В центре мира расположено Жёлтое море.
Несмотря на своё название, это сухое море, равноудалённое от всех окружающих его королевств. На этой земле не властвуют людские законы и порядки, и свободно разгуливают йома. Жёлтое море не принадлежит ни людям, ни богам, за исключением пяти гор, находящихся в его центральной части и по обыкновению называющихся Годзан.
Сады Пятигорья служат домом для нёсэн и Сейобо – Королевы-матери Запада.
Боги и смертные никогда не сталкиваются друг с другом. Люди могут лишь поклоняться святыням, а священники и жрецы внимают их мольбам, не принимая непосредственного участия в формировании мира.
Несмотря на то, что в садах Годзана пребывали бессмертные, а Жёлтое море считалось местом обитания йома, этот мир находился за пределами человеческого существования. Лишь Гора Хо не была всецело лишена мирских забот.
Гора Хо, также известная как Ходзан, являлась святой землёй, где рождались божественные создания, кирины. Эти волшебные существа обладали огромной силой с присущей им любовью и состраданием. Наделённые мудростью и благоразумием, кирины исполняли божественную волю небес, которая являлась им в качестве Откровения.
Человеческий мир был разделён на двенадцать королевств, каждым из которых управлял император или императрица. Этот титул не передавался по наследству, кроме того, правитель не избирался среди людей за выдающиеся достижения. Только божественная Воля Небес определяла того, кто займёт трон. В этом заключалось предназначение кирина.
Рождённые на горе Хо, они воспитывались и росли под защитой бессмертных дев, нёсэн. Все, кто желал получить благословение кирина и стать императором, совершали паломничество, называвшееся Шоузан.
Разумеется, во время этого путешествия им предстояло взойти на гору Хо, расположенную в самом центре Жёлтого моря. Крутые, громоздкие гребни возвышались над морем Облаков, преграждая путь паломникам, путешествующим по воздуху. Со всех сторон остров окружали горы Конго.
Эта горная цепь состояла их скалистых и неприступных хребтов, вследствие чего на неё невозможно было взобраться. Через горы Конго проходило четыре пути, которые преграждали могущественные ворота, именуемые Верховными вратами. Каждые из них открывались только раз в год. К северо-западу от Кокая находились врата Рейкен. Они граничили с окружным городом Кен в королевстве Кё и отворялись на весеннее равноденствие.
Шушоу покинула Реншоу в надежде прибыть к их открытию. Мокиоку не был достаточно опытен в перелётах, но он преодолел расстояние во много миль в три раза быстрее лошади. До ворот Рейкен пролегал долгий путь, который невозможно было совершить пешком. Путешествие вместе с киджу облегчило трудности Шушоу примерно на треть.
Что более важно, Шушоу уехала из дома, взяв с собой внушительную сумму денег на дорожные расходы. Она знала, что её отец откладывал сбережения на случай непредвиденных трат, которые могут возникнуть в связи с неблагоприятной обстановкой, сложившейся в Реншоу.
Разумеется, Банко хотел бы её вернуть, но поскольку из-за нападений йома и прочих бедствий пропадало много людей, власти не могли бросить все силы на поиски одного потерявшегося ребёнка. Кроме того, существовало не так много киджу быстрее мокиоку, поэтому догнать её не представлялось возможным.
Семья Со имела связи во влиятельных кругах по всему Кё, хоть и не в каждом городе. Её родители могли без особых трудностей разослать почтовых голубей, но поскольку они не представляли, куда она направилась, то никто не знал, где её ожидать.
Шушоу рассчитывала, что будет останавливаться в любых городах, лежащих на её пути, и действовать по обстоятельствам. У неё не было опасений, что её могут преследовать. К вечеру шестого дня после отбытия из Реншоу, она преодолела две третьих пути по направлению к вратам Ренкей.
– Ну, вот…
Шушоу вместе с киджу приземлилась на пустыре, окружавшем небольшой город. Она не стала сразу же в него заходить и вместо этого отправилась на поиски кладбища.
