Ей приснился сон — длинный и сложный, темный и шумный.
Толпа паникующих людей, вот-вот рушащийся мост, потрескавшаяся земля, машины, одна за другой падающие в море…
Крики витали в ушах, запах крови щекотал нос. Смерть с косой в руках неотступно приближалась, она слышала свое собственное тяжелое дыхание от страха.
Бежать!
Она взобралась на крышу автомобиля и помчалась вдоль вереницы машин, перепрыгивая с одной на другую, не останавливаясь.
Не думала, что в критической ситуации человек и вправду способен проявить невероятный потенциал: будучи полным профаном в спорте, она в тот день двигалась с неожиданной ловкостью.
Быстрее, еще быстрее! Иначе не успеть!
Железобетон рушился позади, стальные тросы и крюки лопались впереди. Это была ее гонка со смертью. Она не смела оглянуться, не смела колебаться, боясь оказаться в аду, стать одной из тех, чьи внутренности размазаны повсюду.
И как раз в этот момент мост с грохотом обрушился.
Ощущение невесомости заставило ее содрогнуться от ужаса. В следующее мгновение она вместе с остальными погрузилась в морскую пучину.
Вода хлынула со всех сторон, холод сковал уста, она протянула руку к размытому источнику света наверху, но тщетно. Она лишь отдалялась от поверхности все дальше.
Постепенно она перестала двигаться. Конечности немели, сознание затуманивалось…
Изо рта вырвалось несколько пузырьков — последний воздух в легких был окончательно исчерпан. Приближаясь к смерти, мысли были просты: она подумала, что ее жизнь и вправду оказалась короткой, раз уж не удалось умереть красиво, то хоть бы похоронили с почестями. Больших желаний у нее не было. Лишь надежда, что спасатели, подняв ее тело, смогут отправить его на родину, а не оставят в этой чужой стране, иначе на Цинмин* даже некому будет сжечь ей ритуальные деньги — слишком печально.
П.п.: Цинмин (清明节) — традиционный китайский праздник поминовения усопших. Отмечается на 104-й день после зимнего солнцестояния (15-й день после весеннего равноденствия). В 2025 году праздник пришелся на 4 апреля.
Веки медленно сомкнулись, в забытьи она встретилась с парой золотых вертикальных зрачков, а кончики пальцев коснулись крупицы тепла.
Мгновение — и свет рассеялся. Она словно вернулась в материнские объятия, разгладила брови и подняла уголки губ.
Возможно, ей это показалось, но в темной, как смоль, воде она услышала фразу: «Забудь свое истинное имя, откажись от человеческого облика, сохрани свои воспоминания, живи как зверь, пока ты…»
Пока я что? Мог бы договорить, тебе не хватило этого времени?
И в следующую секунду она проснулась.
Сознание затуманено, веки тяжелы, словно весят тысячу цзиней, невозможно открыть.
К счастью, сознание постепенно прояснялось. Она ощупывала свои конечности, задействовала пробуждающиеся пять чувств и лишь спустя некоторое время осознала, что заточена в тесном пространстве, окруженная вязкой жидкостью.
Где это я?
Нельзя перевернуться, нельзя вытянуться. Лишь бесконечно бороться и с трудом извиваться. Она инстинктивно телом измеряла размер окружающего пространства, а затем костями упиралась, толкала, била в «каркас», что держал ее в заточении.
Смутно, интуитивно, она считала, что ее заперли в «клетке», и эта клетка, казалось, была не слишком прочной.
Кому понравится чувствовать себя в заточении? Следуя природе, она изо всех сил расправляла тело, еще больше увеличиваясь в размерах, безостановочно скреблась, пытаясь разломать клетку.
Вероятно, поднятый шум был немалым, и снаружи клетки послышались суматошные звуки. Из-за настороженности она прекратила движения.
Кто-то приближается…
Она затаилась, словно никогда и не двигалась. Но, подождав некоторое время, заметила: пришедшие снаружи не предпринимали действий: не прикасались, не вмешивались, лишь хранили молчание.
После долгого «противостояния» в ней необъяснимо зародилось чувство безопасности, и она убедилась, что пришельцы безобидны.
Тогда она снова попыталась разрушить клетку, двигаясь все сильнее. Клетка начала бешено раскачиваться, а снаружи в ответ донесся радостный приглушенный возглас.
Близко. Они говорили на языке, который казался ей одновременно знакомым и чужим.
Странно… Все время казалось, что она должна понимать, но почему-то не понимала. Они повысили голоса, словно забывшись, наперебой и без умолку говоря, от чего у нее разболелась голова и проснулась редкая свирепость.
Она резко подняла «руку» и ударила вперед, яростно вцепившись в клетку.
— Поздравляю, Генри, наш второй «актив» вот-вот вылупится.
— Если быть точным, то второй из активов второго поколения, — мягко улыбнулся мужчина-китаец средних лет, скромным тоном произнося бескомпромиссные слова. — Еще рано праздновать. Я должен убедиться, что он так же совершенен, как его «старшая сестра».
Он приблизился к инкубатору, наблюдая за яйцом, которое продолжало раскачиваться:
— Думаю, ты понимаешь, Саймон. Они не чисто природные творения, а чудеса, созданные нами, людьми, собственными руками. Человечество один раз победило природу разумом, а природа в ответ победит человечество случайностями бесчисленное количество раз.
— Прости, не могу понять, что такое «случайности»?
Китаец вздохнул и объяснил:
— Для технологических творений вылупление — не начало жизни, а, наоборот, может стать ее концом. Первый вдох воздуха, первый контакт с бактериями, первый кусок мяса, первый глоток воды — все это может оказаться смертельным. Это и есть так называемые случайности, то, чем природа поддерживает экологический баланс.
— В истории они давно вымерли. Мы заставили появиться существо, которому не положено было появляться. Думаешь, природа его пощадит?
Едва он договорил, скорлупа с треском раскололась.
Серо-серебристый коготь прорезал ее изнутри, вместе с яичной жидкостью и осколками расширяя отверстие. Вскоре существо внутри приблизилось к источнику света, его веки слегка задрожали, и наконец оно открыло глаза.
Вертикальные зрачки, желто-коричневые. Выглядят как глаза щитомордника — холодные и опасные.
Обновлено: 03.02.2026