— Я обратилась к вам сегодня по конкретной причине, Какаши-сан. Мне необходимо было понять истинный уровень вашей угрозы для этого мира. Оценить ваши намерения, ваши цели в этой реальности. — Она сделала короткую паузу. — Теперь мне ясно: вы не враг Земли. Это совершенно очевидно из вашего поведения и действий.
Её тон стал почти торжественным.
— Но ваше присутствие здесь — присутствие шиноби из совершенно другой мультивселенной, носителя божественной силы — потенциально может серьёзно нарушить хрупкое равновесие этой реальности. Непредсказуемым образом. — Она выдержала драматическую паузу. — Я веками защищала эту реальность от мистических угроз, Какаши-сан. Это моя священная обязанность, моя клятва. И мне жизненно необходимо знать: на чьей стороне вы стоите? Каковы ваши истинные намерения?
Какаши молча обдумывал её слова, его Шаринган продолжал вращаться, всё ещё активный, отслеживая малейшие признаки обмана, лжи, скрытых намерений.
«Она сильна — невероятно сильна. Возможно, сильнее меня, если использует полную мощь. Но она не проявляет открытой враждебности. Пока что, по крайней мере. Её слова звучат... искренне. Она действительно кажется защитницей этого мира».
Он слегка, почти незаметно опустил кунай, отводя лезвие от её шеи на несколько миллиметров. Его боевая поза расслабилась, но он оставался полностью готовым мгновенно нанести удар при малейшей угрозе.
— Я просто пытаюсь выжить, — сказал он честным, но осторожным голосом. — Этот мир не мой, но я здесь застрял. Я шиноби. Я выполняю миссии, защищаю то, что важно. Если это совпадает с вашими целями — отлично. Если нет... — Он оставил фразу незаконченной, его глаз сощурился в лёгком вызове.
---
Какаши сидел, скрестив ноги на мягкой подушке, и держал в руках дымящуюся керамическую пиалу с ароматным чаем. Лёгкий пар поднимался тонкими струйками, принося с собой незнакомый, но приятный травяной запах — что-то между мятой и чем-то цветочным, чего он не мог опознать.
Напротив него, в той же спокойной, невозмутимой манере, что и во время их спарринга в Зеркальном Измерении, восседала Древняя. В её тонких руках тоже покоилась пиала с чаем. Она держала её с изяществом, которое говорило о столетиях практики чайных церемоний.
Помещение, в котором они оказались после портала, было странным сочетанием аскетизма и роскоши. Деревянный пол, отполированный до зеркального блеска. Стены, украшенные свитками с непонятными символами. Низкий столик между ними из тёмного дерева, покрытого замысловатой резьбой. Всё было пропитано атмосферой древности и силы.
Тишина между ними не давила, не была неловкой или напряжённой. Но инстинкты шиноби, въевшиеся в самую подкорку сознания за десятилетия опасной жизни, зудели и настойчиво требовали действовать. Прощупать почву. Понять эту загадочную женщину, которая каким-то образом знала его полное имя и владела невероятной силой, определённо не являющейся чакрой.
Он осторожно поставил пиалу на столик с тихим стуком керамики о дерево. Его единственный видимый глаз слегка, но выразительно сощурился.
— Откуда вам известно моё имя? — спросил он прямо, без обиняков. Тон был нарочито небрежным, почти скучающим, но в нём явственно сквозило острое, неприкрытое любопытство.
Губы Древней тронула едва заметная, почти неуловимая улыбка. В её глазах блеснуло что-то древнее, мудрое, словно она видела этот вопрос задолго до того, как он был произнесён.
— Я присматривала за вами с самого момента вашего появления в этом мире, мистер Какаши, — ответила она спокойно, как о чём-то совершенно естественном и обыденном.
— Зачем? — Голос его остался ровным, контролируемым, но мысли понеслись вскачь, анализируя полученную информацию.
«Наблюдение. Она всё это время следила за мной. Месяцами. И я понятия не имел? Совершенно ничего не подозревал?» Какая-то невероятно продвинутая сенсорная техника? Или что-то ещё более изощрённое? Эта мысль встревожила его не на шутку — быть под наблюдением, не зная об этом, было кошмаром любого шиноби.
Но тревога тут же породила новые вопросы о её истинных мотивах. На что она надеялась? Что искала?
Древняя ответила, словно читая его мысли, следующей же фразой:
— Чтобы понять, не представляете ли вы серьёзной угрозы для этой вселенной и её обитателей, — произнесла она, как о чём-то само собой разумеющемся, очевидном. — Ваше прибытие было... крайне необычным, мистер Какаши. Это был разлом в самой ткани мультиверсума, вызванный силами, неподвластными ни вашему миру, ни моему.
Она сделала паузу, давая словам осесть.
— Мне необходимо было убедиться, что вы не засланец хаоса, не агент разрушения, случайно или намеренно посланный разорвать реальность.
Взгляд Какаши мгновенно метнулся к ней, зацепившись за конкретное слово — «вселенная». Множественное число подразумевалось в её тоне. Не «мир», а именно «вселенная». И что она имела в виду под «мультиверсумом»?
