Глава 2 — 2

"Вздох. — Ты не меняешься, — сокрушённо произнесла Хирацука-сенсей. — Вам было задано сочинение на тему 'Человек как ключевая часть устройства государства.' Причём здесь оценка ранга? Нет, к чему ты вообще всё это написал? Ты не пробовал хоть немного побыть нормальным?" Я усмехнулся. — Ну знаете, норма определяется большинством, чтобы лишний раз упорядочить людей и сделать их послушным стадом. Так что для меня слово 'ненормальный' — это даже комплимент.(Хотя, если честно, я бы предпочёл, чтобы меня не называли вообще никак.) В этот момент я нутром почувствовал зловещую ауру, окружающую учителя. Я заметил, как её кисть правой руки медленно и с мощным хрустом сжимается в кулак. — Ааа, с-смиренно прошу пощады! Я перепишу, перепишу! — Я моментально опустил голову как можно ниже к столу и, словно беспомощное животное, пойманное в ловушку, стал одновременно ждать своей судьбы и надеяться, что в этот раз обойдётся без мощного удара в живот. Казалось, она решила не переходить к традиционному избиению и расслабила руку. С очередным вздохом она открыла новую пачку Lucky Strike, вытащила из неё сигарету и закурила (интересно, почему ей до сих пор никто ничего не сказал про то, что она курит прямо в учительской?). Хирацука-сенсей затянулась сигаретой, выпустила дым и, глядя на меня с лёгкой усмешкой, спросила: — Хикигая, ты во что-нибудь веришь? Я замер на мгновение. Вопрос был неожиданным, но, как всегда, она умела попадать в самое больное. Я вздохнул и, глядя в окно, ответил: — Верить? Это слишком громкое слово. Вера предполагает слепое доверие к чему-то, что ты не можешь проверить. А я, знаете ли, предпочитаю факты. Например, я верю, что Земля круглая. Или что два плюс два равно четырём. Всё, что можно доказать, — вот во что я 'верю'. А всё остальное — это просто красивые сказки, которые люди придумали, чтобы оправдать своё существование. Она подняла бровь: — И это всё? Я усмехнулся: — Ну, если быть точным, я ещё верю в то, что люди всегда будут искать выгоду. Это, кстати, тоже факт. Верить в доброту, справедливость или любовь — это всё красивые иллюзии, которые мы рассказываем себе, чтобы чувствовать себя лучше. Но в конечном итоге каждый человек заботится только о себе. И знаете что? Это нормально. Потому что мир — это не место для идеалистов. Это джунгли, где выживает или сильнейший,или тот,кто лучше адаптируется. Хирацука-сенсей задумчиво посмотрела на меня, затем потушила сигарету и сказала: — Ты, конечно, циник, Хикигая. Но, возможно, именно поэтому ты так интересен. Ладно, можешь идти. И не забудь переписать этот 'бред'. И на оценку ранга ты поедешь. Я вздохнул и, поклонившись, вышел из учительской. Бродя вдоль школьных коридоров, я пытался обмозговать произошедшее. Допустил ошибку, но где? До чего же дошёл мир, что школьная система образования так порицает самореализацию? Да и тоже история. Я ли виноват в том, что пробудился? Почему я должен менять свои планы на такие бессмысленные вещи? Я не собираюсь становиться охотником. Вместо этого бесполезного мероприятия я мог бы действительно заняться полезным делом, от которого зависит как минимум жизнь. Моя. Как никак, сон влияет на большинство процессов жизнедеятельности. У них выходных нет? Почему именно суббота? Но особенно удивляет предельно серьёзное отношение сенсея к этому. Хотя, чего я ещё мог ожидать от охотника S-ранга. Углубившись в свои мысли с головой, я сам того не заметил, как ноги привели меня к клубу. Порой привычки могут сыграть с человеком злую шутку. Но, как говорится, лучше хоть какая-то привычка, чем ее отсутствие.(пагубные в сделку не входили) Хотя, в моём случае, это спорный вопрос."Не долго думая об этом забавном случае, я открыл дверь. Сразу же из-за открытых окон мне в лицо подул теплый ветер.Мой взгляд устремился на пейзаж за окном. За окном разворачивается величественная картина заката, словно сама природа решила создать шедевр, чтобы запечатлеть последний момент дня. Солнце, делая последний рывок перед тем, как уйти за горизонт, вспыхнуло огненным оттенком, близким к красному, словно в последней попытке оставить свой след на небе. Облака, разбросанные по небу, как белые перья, теперь стали горящими углями, освещёнными ярким солнечным светом. Их контуры, ранее мягкие и размытые, теперь стали чёткими и выразительными, словно обрели новую жизнь в этот момент. Красный солнечный свет танцует на их поверхности, создавая иллюзию пламени, которое лижет небо. Небо само по себе стало глубоким, насыщенным цветом, как будто оно было окрашено в оттенки золота, оранжевого и красного. Цвета смешиваются и переливаются, создавая эффект глубины и объёма, как будто небо стало трёхмерным холстом, на котором рисуется картина заката. От пейзажа за окном меня отвлёк как ни странно, холодный голос девушки: — Ты так и планируешь провести весь день у дверного проема любуясь оконной рамой, или может все-таки войдешь?