Глава 2 — Глава 2. Что это за попаданство без читов?

Через две минуты Леон с мешочком золотых и серебряных монет в руках покинул комнату, не обращая внимания ни на доносящиеся ему в спину рыдания, ни на проклятия «грабитель!», полетевшие следом, когда он отошёл подальше. Свернув в какой-то переулок и убедившись, что вокруг никого нет, он открыл мешок. Внутри лежали три золотые монеты с изображением щита, каждая достоинством в десять тейлоров, и шесть серебряных монет с волчьей головой по одному тейлору. Он вытащил из своего кармана два «серебряных волка», бросил их в мешок, а оттуда забрал две золотые монеты и стал подбрасывать их на ладони. В Церкви действительно существовала система штрафов за злостную неуплату, но раз Леон решил не докладывать об этом, то никто, естественно, и не узнает. Вся его тирада для Лии Фостер была, по сути, сплошным блефом. Времена, когда человека могли упечь в застенки Инквизиции, просто подбросив ему идола еретиков, давно прошли, церковные законы не раз реформировались. Инквизиция, конечно, и сейчас не была оплотом справедливости, но охота на ведьм считалась тяжким преступлением и подлежала строжайшей проверке, требуя неопровержимых доказательств. Если бы Леон и вправду попытался подставить её таким образом, то, когда она подала бы встречный иск, проблемы возникли бы уже у него самого. Но откуда женщине, считающей церковного коллектора простым служкой, знать о таких тонкостях? Подобные дешёвые запугивания на большинство людей действовали безотказно. Восемнадцать тейлоров — целых три тысячи шестьсот фенни. Для Леона это был неплохой улов. Зарплата у рядового инквизитора была невысокой. Работая почти без выходных с утра до ночи, Леон получал всего двадцать три тейлора в месяц, что равнялось четырём тысячам шестистам фенни — почти столько же, сколько он зарабатывал в прошлой жизни, будучи офисным планктоном с зарплатой в четыре-пять тысяч. Конечно, даже так, даже не пытаясь урвать себе кусок, будучи инквизитором, которого простые люди боялись и уважали, и получая стабильное жалование от Церкви, он жил куда лучше, чем какой-нибудь крестьянин или портовый грузчик. При здешних ценах, если не шиковать, можно было даже немного откладывать. Когда-то Леон пытался честно выполнять свою работу. До тех пор, пока во время расследования дела о контрабанде материалов из монстров, которой занималась одна банда, он не получил арбалетный болт в левое предплечье от одного из бандитов, пытавшегося прорваться. К счастью, болт не пробил руку насквозь, а лишь оцарапал. К несчастью, он был смазан ядом, добытым из монстра. Благодаря помощи Ордена Святого Исцеления, подчинённого Церкви, его жизнь была вне опасности, но остался побочный эффект. На месте зажившей раны появился багровый шрам, который время от времени начинал нестерпимо чесаться. Зуд пробирал до самых костей, а если его игнорировать, то он перерастал в мучительную боль — такую, что хотелось отрубить себе руку. В этом мире не существовало никакой адекватной страховки от производственных травм. Церковь обеспечила ему лишь первую помощь, а побочные эффекты под их гарантию не подпадали. Из-за этого Леону приходилось ежемесячно тратить треть своей зарплаты на дорогую святую воду из Ордена Святого Исцеления, чтобы хоть как-то облегчить симптомы. И даже так, ради экономии приходилось увеличивать интервалы между применениями, обрекая себя на несколько дней дискомфорта каждый месяц. Продолжая работать на этой должности, он рисковал однажды нарваться на что-то похуже. Но в его нынешнем положении он не мог позволить себе потерять эту работу, которая в этом мире считалась большой удачей. Без достаточных сбережений, без стабильного дохода и с такой болячкой его ждала бы очень жалкая смерть. Добросовестно служа Церкви, он в итоге оказался в положении, когда та же Церковь его и доила. Теперь Леон всё понял. Зачем рисковать своей шкурой за какие-то пять тысяч в месяц? Правильно — это сачковать, урвать себе кусок и думать в первую очередь о себе. Отдавать этот штраф такой Церкви — всё равно что собаке скормить. Не говоря уже о том, что, зная своего начальника, Леон был уверен: штраф всё равно осел бы в кармане директора. Так уж лучше пусть он осядет в его собственном! Вот только на его низком посту много не урвёшь. Сегодняшний случай был настоящей удачей. Люди гибнут за металл, птицы — за корм. Невероятно, но даже переместившись в другой мир, он, как и в прошлой жизни, был по уши в проблемах с деньгами. — Эх, что это за попаданство без читов! Пожаловавшись про себя, Леон подбросил золотые монеты, сунул их во внутренний карман и отправился сдавать отчёт. Закончив свой рабочий день, полный беготни по городу и выбивания долгов, он вернулся в управление Инквизиции. Уже стемнело. Он быстрым шагом шёл по коридору к приёмной, как вдруг за поворотом нос к носу столкнулся с двумя высокими мужчинами в доспехах, идущими плечом к плечу. Заметив