Но он решил пока обойти эту тему стороной, не углубляться в космологию. Было нечто более важное, более насущное.
Вместо этого он сосредоточился на вопросе, который преследовал его буквально каждую ночь на протяжении последних месяцев. Вопрос, который не давал спать на крышах Адской кухни под этими чужими, незнакомыми звёздами.
— Вы, насколько я понял, владеете пространственно-временными техниками, — произнёс он тщательно выверенным, максимально нейтральным тоном. Каждое слово было взвешено. — Способны создавать порталы, перемещаться между измерениями. — Он сделал паузу, и его голос стал чуть тише, напряжённее. — Сможете ли вы отправить меня обратно? В мой собственный мир?
Надежда. Крошечная, почти незаметная искра надежды вспыхнула где-то глубоко в груди, хотя он и пытался её задушить.
Выражение лица Древней заметно смягчилось. В её глазах промелькнуло искреннее, неподдельное сожаление. Она осторожно отставила свою пиалу на столик и сложила руки на коленях, принимая более серьёзную позу.
— Боюсь, что нет, мистер Какаши, — произнесла она мягко, но твёрдо. — К сожалению, это невозможно.
Она сделала паузу, подбирая слова для объяснения.
— Говоря максимально простым языком, доступным для понимания: ваш родной мир не является частью нашего мультиверсума. Совсем. Он существует за пределами того огромного гобелена связанных вселенных, к которому у меня и других чародеев есть доступ. Феномен, который принёс вас сюда, произошёл при весьма и весьма необычных обстоятельствах. Это создало уникальный, невоспроизводимый разрыв между двумя изолированными мультиверсумами.
Она посмотрела на него с явным сочувствием.
— Чтобы отправить вас назад домой, нам потребовалось бы в абсолютной точности воспроизвести то же самое событие, причём одновременно и синхронно в обоих мирах — в вашем и в нашем. — Её пальцы сплелись. — Кто-то в вашем родном мире должен был бы пробить пространственный барьер между мультиверсумами точно так же, как это случайно сделали вы, в то самое мгновение, пока кто-то здесь делал бы абсолютно то же самое.
Она покачала головой.
— Но даже в этом теоретически возможном случае, даже если бы мы каким-то чудом смогли воссоздать условия... шансы на то, что портал откроется именно в ваш конкретный мир, а не в один из бесчисленных миллиардов других — меньше одного процента. Скорее всего, значительно меньше.
Глаз Какаши остался совершенно недвижим, застыл. Лицо под маской сохранило абсолютную непроницаемость, не выдавая ни единой эмоции. Железная выучка АНБУ держала всё под контролем.
Он медленно, методично переваривал её слова. И их тяжесть, их окончательность оседала тяжёлым камнем где-то в груди, давила на рёбра.
«Дороги домой нет. Совсем. Никогда».
Он и сам подозревал нечто подобное уже довольно давно. Риннеган Саске его не нашёл, хотя они были связаны печатями команды. Его призывные животные — собаки — не могли перекинуть мост между мирами, сколько бы он ни пытался их вызвать. Все попытки упирались в глухую стену.
Но услышать это подтверждение вслух, из уст того, кто явно разбирался в подобных вещах, было тихим, но абсолютно сокрушительным ударом.
«Наруто... Саске... Сакура...» Лица его учеников, его товарищей промелькнули в памяти. «Возможно, я вас больше никогда в жизни не увижу. Никогда не узнаю, как сложились ваши судьбы. Стал ли Наруто Хокаге, как мечтал? Нашла ли Сакура счастье? Искупил ли Саске свои грехи?»
Мысль обожгла, словно раскалённое железо приложили к коже. Но он загнал её поглубже, в самые тёмные уголки сознания, где хранил все остальные потери. Выучка АНБУ, годы работы в Корне эмоций, держала чувства под жёстким, непробиваемым контролем.
— Понятно, — только и сказал он вслух. Его голос прозвучал совершенно спокойно, ровно, почти отстранённо. Словно они обсуждали погоду, а не крушение всех его надежд.
Древняя внимательно склонила голову набок, пристально изучая его. Её многовековой опыт чтения людей позволял видеть то, что скрыто за масками.
— А вы, должна отметить, весьма и весьма хладнокровны и рассудительны, не так ли, мистер Какаши? — произнесла она с ноткой искреннего восхищения. — Даже во время нашего небольшого спарринга в Зеркальном Измерении вы ни на единую секунду не потеряли самообладания, не допустили эмоциональной ошибки.
Она слабо улыбнулась.
— Как бы мне хотелось, чтобы некоторые молодые, горячие ученики в Камар-Тадже обладали хотя бы частью вашей выдержки и дисциплины. Это облегчило бы обучение в разы.
Она сделала короткую паузу, и в её глазах промелькнул лукавый огонёк веселья.
— О, и кстати говоря, к слову о терминологии. Мы не используем ниндзюцу, мистер Какаши. Мы используем магию.
Какаши едва заметно, но весьма красноречиво приподнял бровь над видимым глазом.
Обновлено: 19.01.2026