Он почувствовал изменение за час до того, как Искра подтвердила это своими сканерами. Воздух стал чище. Давящее ощущение постоянного наблюдения, которое зудело на затылке с самого его пробуждения, ослабло, а затем и вовсе исчезло. Привычный фоновый гул городских систем стал тише. Словно кто-то убавил громкость на гигантском телевизоре.
— Канэда-сан, это… странно, — Искра оторвалась от своего терминала, ее кибер-глаз лихорадочно вращался. — Патрульные дроны ушли из нашего сектора. Спутниковый мониторинг переключился на промзону. Как будто… как будто нас здесь больше нет.
Канэда, который как раз заканчивал пропитывать брезентовые тенты жидким азотом, криво усмехнулся.
— Похоже, у нашего ангела-хранителя в юбке сегодня хорошее настроение.
Он знал, что это сделала она. Мико. У нее были и власть, и мотив. Она не хотела, чтобы его поймал кто-то другой. Его шкура принадлежала ей.
— Это наш шанс, — сказал он, вставая. — Клык, собирай всех. Выдвигаемся через десять минут.
Но прежде чем он успел отдать дальнейшие приказы, его старый, украденный коммуникатор, который он починил прошлой ночью, тихо пискнул. Это было не системное оповещение. Это был прямой вызов по зашифрованному каналу. Каналу, о котором знали только высшие чины Сектора 4.
Он отошел в сторону, в тень.
— Слушаю, — бросил он.
— Парк «Идэн», центральная аллея. Через час, — голос Мико был ровным и холодным, но в нем слышались помехи. Она звонила с незащищенного устройства. — Приходи один. Это не ловушка.
— Звучит именно как ловушка, — усмехнулся Канэда.
— Если бы я хотела тебя убить, Канэда, ты бы уже был мертв, — в ее голосе прозвучали стальные нотки. — Я дала тебе время. Теперь ты должен мне объяснение. Я хочу знать, кто ты такой. И чего ты хочешь.
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое. И еще хороший стейк. Настоящий, а не из сои.
— Центральная аллея. Один час, — повторила она и отключилась.
Канэда постоял секунду, глядя на темный экран. Это был риск. Но она была права. Она могла его уничтожить. И не сделала этого. Он был ей должен.
Парк «Идэн» был оазисом искусственной природы в сердце каменных джунглей. Голографические деревья роняли светящиеся листья на идеально подстриженный синтетический газон. По воздуху летали механические птицы, чирикающие заранее записанные трели. Все было прекрасно. И абсолютно фальшиво.
Мико сидела на белой скамейке, глядя на проекцию водопада. На ней было не форменное комбо, а простое черное платье. Без оружия. Без видимых имплантов. Она выглядела почти как обычная женщина. Почти.
Канэда вышел из тени голографических сакур. На нем была его грязная куртка и наглая ухмылка.
— Неплохое местечко, — сказал он, садясь на другой конец скамейки. — Очень… чистое. Меня сейчас стошнит.
— Это единственное место в городе, где нет активных камер слежения, — ответила Мико, не поворачивая головы. — Сюда приходят… чтобы побыть наедине со своими мыслями.
— Или чтобы встретиться с самым разыскиваемым террористом, — закончил он за нее. — Так чего ты хочешь, агент? Мой автограф?
Она наконец повернулась к нему. Ее лицо в мягком свете голограмм казалось усталым и уязвимым.
— Я хочу понять. Почему ты это делаешь? Весь этот хаос, разрушения… Ты мог бы просто исчезнуть. Залечь на дно. Но ты словно специально злишь систему. Ты хочешь умереть?
Канэда достал свою пачку «Marlboro». В ней оставалась последняя сигарета. Он закурил.
— Я не злю систему, куколка. Я просто живу. Ем, сплю, катаюсь на байке. Это система злится, потому что я делаю это без ее разрешения.
— Это не жизнь. Это анархия, — она покачала головой.
— А твоя жизнь — это порядок? — он выпустил ей в лицо облако дыма. Она не поморщилась. — Жить по расписанию, которое составил для тебя компьютер? Думать мысли, которые тебе разрешили? Чувствовать то, что одобрено протоколом? Это не жизнь. Это рабство в красивой упаковке.
Они молчали, глядя друг на друга. Это была дуэль. Не на оружии. На мировоззрениях.
— Ты опасен, Канэда, — наконец сказала Мико. — Ты — идея. Идея о том, что можно жить иначе. А идеи, в отличие от людей, нельзя убить.
— Значит, ты поняла, — он затушил сигарету о скамейку, оставив на идеальном белом пластике уродливый черный ожог. — Так что теперь? Арестуешь меня?
— Нет, — она встала. — Пока нет. Мое исследование не закончено. Но запомни, Канэда. Я создала для тебя вакуум. Но любой вакуум стремится заполниться. И если ты устроишь слишком большой взрыв, я не смогу тебя прикрыть.
— Я не просил меня прикрывать, — он тоже встал.
Они стояли в метре друг от друга. Воздух между ними искрил.
— Удачи на складах «Дай-Тек», — тихо сказала она и, развернувшись, пошла прочь, ее силуэт растворился в искусственном тумане.
Канэда смотрел ей вслед. Она знала. Она знала все. И все равно дала ему уйти.
Он усмехнулся. Эта женщина была еще безумнее, чем он.
И это ему чертовски нравилось.
Обновлено: 23.01.2026