Все попутные города примыкали с юга к главной магистрали, а к северу от них располагались кладбища. Желая скрыться от вездесущих взглядов и успокоиться, Шушоу двинулась на север. Город был настолько маленький, что, не пересекая пустошь, можно было увидеть золотистую крышу кладбищенского храма.
На многих кладбищах не было ни заборов, ни стен. Единственное, в чём они были похожи, так это в отсутствии свободного места для новых захоронений. Подобное зрелище Шушоу наблюдала в каждом из шести городов, где уже останавливалась. Свежие холмики могил украшали белыми ветвями катальпы, которые втыкали в землю. Люди здесь также умирали.
Девушка сошла на землю у ближайшего храма, который подобно другим выглядел уныло и невзрачно. В отличие от храмов, сосредоточенных в городских центрах, все они стояли обособленно. Его стены едва выдерживали ветер и дождь. В небольшом помещении, где отсутствовала даже дверь, находился алтарь, возле которого поминали усопших.
На кладбище для бедняков хоронили только тех, кто умирал вдали от дома, поэтому алтарь редко использовался в поминальных службах. За алтарём располагался флигель, где умершие находили временное пристанище перед тем, как их похоронят. Других храмов на этом кладбище не было.
Шушоу подошла к колодцу, сняла с него крышку и набрала ведро воды для Хакуто. Опустившись на корточки рядом с киджу, она погладила его по шее и окинула взглядом остальную часть кладбища, единственное убранство, ставшее привычным за время этого путешествия. Казалось, что в каждом новом городе количество могил только увеличивалось.
– Так вот, что станет с нами, когда мы умрём.
Усопших помещали в гроб, опускали в яму и засыпали землёй – на этом для них всё заканчивалось.
Некоторые говорили, что умершие перерождаются в восточных течениях Кёкая и становятся бессмертными небожителями. Кто-то считал, что души улетают к вершине Кори посреди горы Хо. Там, в зависимости от их грехов, а также с учётом хороших и плохих поступков, совершённых при жизни, им давался опредёленный статус в мире богов.
Шушоу, как и многие, полагала, что это довольно сомнительно. Будь это так, то число душ в легендарном доме богов должно было постоянно увеличиваться, и, в конце концов, он оказался бы переполненным.
Некоторые утверждали, что, покидая этот мир, души перевоплощаются. Вот только Шушоу не получила ни одной весточки от своей умершей бабушки. Если бы она переродилась в другого человека без каких-либо воспоминаний, то едва ли смогла навестить Шушоу. А значит, ничто не отличало бы её от простого незнакомца.
Как бы там ни было, оглядываясь по сторонам, девушка подумала о том, что последнее пристанище человека весьма печально и одиноко.
Окружавшие город поля защищали его от быстро распространяющихся пожаров, которые могли уничтожить дома, амбары и урожай. Открытые, скошенные луга простирались далеко за его пределами. И только пустоши, заваленные обломками, были отданы под захоронения.
Родственники обычно перевозили умерших в родные города. Ребёнок, внук, брат, сестра или родитель, получавший известие, старался как можно быстрей приехать, и неважно, как далеко он при этом находился. По обычаю, они забирали погибших домой, хоронили на родине и сажали на могильных холмах ростки катальпы. Те, кто были богаты, воздвигали храмы, делали пожертвования и ежегодно накануне годовщины сжигали атрибуты одежды, сделанные из бумаги.
Даже если душа уже покинула тело, скорбящие родственники могли, по крайней мере, подготовить сосуд, который будет служить ей домом, чтобы не потерять связь с умершим.
Это кладбище изначально служило временным местом захоронения. В том случае, если семья погибшего жила не слишком далеко, то траурный период мог быть продлён, а похороны отложены на небольшой срок.
Здесь не было охранников, поэтому в конце дня погребённые оказывались в полном одиночестве. Но даже это было лучше участи путников, погибших в разъездах. С незнакомцами и теми, чьи семьи отказывались приезжать, поступали таким же образом.
Как правило, причиной тому были безденежье или недостаток любви и уважения.
Кроме того, бывали случаи, когда целые семьи погибали одновременно. Погребения на этом кладбище производились из необходимости, ввиду большого количества бродяг и семей, не имевших возможность провести достойные похороны.
