Глава 10 — Глава 10

— Королева Гримхильда, единоличная правительница Дюлока, очень внимательным взглядом проводила спину покидающего её покои Принца Тристейна. Когда за улыбающимся ей Алланом захлопнулась дверь, она несколько секунд стояла в тишине, продолжая смотреть туда, куда ушёл её гость, будто бы опасаясь, что он вот-вот вернётся. Но этого не случилось, и несколько мгновений спустя женщина с ровной спиной сдвинулась с места, подойдя к своему зеркалу. Ещё один миг — и словно лопнувшая, натянутая до предела струна, она оперлась на артефакт, начиная часто-часто дышать, в попытке перевести дух и успокоить бешено колотящееся в грудной клетке сердце. — Нужно будет отправить тех, кто собирал информацию о принце Алане, чистить нижние уровни темниц… на следующие лет пять. Несмотря на то, что она вполне владела ситуацией и была стороной, к которой обращаются с просьбой, это был очень сложный разговор. В то же время она будто бы была скрипкой, чьи струны — её собственные нервы — натянул и на которых этот наглый, самодовольный, бесячий, невоспитанный, тревожащий и интригующий её любопытством гадёныш играл с грацией заморского слона. Только слон был не в посудной лавке, а балансировал на натянутом канате над пропастью. И канат тоже был сплетён из её нервов. Он мастерски использовал преимущества своего положения, чтобы раз за разом выводить её из равновесия! — Чёрт! — Она даже позволила себе опуститься до низкородных ругательств. За прошедший разговор она минимум дважды чуть не ударила по нему магией. И один раз едва сдержалась, чтобы не дать стервецу пощёчину. У неё сердце в пятки ушло, когда он потянулся за чем-то неизвестным в сумку, предварительно нацепив свои необычные очки. А когда она увидела это, оно как минимум пропустило парочку ударов. Гримхильда выпрямилась и начала брать своё дыхание, а за ним и эмоции, под контроль. После полудюжины глубоких вдохов и выдохов она всё ещё была взбудоражена прошедшим вечером, но теперь к ней вернулась частичка её самообладания. — Дура, — с тем самым самообладанием она тихо стукнулась лбом о зеркало, на которое опиралась. Он ведь предложил отдать цветок сразу, в счёт будущей помощи, но она отказалась! — Тц… — И, судя по его довольной до зубовного скрежета физиономии, он на это и рассчитывал. Конечно, она поступила правильно — и как политик, и как королева, да и как просто умный человек, не став сходу вешать на себя обязательства. Но как же, блин, обидно! Она и так собственную магическую практику после того, как на её голове появилась корона, изрядно запустила, а тут такой шанс мимо прошёл! — Ха-а… Ладно… Всё в порядке… — Ещё один вздох, и она окончательно пришла в себя. Ну, по большей части. Ничего страшного. Принц Аллан явно показал, что не имеет ничего против того, чтобы передать эту вещь ей. Осталось только подумать насчёт цены. «Ловец слов» не отметил лжи в его предложении. У Гримхильды скрипнули зубы. Судя по «Ловцу», он вообще почти не врал во время их разговора. И если бы не несколько отмеченных недомолвок, она бы вообще сочла, что столько раз выручавшая её вещица просто сломалась, или, что хуже, её недавний гость смог её обмануть. Если честно, она всё равно подозревает его в подобном. Теперь кристально ясно: то, что она уже знает об этом человеке, чуть менее чем бесполезно. Младший наследник Тристейна оказался гораздо более сведущ в понимании магии, чем она предполагала ранее. Да что там — за последний диалог она была вынуждена несколько раз признать ошибочность своей оценки за тем еще раз, и еще раз. Чуть поморщившись, она вспомнила его ответ на вопрос о том, что он уже знает о тех, кто пользуется магией: — Ваше величество, мои знания в основе своей не слишком обширны и сосредоточены на прикладной стороне вопроса, и сводятся в основном к тому, что обладатели магии так же, как и все остальные, в большинстве случаев отлично горят… А если не горят, то ты где-то облажался задолго до этого момента, и сбежать уже вряд ли получится. Несмотря на то, что она уже в тот момент начала во