25
— Почему ты держал её за руку?
Его голос, мгновенно ставший низким, звучал угрожающе. Эйден ответил с растерянным видом:
— Я задрожал от страха, когда мы летели по воздуху, и леди взяла меня за руку.
— А-а...
Сам Сиэль давно привык к подобному, но понимал, что для обычного человека это могло быть по-настоящему пугающим.
— Понимаю. Прости.
— Ничего! Жаль, конечно, что я не увидел, как хён сражается, но ситуация была вполне понятной. К тому же, благодаря тому, что леди держала меня за руку, было не так страшно.
— ...А сама леди не боялась?
Подозрения Сиэля уже граничили с уверенностью, но прямых доказательств не хватало, поэтому ему не терпелось выяснить хоть что-нибудь ещё.
— Хм-м, кажется, она совсем не боялась. Мне даже стало немного стыдно.
Сиэль похлопал по голове понуро ответившего Эйдена. Если его догадки верны, то она и не могла бояться. Ещё бы, ведь она поднималась в воздух десятки раз — какой уж тут страх.
Его распирало от безмолвного восторга, и Сиэлю стоило огромных усилий сохранять невозмутимое выражение лица. Сказав, что пойдёт переодеться, он вернулся в свою комнату. Не в силах поверить в происходящее, он застыл, стягивая рубашку, и отрешённо уставился в окно.
«Нелепое предположение. Я знаю. Но кто бы что ни говорил, лучше всех её знал только я».
Те незначительные привычки, которые мог подметить только он — муж Сохён. Теперь, когда он задумался, её манеры за столом тоже были очень в духе Сохён, хотя тогда он счёл это просто милым. О том, в каких условиях она служила в спецназе, он узнал лишь после свадьбы.
Там к людям относились хуже, чем к скоту, — разве в таком аду могли нормально кормить?
Наверное, поэтому, когда она ела, то полностью сосредотачивалась на еде. Обычно она, словно кошка, следовала за каждым его движением или провожала его влюблённым взглядом, и только во время трапезы отводила глаза.
Ему было так обидно из-за этого, что он, бывало, нарочно заговаривал с ней и придирался, пока она спокойно ела...
И сейчас он понимал, каким же идиотом был. Словно маленький мальчишка, который задирает девочку, что ему нравится. Да, это было лучшим доказательством того, что леди Айрин — это Сохён.
Сиэль, сам того не замечая, глупо хихикал, снимая одежду. Привыкший мыться сам, он быстро принял душ и переоделся в домашнее.
«После ужина, когда все уснут, я проверю всё в последний раз».
На этот раз нужно было всё сделать так, чтобы никто не узнал — даже барон Артур.
Ужин в одиночестве в собственной комнате навевал тоску. Я ни дня не пропускала трапез с семьёй, и меня злило, что из-за бывшего мужа мне впервые приходится есть одной.
И почему он не принял гайдинг от Святой, а свалился к нам в таком состоянии? И зачем нужно было разбивать мне губу, чтобы я теперь не могла выйти к столу и была вынуждена прятаться?
Удивление и растерянность я испытывала только при первой встрече. Теперь же, когда он постоянно мелькал в нашем доме, он начал меня раздражать.
Из-за Сиэля я не могла ни поупражняться с луком, ни даже достать катар. Хотя я знала, что он меня не помнит, мне всё равно не хотелось оставлять никаких зацепок, напоминающих о прошлом.
Хочется просто ни о чём не думать и сосредоточиться на стрельбе. Когда он уже наконец уедет? Прикончив вкуснейшее рагу от дядюшки Ханса, я позвонила в колокольчик.
— Госпожа, вы закончили? — спросила вошедшая Мери.
— Да.
— Тогда попробуйте ещё вот это.
Мери поставила передо мной корзинку.
— Картофель?
— Да. Сегодня у нас настоящий пир. Варёного картофеля так много, что даже дядюшка Ханс растерялся.
— ...Откуда вдруг столько?
— Этого я и сама не знаю. Но вот то, что госпожа баронесса очень рассержена, это точно.
«Ещё бы. Конечно, она рассердилась. Надо же было свалиться именно на картофельное поле и поджечь его».
— В общем, если проголодаетесь, угощайтесь.
— ...Мери, а можно мне ещё сахара?
— Вы собираетесь макать картофель в сахар?
— Ну, соли тоже достаточно, но...
— Подождите минутку. Я спрошу у дядюшки Ханса.
— Хорошо...
Финансовое положение семьи было непростым, поэтому просить сахар было неловко. Здесь он считался роскошью. Я прекрасно понимала, что его подают разве что к чаю, и просить его для картошки было странно, но...
— А я из тех, кто ест с сахаром.
Варёный картофель вкуснее всего именно с сахаром. У соли свой приятный вкус, но сахар — это совсем другое дело. Кто бы мог подумать, что мне придётся есть здесь то, от чего меня когда-то тошнило.
В спецназе нам постоянно давали варёный картофель, и я его возненавидела. Но однажды случайно попробовала макнуть его в сахар и с тех пор просто влюбилась в это сочетание. И всё же, я бы не притронулась к нему без веской причины.