Через семь лет владелец земель раскапывал заброшенные могилы, разрушал гробы вместе с останками и перезахоранивал их в городском мавзолее. К этому всё и сводилось.
В любом случае, кто бы ни управлял землёй, формально она являлась собственностью государства, поэтому после смерти прежнего хозяина во владение вступал новый. Как правило, люди держались подальше от катальповых деревьев, которые росли на границах деревень. Но если кто-то неумышленно срубал такое дерево и обнаруживал под ним гроб, то его выкапывали и передавали владельцу земли, который поступал с ним согласно обычаям.
Столь неизменный конец постигал и людей, и все живые создания.
– Сперва мне нужно сделать несколько вещей, – пробормотала себе под нос Шушоу, поглаживая Хакуто по шее. Она улыбнулась, глядя в его золотисто-карие глаза, и сняла своё атласное кимоно. Под ним оказался тонкий жакет Кейки.
– Холодает…
Как только солнце начало садиться, холод усилился. Она проделала довольно большой путь на юго-восток из Реншоу, но погода за эти дни не улучшилась. Шушоу слышала, что в южных королевствах, таких как Со, не наступает зима и надеялась, здесь будет немного теплей.
Вздохнув с сожалением, Шушоу сложила атласное кимоно и убрала его в дорожную сумку, находившуюся на спине Хакуто. Теперь предстояло найти гостиницу, чтобы переночевать.
Шушоу одела кимоно, которое позаимствовала у Кейки, поскольку она полагала, что дорогая одежда сделает её основной мишенью для разбойников. Тем не менее, с девушкой был ещё мокиоку, поэтому она хотела подыскать постоялый двор с конюшней, к которой о нём позаботятся. Конечно же, Шушоу не производила впечатления бывалого путешественника, часто останавливающего в гостиницах, или богатого человека, владеющего киджу, поэтому очевидно вызывала подозрения. Однажды ей уже приходилось звать стражу и спасаться бегством.
– У меня не осталось других вариантов.
Всё это время она притворялась слугой, которой хозяин поручил доставить мокиоку. Однако вероятность того, что двенадцатилетнему ребенку доверят киджу и отправят куда-то одного, казалась ещё менее правдоподобной.
В довершение ко всему, чем дальше она продвигалась на юг, тем чаще сталкивалась с гражданскими беспорядками и завистливыми взглядами местных жителей. В предыдущем городе, где она останавливалась, ей пришлось сбежать из гостиницы и прятаться в подвальном помещении храма на кладбище. Перспектива провести ещё одну ночь на кладбище не доставляла ей удовольствия, кроме того, она хотела позволить Хакуто также отдохнуть.
Из-за многочисленных разорений, общественный порядок в южных городах был заметно хуже. Это не означало, что бедствия носили локализованный характер, поскольку йома активно пробирались на север. Вероятно, ощущая их присутствие, Хакуто стал весьма взволнован после заката. Всю прошлую ночь он обеспокоенно рычал, пока не взошло солнце и, возможно, поэтому хотел как можно быстрей покинуть то место.
Для ночлега было бы неплохо найти ябоку. Под ним девушке ничто бы не угрожало. Вот только у Шушоу не было закалки спать прохладной зимней ночью на улице.
Она могла бы поступить обычным образом и со слезливой гримасой начать упрашивать хозяина гостиницы о комнате. Или наговорить кучу небылиц какому-нибудь путешественнику и увязаться следом. Хотя оба этих плана с треском проваливались не один раз.
– Что такое… – проворчала Шушоу. Когда в ответ Хакуто принялся негромко рычать, словно браня её, она погладила его за подбородком.
– Прости. Не волнуйся обо мне, – успокаивающе сказала девушка. – Как бы там ни было, сегодня я собираюсь найти для тебя уютную конюшню.
Но это не убедило Хакуто, и он продолжил рычать, обратив свой взгляд в сторону кладбища.
– Да в чём дело?
