«Нулевой уровень» жил по своим законам. Здесь не было патрульных дронов — их сенсоры сходили с ума от обилия металлического мусора и радиопомех. Вместо них власть принадлежала бандам мусорщиков, торговцам крадеными имплантами и крысам размером с кошку.
Канэда брел по узкому переулку, заваленному горами ржавеющей техники. Воздух был густым, влажным и пах машинным маслом, протухшей органикой и отчаянием. Это было уродливо, но это было по-настояшему. Здесь вещи ломались. Здесь люди умирали.
Он выменял у одноглазого торговца данных информацию на единственную ценность, которая у него была — идентификационный чип из комбинезона убитого киборга. Чип стоил недорого, но хватило на порцию питательной пасты, по вкусу напоминающей клейстер, и грязную куртку с капюшоном.
— Ты ищешь что-то конкретное, «призрак»? — спросил торговец, щуря свой единственный органический глаз. — У тебя взгляд человека, который потерял нечто большее, чем социальный рейтинг.
— Я ищу то, что ревет, — ответил Канэда. — То, что жрет бензин и плюется огнем.
Торговец рассмеялся скрипучим, прокуренным смехом.
— ДВС? Двигатели внутреннего сгорания? Парень, ты опоздал лет на семьдесят. В этом городе нет бензина. Нет даже слова такого в официальном лексиконе. Все, что осталось от той эпохи, давно собрали корпораты. Для своих частных коллекций.
— Корпораты? — в глазах Канэды вспыхнул опасный огонек.
— «Мицубиси-Дженетикс», — кивнул торговец. — У их CEO, старика Ямасиро, пунктик на «аналоговых артефактах». Он построил себе целый музей наверху. Говорят, там есть даже настоящие бумажные деньги.
Торговец скинул Канэде на старый, мерцающий планшет координаты. Башня «Мицубиси». Один из самых высоких шпилей Нео-Токио, пронзающий искусственные облака.
Два дня ушло на то, чтобы подняться. Канэда не пользовался лифтами. Он лез по техническим лестницам, прятался в вентиляционных шахтах, ехал на крышах грузовых дронов. Он снова стал крысой, которая прогрызает себе путь в сияющий дом.
На сто пятидесятом этаже он нашел то, что искал. Это не был музей в привычном понимании. Это был пентхаус Ямасиро. Огромное, залитое золотистым светом пространство с панорамным видом на весь город. А в центре, на постаменте из черного обсидиана, под защитным куполом из армированного стекла, стоял он.
Красный Зверь.
Время для Канэды остановилось.
Байк выглядел так, будто только вчера сошел с конвейера. Ни единой царапины. Красный лак сиял, отражая огни города. Хромированные детали были отполированы до зеркального блеска. Колеса, которые когда-то месили грязь и кровь, теперь покоились на бархатной подставке.
Его байк. Его продолжение. Его единственная настоящая любовь. Они превратили его в чучело. В экспонат для старого извращенца.
— Объект 77-Б. Мотоцикл «Красная Ракета», — раздался за спиной тихий, скрипучий голос.
Канэда обернулся. В антигравитационном кресле к нему подплыл крошечный, высохший старик, одетый в шелковое кимоно. Его тело было настолько дряхлым, что казалось, будто оно держится на одной силе воли и сотне дорогих имплантов, которые светились под тонкой кожей. Это был Ямасиро.
— Единственный сохранившийся экземпляр эпохи «Великого Шума», — продолжил старик, облетая байк по кругу. — Произведение искусства. Идеальное сочетание грубой силы и примитивной элегантности. Правда, красив?
— Он должен быть на дороге, а не под стеклом, — процедил Канэда.
Ямасиро улыбнулся, обнажая идеально ровные, платиновые зубы.
— Дороги — для предсказуемых вещей, мой мальчик. А этот зверь… он непредсказуем. Он опасен. В этом и есть его прелесть. Я заплатил за него состояние. Он — венец моей коллекции.
Канэда посмотрел на старика, потом на свой байк, потом снова на старика. Ярость, которую он чувствовал после драки с дронами, вернулась, но теперь она была холодной и острой, как лезвие скальпеля.
— Это не просто экспонат, старик, — тихо сказал он. — У него есть имя.
— Правда? — с любопытством спросил Ямасиро.
— Да, — Канэда сделал шаг к постаменту. — Его зовут «Мой».
Ночью пентхаус был пуст. Ямасиро спал в своей крио-капсуле, восстанавливая дряхлеющие клетки. Охрана состояла из невидимых лазерных сеток и датчиков движения. Но Канэда знал, как двигаться там, где тебя не ждут. Он был призраком в чужом раю.
Он стоял перед байком, отделенный от него лишь тонким слоем пуленепробиваемого стекла. Он не собирался его взламывать. Он собирался его освободить.
Он приложил ладонь к холодной поверхности. Где-то там, в глубине керамического привода, спала душа зверя. Он почти слышал его рев — фантомный гул в своей голове.
— Потерпи, дружище, — прошептал Канэда. — Скоро мы снова будем вместе. И тогда этот тихий городишко узнает, что такое настоящий рок-н-ролл.
Обновлено: 23.01.2026