Персиковое дерево в горах три года цветёт, три года сохнет.
Площадь Испытания Меча была закрыта три года. В щелях между камнями проросла трава, лестницы были усыпаны опавшей листвой. Под Стелой Меча сидела глиняная фигура, покрытая пылью времён.
Любой ученик секты, проходивший мимо, невольно бросал на неё взгляд.
И каждый раз начинались разговоры.
— Уже три года прошло. Как думаете, он не умер там?
— Да брось. Всего три года. Говорят, Бессмертный Книжник, когда постигал Путь в Павильоне Небесных Писаний, просидел сто лет. А потом одной мыслью стал бессмертным, и ничего. Три года — это так, мелочи.
— Разве можно сравнивать? Бессмертный Книжник до озарения уже был на ступени Золотого Ядра и давно мог обходиться без еды. А этот Сюй Сянь — новичок, у него и совершенствования-то никакого...
— Да чего вы паритесь? За ним там древние предки присматривают. Не дадут же они ему умереть.
— И то верно, ха-ха.
— Интересно, сколько он ещё просидит?
— Чем дольше, тем лучше. Может, тоже лет сто, а то и больше. Тогда и в нашей секте появится свой Бессмертный Стелы, и мы утрём нос трём великим учениям.
— ...
Озарение.
Для совершенствующегося это была возможность, которую нельзя было найти, а можно было лишь дождаться. Каждый, кто впадал в озарение, в той или иной мере постигал законы мироздания, недоступные простым смертным.
И хотя не всегда «чем дольше, тем лучше», но долгий срок уж точно не был плохим знаком.
В былые времена Золотая Цикада из буддийской школы десять лет постигал учение и обрёл несокрушимое золотое тело, став, по слухам, бессмертным.
Один даосский монах пробыл в озарении шестьдесят лет, во сне уничтожив всех своих внутренних демонов. Очнувшись, он стремительно вознёсся по ступеням совершенствования и стал Небесным Наставником.
Конечно, рекордсменом по продолжительности озарения был тот самый старец из Академии Хаожань.
На ступени Золотого Ядра.
Вошёл в Павильон Небесных Писаний.
Просидел в медитации сто лет.
Постиг Путь Небесных Писаний, одной мыслью стал бессмертным. С тех пор его слова обрели силу закона, он мог вызывать ветра и дожди одним движением кисти...
Этот рекорд до сих пор никто не побил.
Воистину, ни до, ни после него такого не было.
Страницы истории были исписаны легендами о тех, кто постиг Путь во сне.
Поэтому...
Об озарении мечтали все, но обретали его единицы.
Сюй Сянь.
Три года назад он пришёл в секту, обладая Духовным Корнем Меча. Решил загадку Прародителя Меча и погрузился в озарение у стелы. Просидел так три года. Как бы то ни было, даже если бы он очнулся сейчас, его будущее было бы необыкновенным.
И хотя он неподвижно сидел перед стелой, слухи о нём в секте не утихали ни на мгновение.
Даже за её пределами, в миру, о нём уже ходили легенды.
Говорили, что в Секте Вопрошающих о Пути появился гениальный ученик. Духовный Корень Меча, решил загадку, постиг стелу... Мудрецы вздыхали: у секты есть достойный преемник, и в ближайшую тысячу лет её удача будет неиссякаемой.
Но всё это, будь то похвалы или слухи, не имело значения.
Страдал лишь Ли Циншань.
Сюй Сянь сидел три года, и он три года его охранял.
Е Сяньюй сказала: раз ты его привёл, тебе и сторожить.
Ли Циншань безропотно согласился. Что поделать, она — его наставница. А ученики для того и нужны, чтобы их гонять.
К тому же, хоть он и был владыкой Пика Хранителя Меча, делами пика он никогда не занимался. Должность была лишь для вида. Во всей секте, кроме его наставницы, не было никого свободнее, чем он.
Однажды пришла Е Сяньюй. Бросив беглый взгляд на стелу, она нахмурилась:
— Всё ещё не очнулся?
— Не знаю.
— Может, умер?
— Не смешно, — безразлично ответил Ли Циншань.
— Какой же ты скучный, — фыркнула она.
Он молча отхлебнул вина.
Е Сяньюй посмотрела на усыпанную кувшинами землю и сморщила нос.
— Пей поменьше. Смотри, как бы не помер от пьянства.
— С каких это пор бессмертные могут умереть от вина? — усмехнулся он.
Видя его самодовольный вид, Е Сяньюй махнула рукой.
— Да какой ты, к чёрту, бессмертный. Ладно, мне пора. А ты тут охраняй своего маленького дядюшку-наставника.
И она ушла.