гербы на их броне, Леон слегка опешил. Не успел он опомниться, как рыцарь, что был ближе к нему, грубо оттолкнул его в сторону и, холодно бросив «Дорогу», прошёл мимо, даже не повернув головы. Леон не стал возражать и послушно прижался к стене. По их доспехам и гербам он сразу понял, что это — Избранные рыцари, имеющие высокий титул в церковной иерархии. В Церкви статус инквизитора и близко не стоял со статусом этих рыцарей. Избранные рыцари были элитой Церкви, одарёнными, благословлёнными Четырьмя Богами. Даже директор местного отделения Инквизиции, Карон Эссо, хоть и был одарённым первого ранга, под чьим началом находилось более тридцати инквизиторов, по церковной табели о рангах был равен лишь самому младшему из Избранных рыцарей. Но Леон молчал не только из-за внезапного появления в Инквизиции этих двоих. Он искоса взглянул дальше. За спинами рыцарей шёл его непосредственный начальник, директор хамельской Инквизиции Карон, с таким подобострастным и радушным выражением лица, какого ни один из работавших здесь инквизиторов и представить себе не мог. Он шёл и беседовал с невысоким стариком, то и дело кланяясь и поддакивая. Старик был облачён в красную мантию жреца, на которой был вышит герб Церкви Творца — четырёхконечная звезда в обрамлении строгих геометрических фигур. Сразу было видно, что это — высокопоставленный епископ. За ними следовала молодая женщина в одеянии монахини. Она была необычайно высокой, а на её белоснежном платье был вышит тот же герб Церкви Творца. Чёрные, как эбеновое дерево, гладкие волосы были убраны под белый апостольник и заплетены в длинную косу, спадавшую на спину. Длинная прядь с левой стороны прикрывала левый глаз. В руках она держала толстую книгу и выглядела как секретарь, помогающий епископу с бумагами. Но для секретаря её поведение было слишком дерзким. Она не участвовала в разговоре и, казалось, даже не слушала, что говорит старик. С холодным и отстранённым видом она просто осматривалась по сторонам. Без сомнения, это были какие-то важные шишки из Церкви, приехавшие с инспекцией. В коридоре, кроме Леона, было ещё несколько его коллег. Все они, как и он, послушно прижались   к стене, и склонили головы перед проходящими мимо стариком и монахиней. Леон молча последовал их примеру. Склонив голову, он не заметил, что молодая монахиня, проходя мимо, обернулась и внимательно на него посмотрела. У Леона возникла догадка. Эти двое рыцарей, по статусу равные их директору, были всего лишь охраной. Вероятно, какая-то важная шишка из Церкви Творца по какой-то причине проезжала через Хамель и решила нагрянуть с визитом в местное отделение. Лишь когда вся эта процессия прошла мимо и, в сопровождении директора, скрылась за поворотом, Леон и остальные инквизиторы смогли поднять головы и выдохнуть с облегчением. Один из старших инквизиторов заметил Леона, тут же напустил на себя суровый вид и поманил его рукой. — В чём дело, капитан? — подошёл Леон. — За мной, живо! — поторопил его инквизитор, который был его капитаном, и, увлекая за собой, понёсся вверх по лестнице с другой стороны здания. Леон непонимающе последовал за ним. Капитан взбежал наверх, к кабинету директора, огляделся по сторонам и, к его удивлению, вытащил ключ и открыл дверь. Жестом он велел Леону стоять на стрёме, а сам быстро шмыгнул внутрь и тут же вышел. В руках у него оказался пухлый чёрный мешок. Затем он сунул этот тёмный мешок в руки Леону и прошептал: — Слушай сюда. Не мешкая, вынеси это отсюда и отнеси на Змеиный переулок в восточной части города. В самом конце переулка есть лавка утильщика, на двери нарисована сова… У Леона ёкнуло сердце, он всё понял. Он уже было потянулся к мешку, чтобы заглянуть внутрь, но капитан его остановил: — Не смотри! И не вздумай открывать, пока не доберёшься! — Это то, что мы изъяли у утреннего преступника? — тихо спросил Леон. — Не спрашивай, просто делай! — приказал капитан. — Хозяин лавки — тощий старик с острым носом. Скажешь ему: «Меня прислал Роди», и он всё поймёт. Отдашь ему товар, он даст тебе деньги. А в семь вечера принесёшь деньги сюда, мне… Тут уж Леон окончательно во всём убедился. Как раз сегодня утром Инквизиция поймала контрабандиста, торговавшего запрещёнными материалами из монстров. В его замаскированной тележке нашли партию обработанных туш низкоуровневых монстров и небольшой кусочек масо. Церковь строжайше запрещала торговлю монстрами, и в особенности добытым из них масо. Ведь монстры считались порождениями зла Первородной Ведьмы Мойры, а масо — кристаллизацией её тёмной силы. Добывать его могли лишь ведьмы, благословлённые Мойрой. Однако ходили слухи, что масо высокой чистоты обладает чудодейственным свойством замедлять старение. Множество богачей втайне нанимали алхимиков и скупали масо, пытаясь создать эликсир бессмертия. Кроме того, масо служило катализатором, активирующим скрытую силу во многих материалах из монстров, что позволяло