— А, тайдзюцу, — произнесла Древняя с явной ноткой удовольствия в голосе, и тут же контратаковала высоким круговым ударом ноги, целясь ему в голову. Движение было молниеносным. — Давненько я не дралась лишь руками и ногами против кого-то с вашим уровнем мастерства. Это освежает.
Какаши пригнулся под её ударом, ощущая, как воздух от ноги свистнул над его головой. Его тело извернулось с гибкостью змеи, и он мгновенно нанёс низкий подсекающий удар по её опорной ноге, целясь выбить её из равновесия.
— Вы знаете термин «тайдзюцу»? — спросил он, и в его тоне промелькнуло искреннее удивление. «Откуда? Этот термин специфичен для шиноби. Неужели в этом мире тоже есть ниндзя? Или она изучала мою культуру?»
Древняя легко перепрыгнула через его подсечку, словно предвидя атаку. Она приземлилась бесшумно, с кошачьей грацией, и немедленно контратаковала серией быстрых, жёстких выпадов. Каждый удар её кулака светился той же золотистой энергией, оставляя мерцающие следы в воздухе.
— Конечно, — ответила она, парируя его ответный удар локтем. Столкновение их костей произвело глухой звук. — Я прожила несколько столетий, мистер Какаши. Тайдзюцу практиковалось в этом мире давным-давно, задолго до того, как современная цивилизация забыла об этих искусствах. В некоторых отдалённых уголках Земли его практикуют и поныне — в монастырях, скрытых от посторонних глаз.
Глаз Какаши сузился. Столетия? Заявление звучало безумно, но её мастерство подтверждало каждое слово. Никто не мог двигаться так без веков практики.
Он заблокировал её высокий удар ногой предплечьем, ощутив болезненный толчок даже через защиту. Немедленно перенаправил её импульс, используя собственную силу противника против неё, чтобы создать дистанцию. Затем мгновенно контратаковал быстрым ударом ладони в её плечо, вкладывая в удар вес всего тела.
Она извернулась с невозможной гибкостью, её оранжево-жёлтое одеяние взметнулось, как крылья. Отразила удар круговым движением руки — её ладонь слабо светилась, и Какаши почувствовал покалывание, когда их кожа соприкоснулась.
«Она определённо усиливает свои удары какой-то энергией. Но это не чакра. Я бы узнал чакру. Что-то совершенно другое, но принцип очень похож на усиление чакрой. Интересно...»
Поединок продолжался, набирая темп. Их движения стали быстрее, резче, опаснее.
Какаши сделал обманный выпад влево, заставляя её среагировать, затем молниеносно нанёс рубящий удар справа, целясь в её ключицу. Если попадёт — временно парализует руку.
Древняя откинулась назад, её позвоночник изогнулся с гибкостью, которая была бы невозможна для обычного человека. И немедленно контратаковала вращающимся ударом кулака, который задел край его маски, сдвинув ткань.
Какаши поймал её запястье в воздухе железной хваткой, мягко, но неумолимо выкручивая его, чтобы вывести её из равновесия и заставить упасть. Но она не сопротивлялась — вместо этого перекатилась вместе с движением, используя его собственный импульс. Приземлилась в глубоком приседе и тут же нанесла мощный подсекающий удар по его лодыжкам.
Какаши подпрыгнул, сделав элегантное сальто назад. Его тело описало дугу в воздухе, и он приземлился на зеркальную вертикальную стену, словно это была твёрдая земля. Чакра на подошвах ног удерживала его, пульсируя ровным потоком.
— Неплохо, — сказал он, и его тон был обманчиво лёгким, почти скучающим. Но ум работал на полную мощность, анализируя каждое её движение, каждую реакцию.
«Она отвечает мне удар за удар, движение на движение. Не отстаёт ни на секунду. Её стиль — это идеальный баланс элегантности и жестокости. Каждый удар просчитан с математической точностью, но при этом несёт разрушительную силу».
Он нанёс серию быстрых, проверочных ударов, целясь в разные точки её защиты. Но она парировала каждый, её руки двигались с уверенностью, которая приходит только с огромным опытом.
Древняя улыбнулась шире, и в её глазах сверкнуло искреннее удовольствие.
— Вы сдерживаетесь, мистер Какаши. Я отчётливо это чувствую. — Она ринулась вперёд снова, и её кулак вспыхнул ярким золотым светом, целясь ему прямо в грудь.
Какаши увернулся в последний момент, схватил её за руку обеими ладонями и резко перебросил через плечо, используя её собственную инерцию. Но она извернулась в воздухе, как кошка, её тело описало невероятный вираж, и она приземлилась на ноги.
Не теряя ни секунды, она контратаковала мощным ударом колена снизу вверх.
Он заблокировал удар собственной голенью, и болезненный толчок пронзил его ногу. Кость ударилась о кость, и Какаши поморщился под маской.
«Определённо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Её хрупкая внешность обманчива».
Минуты тянулись, но казались часами. Никто из них не мог нанести решающий удар. Их движения превратились в размытый, почти гипнотический калейдоскоп контрударов, блоков, уклонений и финтов. Тайдзюцу Какаши было отточено годами смертельных сражений — и с врагами, и со своим вечным соперником Гаем. Но Древняя не просто не уступала ему — она была ему равна. Её многовековой опыт проявлялся в каждом блоке, в каждом ударе, в каждом предугаданном движении.
