За главным крылом особняка находилась группа строений, называвшихся «холодные сени». Перед входом на кухню располагались колодец и резервуар с водой для мытья рук. Далее размещались погреб и амбар для зерна. Продвигаясь вдоль этих зданий, можно было увидеть огороды, загон для животных, рыбный пруд, а также мельницу и скотобойню.
Рано утром, закончив все приготовления, Шушоу тепло оделась, накинула сверху атласное кимоно и отправилась в холодные сени.
– Доброе утро! – громко поздоровался с ней немолодой мужчина по имени Баши.
– С добрым утром, Баши, – ответила ему Шушоу.
– Слышал, будто закрыли академию.
– Раз об этом говорит мой отец, значит, так и есть. Ты не будешь против, если я покормлю Хакуто?
– Вперёд! – широко улыбнувшись, сказал Баши.
Как и многие слуги, Баши жил в доме хозяев. В хаосе, последовавшем за смертью императрицы, он лишился всего имущества и, оставшись с детьми на руках, нашёл здесь работу. Впоследствии трое его детей были отданы в другие поместья, где служили новым хозяевам. Подобно отцу, они проживали в имениях своих господ.
– Так значит, директор и вправду погиб? – задумчиво произнёс Баши, провожая Шушоу до конюшни. – Это очень плохо. В последнее время подобные случаи происходят довольно часто.
– Да, это так.
– Но благодаря вашему отцу, я могу ни о чём не волноваться.
– Интересно, сколько это будет продолжаться?..
– Вам не стоит об этом думать, – печально сказал Баши, когда они оказались на месте.
Шушоу любила запах конюшни. Особенно зимой, когда соломенные подстилки, нагретые лошадьми и ослами, создавали тёплую и уютную атмосферу. Её мать, напротив, была недовольна, когда она возвращалась в дом в соломенной трухе, поскольку ей не нравился этот запах. Но Шушоу не сомневалась, что это оттого, что она не любит лошадей.
– Все ли в добром здравии этим утром? – поочерёдно обращалась она к каждому животному, направляясь в заднюю часть конюшни. В дальнем стойле был её любимец, которого звали Хакуто.
– Привет, Хакуто.
Белый зверь, дремавший по другую сторону ограждения, поднял голову. Хакуто относился к такому виду киджу как мокиоку, и с виду напоминал белого леопарда. Животное было очень умным и хорошо понимало человеческие приказы. Кроме того, Хакуто отличался любовью и привязанностью по отношению к своему хозяину и прекрасно ладил с Шушоу. Он вытянул шею и замурлыкал как кошка.
Когда Шушоу ласково окликнула зверя, Баши прищурился. Он вложил всю заботу и любовь в эти конюшни, ухаживал за животными и проводил с ними не меньше времени, чем со своими детьми. При виде того, как Шушоу проявляет схожие чувства, он не мог удержаться от некоторой ревности.
Держа руку возле ограды, Шушоу открыла засов и взглянула через плечо на Баши:
– Можно, я немного с ним поиграю?
Мокиоку обладали покладистым характером. Шушоу и киджу были очень привязаны друг к другу. Она частенько приходила сюда и с радостью принималась за какую-нибудь работу. Поэтому Баши без колебаний кивнул, заметив, что у него есть и другие дела помимо конюшни.
Когда он ушёл, Шушоу набрала полную грудь воздуха, отворила перегородку и вошла в стойло. Она села на взбитую сухую солому и прижалась к Хакуто. Крепко обняв большую голову зверя, она уткнулась лицом в его шею и погладила за ушами. Баши знал толк в уходе за животными, поэтому шерсть Хакуто была очень приятной на ощупь, и, подобно соломе, не имела отталкивающего запаха.
В течение нескольких минут Шушоу прислушивалась к голосу Баши, который здоровался и разговаривал с другими животными. Когда он вышел из конюшни, его голос окончательно стих. Она навострила уши и смогла различить его удаляющиеся шаги.
– Порядок, – сказала Шушоу.
Девушка радостно ухмыльнулась, встала и вышла из конюшни. Убедившись, что её никто не увидит, она подошла к хранилищу с сеном. Пройдя по рыхлой соломе, Шушоу забралась на один из стогов и вынула вещи, находившиеся у стены. Это были дорожные сумки, которые она спрятала днём раньше.