Ли Циншань поднял голову к ночному небу. Звёзды мерцали, полумесяц висел, как крюк. Он сделал большой глоток и продекламировал:
— Пьян, не знаю, что небо в воде отражается, полная лодка светлых снов давит на звёздную реку...
Время, словно река из звёзд, неслось вперёд. Прошла ещё одна весна, ещё одна осень.
Ещё один год.
Весна.
Трава росла, иволги пели.
С момента, как Сюй Сянь впал в озарение, прошло уже четыре года. Из той партии новичков Линь Цяньцянь первой достигла ступени Создания Основы. Её допустили в Гробницу Мечей, чтобы она нашла свой судьбоносный клинок.
Чжан Ян, с его средними способностями, и совершенствовался средне.
Целыми днями он пропадал на Пике Ковки Меча.
Кроме медитации, он таскал железо.
Однажды, набравшись смелости, он под покровом ночи пробрался на площадь, чтобы проверить, жив ли Сюй Сянь.
Результат был предсказуем.
Ли Циншань, схватив его, как цыплёнка, отнёс обратно на Пик Ковки Меча.
Говорят, в наказание наставник заставил его выковать тысячу цзиней железа, прежде чем разрешил поесть.
Жалкое зрелище!
И в тот же год Сюй Сянь, наконец, пошевелился.
В тот день Ли Циншань, как обычно, топил тоску в вине. И вдруг услышал какой-то звук.
Его уши дёрнулись.
Звук был едва слышен, но он его уловил. Сжимая в руке кувшин, он медленно повернул голову.
Под стелой...
Глиняная фигура сидела неподвижно. Ничего не изменилось.
Он нахмурился.
«Хм... слуховые галлюцинации?»
Но тут комья грязи, покрывавшие Сюй Сяня, начали осыпаться. По ним пошли трещины.
Ли Циншань замер.
«Очнулся».
Хрусть-хрусть...
Бам-бам...
Толстая корка грязи окончательно рассыпалась, подняв облако пыли...
— Кхе-кхе!
— Какого чёрта? Откуда столько пыли?
Сюй Сянь очнулся.
Он поднялся, сошёл с каменного основания и принялся махать руками, пытаясь разогнать пыль.
Когда пыль улеглась, и на него упал солнечный свет, он огляделся. Листья, трава, потрескавшиеся плиты, куча винных кувшинов и слегка подвыпивший юноша...
У него возникло странное чувство.
Казалось, прошло очень, очень много времени...
Всё изменилось. Это место выглядело ещё более заброшенным, чем та деревня из его иллюзии.
Он сглотнул. В голове промелькнула дурная мысль.
— Чёрт... Секта Вопрошающих о Пути что, обанкротилась?
Он посмотрел на кувшины.
— Это ж сколько надо было выпить...
Ли Циншань поднялся и, сжимая в руке кувшин, пошёл к нему.
Сюй Сянь инстинктивно попятился.
— Ты чего?
Ли Циншань молча подошёл к нему. Его пьяное лицо было на удивление серьёзным, а во взгляде читалось недоумение.
Он посмотрел на него слева.
Посмотрел справа.
Протянул руку, ущипнул его за щёку, подёргал за руку. То хмурился, то морщил нос, то цокал языком.
— Ты чего? Не трогай меня, щекотно! Эй, ты что, с ума сошёл?..
Ли Циншань, казалось, его не слышал. Он всё так же держал в одной руке кувшин, а другой почёсывал подбородок, бормоча себе под нос:
— И ничего?
— Совсем никаких изменений?
— Тело немного выросло... Ци нет, даньтяня нет... как он даже Закалку Тела не прошёл? Не должно быть так.
Сюй Сянь был в полном недоумении. Особенно его сбивала с толку странная реакция Ли Циншаня.
«Что же с ним случилось, что он так съехал с катушек?» — подумал он.
Он снова огляделся. Огромная площадь, запустение, ни души. Тревога нарастала.
«Я же там всего пару дней пробыл. Неужели секту и правда успели уничтожить? Да не может быть».
Через какое-то время Ли Циншань убрал кувшин и, пристально посмотрев на Сюй Сяня, спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Сюй Сянь, хоть и ничего не понимал, всё же ответил:
— Прекрасно.
— Нигде не болит?
Сюй Сянь поёжился.
— Нет. Только... жмёт как-то. И чешется всё.
Ли Циншань нахмурился.
— Хм, — протянул он, указывая на него пальцем. — Наверное, одежда стала мала.
— А?
Сюй Сянь опустил голову. Из дыры в ботинке торчали пальцы, штанины были коротки, а пуговицы на груди разошлись. Он остолбенел.
— Чёрт... что происходит?
Обновлено: 22.01.2026