Она обняла Хакуто за шею. До её ушей донесся слабый, едва различимый звук и она покрепче сжала шею своего киджу. Звук, весьма похожий на рык Хакуто, издавался зверем из семейства тигров. Как правило, тигры не обитали в Кё, но йома, напоминавшие их по внешнему виду, встречались довольно часто.
Казалось, будто рык исходит из-за храма. Шушоу колебалась, решая, нужно ли ей бежать или разузнать в чём дело. Самым лучшим вариантом было бы убежать, но, по некоторым причинам, она не могла этого сделать, не прояснив ситуацию. В такой момент неведение казалось пугающим.
Ей хотелось сделать и то, и другое, и в то же время ничего. Застыв в нерешительности, она снова услышала доносившийся рык. И тут из-за угла храма выглянула морда зверя.
Едва сдерживаясь от того, чтобы закричать, Шушоу подскочила, намереваясь броситься прочь. Но, поскольку руками она всё ещё обнимала шею Хакуто, то тут же упала лицом вниз. Поднявшись, девушка посмотрела на храм и вздохнула с облегчением.
– Ах!..
Его голова была больше, чем у мокиоку. И, хотя он выглядел словно тигр, быстро выяснилось, что это не йома. Она знала, что в бродячих цирках есть тигры с такими же золотисто-карими глазами, как у Хакуто. Кроме того, вожжи указывали на то, что это был киджу.
Шушоу с осторожностью посмотрела на зверя:
– Ты напугал меня до полусмерти!
Она встала и украдкой заглянула за храм. Киджу не предпринял ни единой попытки чтобы сбежать и лишь пристально посмотрел на Шушоу.
– Ну конечно же. Это суугу.
На киджу было надето седло. Он лежал, распластавшись на земле, а его хвост по длине был почти таким же, как и тело. Зверь поднял голову и озадаченно взглянул на девушку. Шушоу долго всматривалась в его глаза.
– Ух ты! У тебя такие красивые глаза.
Словно пара чёрных жемчужин, только ещё более ярких и глубоких, сияли изнутри брильянтовыми огоньками света. Даже Банко было не по карману его купить. Смелый и решительный, самый быстрый из всех киджу, это не тот вид животных, что каждый может себе позволить. Он принадлежал генералу имперской армии, возглавлявшему шествие.
Шушоу подошла ближе и наклонила голову, как бы вопрошая, не желает ли он, чтобы его погладили. По своей натуре киджу оставались дикими, они привыкали лишь к своим хозяевам, однако этот суугу казался не таким. К тому же, Шушоу слышала, что они довольно умны.
– Постой, на твоём месте я был бы весьма осторожен.
Шушоу буквально подпрыгнула, заслышав голос, раздавшийся у неё за плечом. Недалеко от неё стоял мужчина, закутанный в пончо.
– Его укус может стоить тебе как и кончиков твоих пальцев, так и целой руки, – несмотря на эти слова, его лицо озаряла приветливая улыбка.
– Это твой киджу. Суугу, верно?
По внешнему виду мужчине было немного за двадцать, а улыбаясь он выглядел ещё моложе. Его одежда была гораздо лучше, чем у простых людей, и он отлично смотрелся рядом с этим зверем.
– Я впечатлён. Ты знаешь, кто такой суугу.
В конце концов, суугу был не тем киджу, которого встретишь каждый день.
– Я люблю киджу. Суугу кусаются?
– Всё зависит от темперамента. Не так часто, но я бы не сказал, что никогда. Поэтому, чтобы не рисковать, лучше держаться подальше.
– То есть не гладить?
Улыбнувшись, мужчина опустился на колени рядом с суугу. Он положил руку на его шею и, кивнув, сказал:
– Вперёд. Ты, должно быть, действительно любишь киджу.
– Это на самом деле так, – ответила Шушоу, поглаживая широкий лоб зверя. Его шерсть была жёстче, чем казалось.
– Понятно. А этот мокиоку твой?
Шушоу взглянула на оживлённое лицо мужчины:
– Нет. Он принадлежит моему хозяину. Его зовут Хакуто.
Мужчина негромко рассмеялся:
– Какая необычная девушка. Она представляет своего киджу раньше, чем себя.