С торжественным видом достав их, она выбралась из сена и поспешила в стойло. Предвкушая любопытство Хакуто, Шушоу улыбнулась ему и сняла седло с крюка на стене. Прежде ей уже много раз приходилось его седлать. Осознав, что они куда-то собираются, Хакуто поднялся.
– Подожди минутку, – сказала ему Шушоу, доставая из-за пазухи лист бумаги.
Обхватив его за шею, она приписала внизу: «Не ругайте Баши из-за случившегося». Шушоу положила записку на ящик с кормом, потом снова взяла её, дописав ещё: «А будете ругать, я больше никогда сюда не вернусь».
Зверь окинул её причудливым взглядом.
– Мы направляемся далеко отсюда, но мы будем вместе. С твоими сильными ногами, мы должны домчаться быстро.
Хакуто, конечно же, ничего не ответил ей, и лишь загадочно блеснул своими золотисто-карими глазами. Шушоу похлопала его по голове:
– Двадцать семь лет. Прошло уже целых двадцать семь лет со смерти императрицы. Теперь йома появляются даже в Реншоу. С каждым днем гибнет всё больше людей…
Шушоу посмотрела сквозь защищённое решеткой окно на крыше конюшни вверх. Когда королевство потеряло правителя, кругом воцарился хаос, и вся страна подверглась нападениям йома.
– Эти умные взрослые лишь ставят решётки на окна и двери и заявляют, что теперь по ночам можно спать спокойно. Какие глупцы. Без правителя ситуация в королевстве будет только ухудшаться. Так чём они тогда думают?
Хакуто посмотрел на неё словно ребёнок, не до конца понимающий, что ему говорят. Шушоу улыбнулась и подняла поводья.
На улице солнце всё ещё скрывалось за карнизом, Баши с другими слугами заканчивал работы по хозяйству. Они весьма удивились при виде мокиоку, скачущего меж «холодных сеней».
– Госпожа!
Они тут же вскочили и побежали к всаднице, размахивая руками, в надежде остановить её. Мокиоку лениво подпрыгнул и взмыл над ними, словно скользя в лучах восходящего солнца.
– Госпожа, – закричал Баши – Госпожа Шушоу!
Хакуто запрыгнул на карниз и устремился вдоль кромки ярко-зелёной крыши. Все, включая Баши, могли расслышать доносившийся с небес голос Шушоу:
– Я отправляюсь в небольшое путешествие!
– Что всё это значит?.. Госпожа!
– Не волнуйтесь! Со мной будет всё в порядке!
Покидая изумлённого Баши и других работников и оставляя позади столб поднявшейся в воздух пыли, мокиоку взлетел над крышей главного крыла. Крепко держась в седле, Шушоу обернулась и помахала им на прощание.
Белый хвост Хакуто искрился в отражавшемся от поверхности крыши свете. Охранники, стоящие с четырёх сторон поместья, подняли глаза и обратили внимание на проносившегося над ними киджу. Шушоу рассмеялась и помахала им, направляя мокиоку вперёд. Когда они миновали огромную крышу главного крыла, то увидели простиравшееся пред ними бескрайнее небо.
Белые облака вытягивались в шёлковые нити, которые на фоне ярко-голубого пейзажа окрашивались в бледно фиолетовый цвет. С высоты полёта крыши домов, расположенных на склонах Реншоу, взмывали и опускались подобно волнам океана. К город вплотную примыкала гора Рёан, а её изгибающиеся скаты купались в прозрачных лучах золотистого солнца.
За горными стенами находились плодородные почвы, зелёные долины и холмы. Повсюду лился мягкий свет и проявлялись первые признаки весны.
Белый киджу пронёсся по волнам черепиц простиравшихся под ним крыш домов, приземлился на близлежащем склоне и искоса посмотрел на испуганных стражников, бегущих вдоль зазубренных пиков. Мокиоку окинул взглядом Шушоу словно вопрошая: «Действительно ли всё в порядке?»
– Всё отлично, всё просто замечательно. Хакуто, ты – единственный мокиоку в Реншоу. Никто не тронет киджу Банко.
Шушоу взглянула на залитые солнцем окрестности и , переведя взгляд на Хакуто, улыбнулась:
– Я просто не могла больше бездействовать. Если взрослые отказываются ехать, то это сделаю я!
«И куда же?» – девушке показалось, будто киджу снова задал ей вопрос.
Направляя мокиоку к окраинам Реншоу, Шушоу ответила:
– К горе Хо! Мы направляемся в Шоузан!
Обновлено: 15.02.2026