Вскоре у двери раздался голос Ду Вэньсинь:
— Лу Минъюй! А ну выходи!
Лу Минъюй неспешно открыла дверь и вышла. Ду Вэньсинь инстинктивно замахнулась, собираясь отвесить ей пощечину. Но Лу Минъюй лишь спокойно посмотрела ей за спину. Ду Вэньсинь нахмурилась и обернулась.
Там стоял Лу Цюлян, а позади него виднелся Лу Линь.
Ду Вэньсинь медленно опустила руку и процедила:
— Лу Минъюй посмела войти туда без спроса. Она заслуживает наказания.
Лу Цюлян приподнял руку, указывая на распухшую щеку Лу Минъюй:
— Кто это сделал?
Лу Минъюй перевела взгляд на Лу Линя.
[Хлёсткий удар!]
Тяжелая ладонь Лу Цюляна обрушилась на лицо Лу Линя! Тот пошатнулся, отступив на пару шагов. Его голова безвольно склонилась набок, а в уголке рта мгновенно выступила кровь.
Лу Цянь в ужасе прикрыла рот рукой! Ду Вэньсинь же, словно обезумев, закричала:
— Лу Цюлян! Ты посмел ударить собственного сына?!
В заднем дворе поднялся шум и крики. Лу Минъюй, не обращая на это внимания, просто прошла мимо этих четверых, исчезнув из поля зрения своего дяди. Она вернулась в свою тесную, похожую на склеп комнату на третьем этаже.
...
Поздней ночью в дверь Лу Минъюй постучали. Затем послышался скрежет ключа, и Лу Линь вошёл внутрь. Стук был лишь пустой формальностью, а не просьбой войти.
Лу Минъюй сидела за письменным столом и холодно смотрела на него.
Лу Линь вздохнул и тихо спросил:
— Ты никогда меня не простишь, верно?
Лу Минъюй странно усмехнулась:
— О какой именно из твоих ошибок ты говоришь?
— О том случае десять лет назад, когда тебя заперли, — ответил Лу Линь.
— С чего бы мне тебя прощать?
Лу Линь нахмурился:
— Когда папа узнал правду, он наказал Лу Цянь. До этого её никогда в жизни не били!
В глазах Лу Минъюй вспыхнул ледяной блеск:
— А разве меня до этого случая били? Разве запирали в одиночестве?
Лу Линь промолчал.
Лу Минъюй заговорила резче:
— Разве мои папа и мама стали бы запирать меня в тесной каморке без окон и света? Разве стали бы заковывать в кандалы и жестоко наказывать три дня напролет?
Лу Линь чувствовал, как на душе становится всё тяжелее. Лу Минъюй продолжала наступать:
— Есть ли на моём теле хоть одно место, которого не коснулась боль? А, мой «дорогой» брат?
Лу Линь опустил голову:
— Это моя вина. Я не разобрался в ситуации.
— Слишком поздно, — отрезала Лу Минъюй.
Лу Линь поднял на неё взгляд:
— Неужели ты обязательно должна доводить всё до такого? Мы ведь семья! Лу Цянь — твоя сестра! В нас течёт одна кровь!
— Тогда и ты отправляйся в ту каморку на три дня. Пусть тебя накажут так же, а потом еще и посыплют раны солью, чтобы жизнь мёдом не казалась.
Лу Линь болезненно сморщился:
— Как ты можешь быть такой жестокой?
Лу Минъюй тихо рассмеялась:
— Лу Линь, ты живешь как злая шутка!
— Минъюй! Не говори так! — Лу Линь, охваченный горечью, сделал шаг вперед, пытаясь взять её за руку.
Лу Минъюй внезапно вскинула голову:
— Кабинет дяди находится прямо здесь, на третьем этаже. Стоит мне крикнуть, и люди прибегут в мгновение ока. Если он узнает, что ты украл ключ и пробрался в мою комнату, как думаешь, не запрут ли тебя самого?
Зрачки Лу Линя мгновенно сузились.
— Верни мне телефон, — потребовала Лу Минъюй.
— Я отдал его матери... — с сожалением признался Лу Линь.
— Забери его обратно.
Лу Линь замялся:
— Это будет непросто. Она хочет разблокировать его, чтобы проверить твои переписки.
Лу Минъюй произнесла по слогам:
— За-бе-ри. Его. Об-рат-но!
— Минъюй! Ты...
Лу Минъюй открыла рот, готовясь закричать:
— А-а-а...
— Понял! — перебил её Лу Линь. — Завтра принесу! Обязательно!
Он поспешно вышел из комнаты и закрыл дверь. Лу Минъюй устало опустила голову и глубоко вздохнула.
"Как же я устала".
———
На следующее утро Лу Цюлян вызвал Лу Минъюй в свой кабинет. На этот раз он даже указал ей на кресло — стоять было не обязательно. Лу Минъюй молча села, не проронив ни слова.