– Что в этом такого? Меня зовут Шушоу.
– Это мой друг, Сейсай.
Шушоу улыбнулась:
– Красивое имя. А как насчёт тебя?
– Меня зовут Рико.
Глядя на жизнерадостное, дружелюбное лицо этого мужчины, ей пришла в голову мысль, и она спросила:
– Ты живёшь здесь?
Разглядев его сумки, она добавила:
– Нет, очевидно, нет, судя по твоему багажу.
– Я – путешественник.
– И ты остаёшься в этом городе?
– Я на это рассчитываю.
– Ты производишь впечатление доброго человека, и я бы хотела тебя кое о чём попросить.
– И о чём же? – спросил мужчина с любопытством и удивлением.
Она прямо взглянула на него:
– Мой хозяин поручил мне как можно быстрей доставить этого мокиоку, вот только мысль о поиске гостиницы не оставляет меня в покое. Все видят что-то странное, глядя на то, что вместе с киджу такая девочка, как я. Прошлой ночью все постоялые дворы отказались предоставить мне комнату.
– Какой ужас! Неужели не нашлось ни одной гостиницы в такую холодную ночь?
– Так и есть. Я спала в подвальном помещении храма на кладбище. Что довольно плачевно, разве не так?
Рико приоткрыл глаза от удивления:
– Это безумие! Разве тебе не известно, что повсюду разгуливают йома?
– У меня не было возможности остановиться где-то ещё.
– Ты – бесстрашная молодая девушка. Но что бы ты сделала при их нападении?
– Пока что этого не происходило. Я стараюсь поступать надлежащим образом, чтобы не навлечь беду.
– Я не думаю, что здесь это имеет какое-то значение.
– Сколько об этом ни переживай, ничего не изменится. А вот если каждую ночь ночевать на кладбище, то удача может от меня отвернуться.
– В этом я не могу с тобой не согласиться. И далеко ты направляешься?
– Хм, в Кен.
Рико не удалось скрыть своего удивления:
– Ты имеешь в виду город, расположенный у ворот Рейкен?
– Да.
– Ты и впрямь испытываешь свою удачу. И всё в одиночку?
– Такова моя работа, у меня просто нет выбора. Ты собираешься остановиться в гостинице, верно? А твоему суугу нужна конюшня, ведь так? Не будешь ли ты против, если я пойду с тобой? Конечно же, я заплачу.
– А?
– Хм, ну, у меня было с собой рекомендательное письмо от моего хозяина, в котором говорилось, что я его слуга и мне поручено доставить мокиоку, с тем, чтобы меня ни в чём не подозревали. Но, к сожалению, я его потеряла.
– Вот как, неужели?
– В любом случае, если я сейчас вернусь, то мой хозяин устроит мне взбучку. Он действительно страшный человек. Кто знает, что за ужасный рок меня постиг. Но без этого письма ни одна гостиница не станет воспринимать меня всерьёз. Поэтому я нахожусь в затруднительном положении. Пожалуйста, помоги мне.
– Да уж, – сказал Рико, с неподдельным восхищением глядя на Шушоу.
– Если же нет, если ты просто не можешь этого сделать, то хотя бы возьми Хакуто. Я переночую в конюшне вместе с ним. Но если и это неприемлемо, то я сделаю что угодно…
В этот момент Рико неожиданно рассмеялся:
– Я всё понял. Это довольно простая просьба. Как насчёт того, что я представлю тебя своим попутчиком?
– Правда? Спасибо. Я очень тебе признательна.
Рико ухмыльнулся, кивнул головой, после чего поднялся и сказал:
– Нам лучше поторопиться, пока не закрыли городские ворота.
– Да, да, – сказала Шушоу, направляясь к своему мокиоку.
– Ты не будешь против небольшого дружеского совета? – окликнул её Рико.
Шушоу замедлила шаг и обернулась:
– Какого?
– Когда ты много лжёшь, – сказал Рико с широкой улыбкой на лице. – То лучше быть более сдержанной.
Шушоу изумлённо взглянула на него и, переведя взор к небесам, вздохнула.
Обновлено: 15.02.2026