Воспоминания о прошлом нахлынули, и едва утихшее раздражение вспыхнуло с новой силой. Сиэль что тогда, что сейчас, был мастером создавать проблемы. Тогда я была ослеплена любовью, и даже это казалось мне в нём привлекательным. Но теперь он был чужим мужчиной.
Впрочем, и тогда он был не на моей стороне.
Говорят, время лечит — и это чистая правда. Словно лекарство, стирающее память, оно притупило чувства, и теперь я начала замечать то, чего не видела раньше.
Он был невероятно высокомерен — никогда не притрагивался к блюду, которое уже ел. А ещё до ужаса привередлив: если на рубашку попадала хоть капля воды, он тут же снимал её и отшвыривал.
В конце концов, вода ведь просто испаряется! Это же не кофе и не суп.
И это было ещё не всё. Когда он возвращался домой, ему было жизненно необходимо, чтобы я была там. Стоило мне уйти по делам, он тут же начинал названивать и требовать немедленно вернуться. А если я не брала трубку, он выяснял, где я, и приезжал сам.
При этом, когда я была дома, он вёл себя так, будто меня не существует, занимаясь своими делами. Так зачем же он каждый раз с таким упорством тащил меня обратно?
Сам он спокойно виделся с Ли Союн или другими эсперами и ничего мне не говорил, так почему же он должен был знать о каждом моем шаге?
Какой же он был невыносимый. Нужно было понять это ещё тогда и высказать ему всё в лицо. И что хорошего я нашла в том, чтобы отдать жизнь за такого человека?
В любом случае, привязанность — страшная штука. Ворча под нос, я начала чистить картофель. Меня раздражало даже то, как ловко и привычно двигались мои пальцы. Очистив клубень, я макнула его в соль и съела.
К тому времени, как Мери вернулась с сахаром, я уже прикончила три штуки.
Оставлять еду я не привыкла, поэтому без остановки съела все шесть картофелин из корзинки.
— М-м, всё-таки с сахаром лучше.
Сахара осталось довольно много, но просить ещё картофеля мне не хотелось. Чувствуя тяжесть в желудке, я встала с дивана, походила кругами по комнате, а затем, слегка приподняв неглиже, начала тренировку.
Прямые удары, боковые, удары с разворота — проделав серию упражнений, я почувствовала, что тяжесть отступила. Только после этого я легла в постель. Было немного жаль, что я не пожелала родным спокойной ночи, но я решила, что завтра встану пораньше и первым делом увижусь с ними.
Привычным движением я метнула ненужную шпильку, погасив лампу, и, полюбовавшись лунным светом, закрыла глаза. Сознание поплыло, я начала погружаться в сон, но посреди ночи проснулась от едва уловимого шороха.
Звуков почти не было, но я распознала чужака благодаря чутью, отточенному годами. С тех пор как я оказалась в этом теле, в мою комнату тайно заходили только члены семьи. Но их шаги были суетливыми и шумными — они лишь проверяли, сплю ли я, и уходили. Да и было это три года назад.
К тому же, родные входили через дверь, а не через окно.
Шагов не было слышно, но, когда присутствие стало ощутимым, я тихо достала катар, который всегда держала при себе. Привычка, оставшаяся со времён службы в спецназе, оказалась как нельзя кстати.
Наконец, когда незваный гость оказался совсем близко, я, до этого прятавшая лицо в подушках, резко вскочила и взмахнула оружием. Острое лезвие лишь слегка задело что-то. Поняв, что промахнулась, я сменила направление и нанесла колющий удар.
Но противник уже увернулся и с неожиданной стороны крепко обхватил меня руками.
— Ха-а, Сохён…
— ...
Услышав голос и имя, которые не должны были прозвучать здесь, я забыла, как дышать.
— Я так и знал, что это ты...
В его голосе смешались восторг и ликование. Он развернул меня к себе. Его голубые глаза холодно блестели в лунном свете. Даже в этом тусклом сиянии я видела, что это он. Моей ошибкой было то, что я и представить не могла, что он решится вломиться в мою комнату.
Нужно было сначала посмотреть в лицо врагу, а потом уже пускать в ход катар. Придя в себя, я ударила его в живот свободной рукой. Хоть я и не могла нанести эсперу серьёзного урона, это позволило мне вырваться.
Когда я отскочила на безопасное расстояние, Сиэль посмотрел на меня со странным выражением лица.
— Почему ты так на меня смотришь?
Похоже, он прекрасно видел меня в темноте. Впрочем, физические способности эспера намного превосходят человеческие. Но дело было не в этом. Я и сама не знала, какое у меня сейчас лицо. Я была настолько сбита с толку, что мысли путались.
«Как он меня узнал? И откуда ты вообще меня знаешь?»
Видимо, всё это отразилось в моем взгляде. Он посмотрел на меня и ответил:
— Неужели ты думала, что я не узнаю гайдинг собственной жены?
Обновлено: 23.01.2026