Лу Цюлян посмотрел на неё, вытащил несколько фотографий и пододвинул их к ней. Стоило Лу Минъюй взглянуть на них, как её зрачки сузились от ужаса!
На снимках была её бабушка. Она лежала на больничной койке, истощенная, опутанная множеством медицинских трубок.
Лу Минъюй мгновенно сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Голос Лу Цюляна оставался всё таким же мягким и неспешным:
— Я отправлял тебе сообщения. Неужели ты их не видела?
За те три месяца он использовал все возможные способы связи. Но она, очевидно, ничего об этом не знала. Поскольку она не могла с ним бороться, она просто заблокировала все контакты, стараясь ни на что не отвлекаться?
Лу Цюлян прищурился, перебирая в руках четки из оливковых косточек:
— Минъюй, веди себя прилично. Твоя бабушка очень слаба. В любой момент она может оказаться в реанимации.
Лу Минъюй в упор посмотрела на него:
— Она твоя родная мать! Ты совсем обезумел?!
Лу Цюлян оставался невозмутимым:
— Не понимаю, о чём ты. Моя мать больна, и ей, разумеется, нужно лечение. Хорошее лечение...
Лу Минъюй почувствовала, как кровь в жилах леденеет. А Лу Цюлян продолжал всё тем же ласковым тоном:
— Посмотри на себя. Поступила неблагоразумно, сбежала из дома на три месяца, пока твоя бабушка так страдала. Совсем не думаешь о семье.
Лу Минъюй изо всех сил старалась унять дрожь в теле. Она не могла выдавить из себя ни слова.
— Видимо, раньше я давал тебе слишком много свободы... — вздохнул Лу Цюлян.
Лу Минъюй с трудом сделала вдох и опустила голову.
Лу Цюлян улыбнулся:
— Будь умницей. Прочитай-ка мне по памяти «Наставления для женщин».
...
В полдень Лу Минъюй не спустилась к обеду. По распоряжению экономки еду принесли ей в комнату. Лу Цюляна днем обычно не было дома — он находился в компании.
За длинным обеденным столом семьи Лу сидели Ду Вэньсинь, Лу Цянь и Лу Линь. Последний ел молча. Мать и дочь вели негромкий разговор.
— Мама! — возмущалась Лу Цянь. — Она сбежала, а папа всё равно настоял на том, чтобы её вернуть! Когда-то дядя сам решил уйти, так она вообще не должна носить фамилию Лу! Дедушка с бабушкой всегда ей потакали, меня это просто из себя выводит!
Ду Вэньсинь недовольно оборвала её:
— После развода у тебя совсем испортился характер. Не смей так говорить. Если кто-то посторонний услышит, что они подумают о нашей семье?
— Но здесь же нет чужих! — фыркнула Лу Цянь.
— Сходи и подготовь для Лу Минъюй новую одежду, — распорядилась Ду Вэньсинь.
Лу Цянь потрясенно вскинула голову:
— Мама? О чём ты?!
— Как только отечность на её лице спадёт, начнешь выводить её в свет. Нужно как можно скорее выдать её замуж за сына какой-нибудь влиятельной семьи.
— Мой брак развалился, а ты печешься о её будущем?! — закричала Лу Цянь.
Ду Вэньсинь кивнула:
— Нам нужна семья даже более влиятельная, чем наша. Такая, где мужское слово — закон.
— Мама, ты с ума сошла! — продолжала негодовать Лу Цянь. — Из-за её отца наша семья была опозорена перед всем городом! С какой стати она может использовать имя Лу для такого союза?!
Ду Вэньсинь похлопала дочь по руке:
— Послушай меня. Разве мать желает тебе зла?
Лу Цянь всё ещё кипела от злости:
— Я не согласна! Я не признаю её частью семьи! Мама, ты разве забыла, какой заносчивой она была в двенадцать лет, когда только приехала?!
— Никто не просит тебя искать ей хорошего мужа, — успокоила её Ду Вэньсинь. — Я бы с радостью выдала её хоть за нищего! Важно лишь то, чтобы у этой семьи было больше власти, чем у Лу. Чтобы они могли заткнуть твоего отца. Понимаешь?
Если другие и не замечали, то от её глаз не укрылось: когда Лу Минъюй исчезла на три месяца, Лу Цюлян едва не лишился рассудка. Ду Вэньсинь больше не намерена была это терпеть!
Лу Цянь замерла, осознавая масштаб плана.
— Оставь эти мысли при себе, — прошептала Ду Вэньсинь. — Ни Лу Минъюй, ни твой отец не должны об этом знать.
Лу Цянь решительно кивнула.
Список новых терминов:
Лу Линь (鹿霖, Lù Lín) — (м) Сын Лу Цюляна, двоюродный брат Лу Минъюй.
Ду Вэньсинь (杜文馨, Dù Wénxīn) — (ж) Жена Лу Цюляна, тетя Лу Минъюй.
«Наставления для женщин» (女诫, Nǚjiè) — древний конфуцианский трактат о нормах поведения для женщин.
Обновлено: 18.02.2026