценное. Нора не способен на злой умысел, скорее наоборот. То самое «ради меня». Для меня, думая обо мне, он нарисовал эту поддельную красную линию. Я понимаю, что он сделал это из добрых побуждений. Если бы его стратегия сработала, то я стал бы думать, что раны не обязательно должны появляться в ста процентах случаев, и тогда я бы немного успокоился. Я знаю, что ты сделал это для меня, имея в сердце добрые намерения. Для меня. Ради меня. Ради меня. Ао сказал мне, что можно без смущения принимать помощь окружающих, но что-то не получается у меня принять это. «Ты хоть понимаешь, что я чувствую, когда на тебе появляется хоть одна красная линия?!.» Ладно, если ссадина. А вдруг глубокая рваная рана. А что, если будут задеты крупные кровеносные сосуды или нервы? А вдруг будет перелом?.. Или вообще конечности лишишься?!. «Ты ведь понимал, насколько я буду переживать!» В глазах стало горячо, и где-то в носу заболело. Вот красная линия, вот Нора исчез, если с ним что-то случится, что мне делать? Ты пытался помочь мне, а получилось, что растоптал мои чувства. – Слушай, Нора. До каких пор, интересно, я буду слабым ребёнком? Благодаря пульсирущему донорскому сердцу, мне больше нечего бояться, что жизнь внезапно закончится. Понемногу становясь здоровее, я cмогу делать всё больше вещей. И всё-таки до сих пор бывает, что у меня отнимают и не дают сделать то, что я могу и хочу сделать. – По-твоему, я – хиленький ни на что не способный чувачок? Говорят, что хотят помочь, а сами ничего не дают делать. Я хочу быть опорой тем, кто рядом, хочу помочь тем, кто мне дорог, разве мне этого нельзя? Но не в этот раз. Точно, так было всегда. – Так что, и дальше... всегда так будет? Мне никогда не стать ему равным другом. Вроде он сделал это для меня, но что-то мне не весело. Не чувствую ни радости ни благодарности. Мое доверие к Норе растворилось чувством отчаяния и досады. Обида, гнев и печаль подступили к горлу. Я ничего не мог поделать со своим горем. – Лучше бы я никогда не говорил тебе об этих красных линиях. Лучше мне никому о них не говорить. Тогда бы ты ничего такого не сделал и не думал бы так обо мне. Когда вижу очередную красную линию, остро осознаю своё бессилие. Но вместе с тем я надеялся, что есть что-то единственное, что я смогу сделать. Если бы можно было найти способ изменить судьбу этих линий, то это мог бы сделать только я. Испытывая отвращение к этим линиям, я в то же время полагался на них, питал в отношении их надежды. Но если ты так думаешь, то и лучше, если их не будет. Они мне не нужны. Поскольку сами они не исчезнут, хочу притвориться, что не вижу их. – Всё равно ведь я ничего не могу. Вижу я их или нет, способен я на что-то или нет, ничего не меняется. Все люди как-то ранятся в течение жизни. Хоть ты видишь эти линии, хоть нет - в любом случае они получают свои травмы. И моя сила тут ни при чем. В конце концов, я ничего не могу. «Тама...» Нора протянул ко мне руку. Наверное, хочет меня утешить, сказать, что это не так. Я оттолкнул его руку и отступил. Я был истерзан всеми этими случаями, когда мне не дают ничего делать, говоря, что это всё ради меня. Когда я вижу красные линии и ощущаю своё бессилие. «С меня хватит.» Мне больше не хотелось его добрых чувств. Мне тошно от твоей доброты.