создавать различные магические зелья и артефакты. С их помощью даже обычные люди, не имеющие божественного благословения, могли обрести особые силы. Из-за этого спрос на масо и другие материалы из монстров на чёрном рынке никогда не падал. Цена на масо высокой чистоты могла сравниться с ценой на лучшие драгоценные камни — его продавали на караты. Такая заоблачная прибыль толкала людей на риск, невзирая ни на какие запреты. И не только контрабандистов, но и некоторых инквизиторов. Директор хамельской Инквизиции Карон был одним из них. То, что он втихую присваивал конфискат и сбывал его налево, в стенах этого управления давно уже не было секретом. По сравнению с ним Леон, прикарманивший жалкий штраф, был просто мелкой сошкой. Вероятно, конфискованный товар даже не попал в комнату для вещдоков, как положено по процедуре, а сразу был отправлен в кабинет директора. А потом директор поручал кому-то из своих людей найти нужные каналы сбыта и принести деньги. Похоже, обычно этим «мальчиком на побегушках» и был его капитан. Но сегодня внезапно нагрянули важные шишки, и директор, скорее всего, был к этому не готов. Чтобы высокие гости, зайдя в его кабинет, не увидели того, чего видеть не должны, он, видимо, перед тем как пойти их встречать, отдал ключ капитану и велел срочно вынести краденое. — Кто… кто сегодня приехал? — понизив голос, спросил Леон. — Архиепископ Церкви Творца Роджерс, говорят, скоро будет баллотироваться в кардиналы. А женщина — епископ Вейс, вроде как нынешняя Святая Дева Церкви Творца… Хватит вопросов, торопись! — нетерпеливо подгонял его капитан. «И вправду большие шишки», — подумал Леон. Конклав был верховным органом, управлявшим всеми четырьмя Церквями, и состоял из кардиналов, которых каждая Церковь избирала из числа своих архиепископов. А так называемые Святой Сын и Святая Дева были, по сути, «лицами» каждой из четырёх Церквей — их выбирали из числа самых выдающихся молодых епископов. Они выступали с проповедями на различных крупных мероприятиях и, если не случалось ничего непредвиденного, очень быстро получали сан архиепископа. — Капитан, мне это немного неудобно… — попытался отказаться Леон. Ещё бы! Если в городе гости такого ранга, то улицы наверняка патрулируют церковные рыцари. Нарвёшься на них, начнут задавать вопросы — и пиши пропало! — Буду считать, что я твой должник! Эти сейчас с инспекцией, а я на дежурстве, не могу отлучиться! По возвращении я заплачу тебе, идёт? — Капитан мёртвой хваткой вцепился в плечо Леона. Деньги… Услышав это слово, Леон дрогнул. Он давно слышал, что директор на подобных делишках сколотил целое состояние, так что и капитану, надо думать, что-то перепадало. Возможно, это был его шанс влиться в схему. Деньги. Ему отчаянно нужны были деньги. Что до верности этой паршивой Церкви, то её у него не было ни на грош. Вероятность того, что капитан украл ключ, чтобы забрать товар и подставить его, была невелика. Директор всегда носил ключ при себе. А украсть его… у человека уровня Леона, который почти не контактировал с директором, не было ни единого шанса. При очной ставке капитан не смог бы выкрутиться. — Хорошо, я понял, — после недолгого раздумья согласился Леон. — Но я могу хотя бы свериться? На всякий случай стоило убедиться, что товар на месте и ничего не пропало. Иначе, если кто-то уже успел запустить туда руку, он, как последний, кто держал мешок, останется крайним. — Ладно, только быстрее, — на этот раз капитан согласился без промедления, увидев, что Леон принял предложение, и даже предусмотрительно поглядел по сторонам, прикрывая его. Леон открыл мешок и убедился, что внутри действительно был утренний конфискат, и количество совпадало. Он снова завязал мешок и кивнул капитану. — Запомни, не трогай ни монеты из полученных денег. Сумма давно подсчитана. Не наживай себе проблем! Иди по той же лестнице и выходи через боковую дверь. И чтобы никто тебя не видел! — напутствовал его капитан, добавил ещё несколько деталей и отправил Леона вниз. Прижимая к себе огромный мешок, который некуда было спрятать, Леон, сделав самое обычное лицо в стиле «я просто выношу мусор», направился к боковой двери. По пути ему никто не встретился, но сердце всё равно невольно заколотилось. Лишь когда в конце коридора показалась боковая дверь, он немного расслабился. «Наверняка директор Карон, раз уж поручил капитану вынести товар, отвлёк высоких гостей, повёл их куда-нибудь в другое место, чтобы потянуть время. Так что мне, наверное, и не стоило так нервничать…» И тут за его спиной раздался незнакомый холодный голос: — Подождите. Леон весь напрягся. Только что успокоившееся сердце забилось с бешеной скоростью. «Чёрт, не мог же я так вляпаться?» Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, он медленно обернулся. Он увидел, что та самая Святая Дева в белоснежном одеянии каким-то образом оказалась одна прямо за его спиной и теперь неотрывно на него смотрела.