многом сомневаться, такую агрессивную формулировку и почти что провокацию она сочла подтверждением своих мыслей и… предрассудков о принце Тристейна, варваре из страны с нетерпимостью к любым проявлениям магии. Но отметила его спокойствие и казалось-бы искреннюю готовность слушать. Тогда она решила слегка «просветить» своего гостя в теме магии, сместив акценты на то, что магия — это очень полезный инструмент созидания, а не только то, от чего сходят с ума всякие дикие ведьмы, начиная творить хаос. К её удивлению, со многими тезисами о положительной стороне применения магии он согласился. Уже к концу она поняла, что скорее всего почти ничего нового для принца она и не донесла — так как он, скорее всего, и так об этом знал. Хотя на его уничижительные комментарии о собственных познаниях «Ловец слов» опять не среагировал. — Тц. — Этот человек не делает её работу проще. Подводя итоги: принц Тристейна сломал все представления, которые у неё были. Вместо ожидаемого раздражительного фанатика, которого не корми, дай какую-нибудь ведьму сжечь на костре, она получила раздражающего, но умного воина, который не просто не ненавидит магию, а чуть ли не в открытую проявляет перед ней свой интерес к мистическим таинствам. К тому же, не боясь демонстрирует… многое. И это настораживает… Он продемонстрировал не просто какую-то эрудицию, а тот факт, что он опасен. Очень опасен для неё. Если отсечь весь тот раздражающий её аристократичную суть неуместный юмор, то в подтексте почти всех его высказываний слышался очень явный намёк на опыт противодействия ведьмам и прочим магическим порождениям. Настолько явный, будто… он нарочно об этом упоминал! И он не мог не понимать, что подобное не может не насторожить её. Немного подумав обо всём их взаимодействии, она пришла к одной мысли. Скорее всего, он действительно понимал это и говорил так специально. И если взглянуть с другой стороны… Он выложил часть своих секретов. Вместо того чтобы скрыть их, сохраняя козырь в возможном конфликте с ней, он… сделал миролюбивый жест в её сторону. Если принять за правду и более прямые его слова, то выходит, что он таким способом форсирует события их взаимоотношениями. Он стремился поговорить с ней как можно раньше и вовсю воспользовался возможностью, когда она выдалась. Вместо того чтобы, подобно ей, медленно и вдумчиво изучать вторую сторону издалека. В её голове вспыхнула страшная в своей основе мысль. Мог ли… этот гад просто знакомиться с ней, хвастаясь своими достижениями, прикрываясь выводящим её из себя юмором? *** Я прибыл в собственные покои в отличном расположении духа. Насвистывая весёлую мелодию, я проверил сигналку и поставил несколько новых растяжек. Так, на всякий случай и для крепкого сна. Что ж, отказ королевы сразу принять мой дар, на совершенно небезвозмездной основе, был вполне ожидаем. Как я успел узнать, она не склонна к тому, чтобы «обламывать» людей, прощая им все свои долги. А значит, что-то настолько ценное она с настолько же размытыми условиями принимать не станет. Но всё же это мнение о ней как о политике, а такой соблазн для магички очень высок. Могла и поддаться. Эту тему в своей маленькой лекции по основам магии Гримхильда ловко обошла, но «фэнтезийные элементы» в этом мире несколько нестандартны. У магов, ведьм и прочих им подобных нет как такового пула маны, хранилища энергии, даньтяня золотого дракона или ёмкости ауры. Нет, магия как таковая вообще не является чем-то, что можно точно измерить и превратить в чистую ману. Маны нет, расходимся, ребята. Вместо всего такого именно та стабильная мутация, что может передаваться по наследству и делает магов магами, даёт им свойство души — или аугментацию ауры, называйте как хотите. Эта штука работает почти как мышца. Её напряжение позволяет им оказывать определённое воздействие на эту самую магию в окружающем мире — приводить её в движение, формировать конструкты и творить прочее непотребство с физикой. По факту, вместо маны у них — полоска выносливости, так как применение того, что даёт им