«Она проверяет меня, оценивает мои возможности. Так же, как я проверяю её. Мы оба танцуем этот танец, собирая информацию. Но я чувствую — она всё ещё держит козыри в рукаве. И я тоже».
Понимая, что поединок в тайдзюцу зашёл в тупик, что они могут драться так часами без результата, Какаши принял решение сменить тактику.
«Посмотрим, как она справится с этим. Время показать настоящую силу шиноби».
Он резко отпрыгнул назад, создавая существенную дистанцию между ними. Его чакра взметнулась волной, и он направил её к левому глазу.
С импульсом силы он активировал свой Шаринган.
Красное зловещее свечение вспыхнуло в зеркальном мире, отражаясь тысячекратно в окружающих поверхностях. Три чёрных томоэ закружились в алой радужке, вращаясь в гипнотическом унисоне.
Древняя замерла на месте. Её глаза заинтересованно сузились, изучая проявившуюся силу.
— О, а вот это уже действительно интересно, — произнесла она медленно, и её голос был абсолютно спокоен, но в нём прозвучала неподдельная заинтригованность. — Я чувствую огромную духовную силу, исходящую из вашего глаза. Мощную, древнюю. — Она наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то неслышимому. — Как называется эта способность, мистер Какаши?
Губы Какаши дрогнули под маской, и его тон приобрёл ту самую обманчивую небрежность, которую он использовал, чтобы скрыть истинные эмоции.
— Я предпочитаю называть их подарком от друга, — сказал он тихо, и на мгновение в его голосе прозвучала боль. Лицо Обито мелькнуло в памяти. — Но официально... их называют Шаринган.
Когда Шаринган Какаши активировался, заполняя измерение багровым сиянием, глаза Древней сузились. Её мистические чувства, отточенные столетиями изучения тайных искусств, мгновенно настроились на энергию, текущую через него.
«Ци... нет, подождите. Он называет это чакрой». Она сосредоточилась, углубляя своё восприятие. «Но эти глаза... в них определённо есть нечто божественное».
Она почувствовала всплеск силы — яркий, мощный поток энергии, проходящий через его левый глаз. Но под этим потоком было что-то значительно более глубокое, что-то невероятно древнее, что заставило даже её, Верховного Мага, испытать благоговейный трепет.
Сила, исходящая от Шарингана, была странно знакома. Она резонировала с определёнными артефактами, которые Древняя изучала за свою долгую жизнь в Камар-Тадже — древними реликвиями, пропитанными божественной сущностью синтоистских богов Японии. Она могла ощущать присутствие нескольких божеств, их энергетические подписи были явными и безошибочными.
Имена всплывали в её сознании одно за другим, как эхо из прошлого: Сусаноо, яростный бог бурь и разрушения. Идзанаги и Идзанами, первородные создатели мира, породившие острова. Цукиёми, загадочный владыка луны и ночи. Их присутствие было вплетено в саму ткань чакры этих глаз, наряду с ещё одной силой, которую она не могла точно идентифицировать, но которая, несомненно, принадлежала другому синтоистскому божеству.
«Его мультивселенная, должно быть, имеет собственный, полноценный японский пантеон богов», — размышляла она, анализируя информацию. «Или же божественная сущность этих богов каким-то образом просочилась, перетекла в ту мультивселенную через разломы между мирами. Существует множество теоретических возможностей».
Она сделала паузу в своём анализе, сосредоточившись на главном.
«Но ясно одно, абсолютно однозначное: он не аватара. Не марионетка этих богов, не их избранный герой, управляемый их волей. Эта сила полностью, целиком принадлежит только ему. Он овладел ею сам, подчинил её своей воле».
Эта догадка взволновала её больше, чем она готова была признать. Загадка из совершенно другой мультивселенной стояла перед ней во плоти.
«Как же интересно. Какие секреты ты хранишь, Какаши Хатаке?»
Но её философские размышления прервались, когда она внезапно почувствовала тонкое нарушение в потоке своей ци. Едва уловимое прикосновение к самым границам её сознания, попытку проникнуть в её разум.
Шаринган Какаши вращался всё быстрее, томоэ сливались в гипнотическую спираль. И она ощутила воздействие техники гэндзюцу — иллюзорного искусства, предназначенного для порабощения разума и воли противника.
Усилием воли, отточенным веками практики ментальной дисциплины и борьбы с тёмными сущностями, она мгновенно восстановила естественный поток своей ци. Её разум прояснился, иллюзия рассеялась, не успев закрепиться.
«Контроль над разумом. Ментальная атака. Он называет это гэндзюцу». Она слабо, едва заметно улыбнулась, искренне впечатлённая попыткой. «Умно. Очень умно. Использовать неизвестную врагу технику. Но, к сожалению для тебя, недостаточно эффективно против того, кто веками сражался с демонами из Тёмного Измерения».
Какаши тем временем почувствовал знакомый укол разочарования, когда понял, что его гэндзюцу не сработало.
«Блин. Я-то всерьёз надеялся, что гэндзюцу станет моим главным козырем в этом мире». Он мысленно усмехнулся горько. «Раз здесь никто о нём не знает и, следовательно, никто не сможет ему противостоять. Ну что ж, мечтать не вредно. Видимо, она слишком опытна, чтобы попасться на такое».
— Давайте начнём действовать серьёзно, мистер Какаши.
Обновлено: 19.01.2026