их особенность, истощает силы. Путём тренировок можно поднять свою магическую выносливость, максимально возможное прилагаемое усилие, а от перенапряжения свою «волшебную бицуху» можно травмировать, а то и порвать. Важный нюанс: они в большинстве своём воздействуют именно на внешний мир, и если в нём нет магии, то и, считай, нет мага. Им нужны внешние источники, чтобы творить действительно мощные вещи. До того, как одарённые возможностью колдовать не совершат какую-то хрень, превратив себя в кучу инфернальной плоти, в своём базовом состоянии они не могут жечь напалмом во все стороны. Для этого им как минимум нужно начертить подходящий магический круг и иметь под рукой источник энергии. Я подозреваю, что в Альбионе есть искусственные накопители магии, и, соответственно, подозреваю в наличии такого и у Гримхильды. Но я точно знаю, что в королевских садах растут магические васильки, скорее всего выведенные селекцией из тех, что изредка встречаются в природе. Они являются буквально батарейками для магов — лично видел, как один из магов Альбиона запустил магический вихрь, и маленький цветочек в колбе, что был заткнут за его пояс, мгновенно завял. Поиск источника силы зачастую и приводит к тому, что неопытные дураки и дуры пытаются компенсировать малое количество доступной магии жизненной силой — сначала своей, потом чужой, а потом находят какой-то способ превратить себя в страхоёбище, которое либо может само собирать магию, либо которому для того, чтобы крушить всё вокруг, магия уже и не нужна вовсе. Я не соврал Гримхильде. Мои познания действительно не так уж велики — я ж, с*ка, не из Альбиона. Но как минимум я знаю, что тёмно-фиолетовый цветок, чьё соцветие будто бы вечно тлеет, — это небольшое озеро магии, обёрнутое листиками и лепестками. Есть и иные виды овеществлённой магии, но цветы по многим причинам — самые популярные среди обученных магов, хоть и не так часто встречаются в природе, как всякие волшебные булыжники. Но то, что лежит в стеклянном контейнере, — это совершенно другой уровень. Такое не вырастить, это настоящее природное сокровище. Для мага это Грааль его личного могущества. Помимо запаса энергии, который как раз позволит той же Гримхильде устроить огненный дождь, такую редкость можно использовать и многими другими способами. Уверен, о большей части из них я и не догадываюсь. Но как минимум, используя такое средоточие чистой силы под рукой, можно провести ритуал собственного усиления, перейдя на следующую ступень, а то и на ту, что за ней, бытия магом. Причём — не рискуя превратиться в чудовище. Именно в процессе таких «прорывов» волшебные неудачники обычно и образовывают гекатомбы из населения окрестностей. — Ха-а… — Я вздохнул. Невероятно ценная и абсолютно бесполезная для меня штука. В Тристейне просто не было возможности как-то её применить — не церковным магам её отдавать уж точно. Но это всё равно невероятное сокровище. Во многом ради поиска таких вещей я и скакал по лесам да по полям в компании своих головорезов. А так как искать подобное самостоятельно — дело сложное, я переключился на поиск тех, кто уже их нашёл. — Тц… — Я скривился от воспоминаний о том, как вышел на ведьму, что пыталась подобраться к этому цветку. Увы, она была как раз из тех «накосячивших», о ком я упоминал раньше. Будь она недавно пробудившейся или хотя бы адекватной, я бы не побрезговал договориться. А так… Это была маленькая войнушка. Хорошо, что до главного приза она так и не добралась, но в регионе с этим цветком были источники магии и пожиже, что добавило лично мне проблем. И та дура как раз могла использовать их для того, чтобы развивать свою силу и не сгореть дотла, но нет — она пошла по стандартному «кровавому пути». Хотя я особо её не спрашивал, а теперь уже и не узнать её трагичную предысторию. Я её голову в Третий круг, который про себя ласково зову «Инквизицией», сдал. Подобные трофеи открывали путь к хранилищам внутренних кругов Святого Братства, на порядок лучше, чем взятки и интриги. Хоть по итогу это все равно было сущей обдираловкой. Отогнав от себя эти неприятные мысли, я с улыбкой активировал предохранитель на картечнице, положил ее под соседнюю подушку и лег спать. *** — Нет, Клод, я это не надену, — по слогам произнес я в ответ на предложение своего главного помощника. — Ваше высочество, боюсь ваш выбор не велик, если вы намереваетесь встретиться с примусом. Сие одеяние полностью соответствует вашему статусу, моде и нормам придворного этикета. — Ты прекрасно знаешь, насколько сильно мне насрать на то, что якобы соответствует моему статусу, на моду и на этикет. За моей спиной я услышал два сдавленных смешка, но, когда моя шея с хрустом провернулась, открывая мне вид на брата и сестру, те выглядели как образцовые молчаливые слуги, не смеющие издать лишний звук. — Да, ваше высочество, мне прекрасно об этом известно. Но также я смею предположить, что вы не хотите портить свои отношения с этим человеком и ухудшать свою репутацию. Если бы вы действительно всегда вели себя как желаете, вас бы уже давно перестали пускать хоть в один храм. Оттого я знаю, что когда нужно, вы способны на соблюдение минимальных приличий, — с лицом одухотворенного кирпича, абсолютно ровным тоном выдал Клод. — Это не минимум, — чуть ли не зашипел я, брезгливо тыкая палочкой в «достойную одежду», что принес мне мой главный слуга. Вся суть ситуации заключалась в том, что на следующий день после нашего плодотворного диалога с многоуважаемой Гримхильдой мне пришло письмо с приглашением на встречу из местного главного храма. И ладно бы — но приглашение официальное, от Примуса Дюлока. Это, конечно, не Тристейн, но и я пока не король, так что встретиться с ним определенно придется. И сама встреча для меня проблемой не являлась — в отличие от того, что Клод, который и передал лично мне письмо, развел кипучую деятельность по этому поводу. И после этого принес мне это… Придворный этикет Дюлока, как и мода, значительно отличался от милитаризированных замашек Тристейнской знати. У себя я спокойно мог встретиться с Примусом Тристейна в полувоенном мундире или более практичной одежде; к тому же лично с ним у меня были отличные отношения, позволявшие опустить многие формальности. Да и хоть сама мода на массивные одежды с огромными непрактичными украшениями, которыми наши аристократы обвешивались как броней, мне претила — я мог бы нацепить на себя подобное и не поморщиться… Но это… — Клод, это не одежда. Это колготки на всё тело с вышитым из бабушкиных салфеток мундиром… И это что там сверху лежит? Парик?! На еще один приглушенный смешок моя шея провернулась с граничащей с травмоопасностью скоростью, но застукать двух раздражителей мне так и не удалось. — Это парадный наряд, сшитый по лекалам того, что носил прадед последнего короля. Он отмечен в истории Дюлока как набожный, и с тех пор считается хорошим тоном встречаться с представителями высоких санов в подобной одежде, — невозмутимо парировал Клод. Я несколько секунд буравил взглядом будто бы высеченное из камня лицо Клода, чувствуя, как тонкие нити манипуляции стягиваются вокруг меня. — Ладно… Я надену парадный мундир, что мы привезли из Тристейна. — Я был одет в его версию при встрече с королевой и принцессой. Этот вариант, хоть и не был так откровенно плох внешне, даже смотрелся вполне достойно, но оставался отвратительно неудобной грудой стягивающей тело ткани, увешанной ненужными аксельбантами и нашивками. — Как вам будет угодно, ваше высочество, — под моим прожигающим взглядом мой старый помощник размеренно поклонился, а после направился раздавать распоряжения по поводу нового грядущего события делая мою жизнь во дворце ещё чуточку легче. Черт, сам ведь сбагрил на него все что касается церемоний, этикета и прочей мишуры касательно официальных встреч. Проводив Клода взглядом, я снова взял в руки приглашение, пытаясь определить, сколько дней у меня есть до крайнего срока, когда моё отсутствие сочтут за оскорбительный отказ, и какой минимальный срок мне нужно выждать, чтобы не показалось, что я мчусь по первому зову.