Момо не понимала, что именно не так с ее братом, но чувствовала: что-то неладно. В последнее время он стал спокойнее, даже мягче, хоть и пребывал в вечной растерянности, словно в тумане... но эта мягкость казалась чужеродной. Та «шишка» никуда не делась — Момо чудилось, будто что-то давит на него изнутри, и она это ненавидела.
Почему-то это пугало ее сильнее, чем все его прошлые вспышки гнева. Каждый раз, когда она спрашивала брата об этом, он либо отделывался фразой, что это его «секретный прием», либо просто смотрел на нее в полном замешательстве.
Единственная причина, по которой она не вмешалась раньше, ─ это проблемы с отцом.
Врачи твердили, что у папы участились остановки сердца — моменты, когда оно просто забывало биться. Не смерть, а именно отказ, раз за разом, и с каждым разом он становился всё слабее. Врачи не понимали, в чем дело.
Момо так и не решилась навестить его, и чувство вины грызло ее без остановок. Куроки, казалось, всегда чувствовал, когда ей становилось совсем плохо: он подходил и обнимал ее без единого слова, сам того не осознавая. Она... она любила папу. Она была к нему ближе, чем Куроки когда-либо, и при виде отца на больничной койке в ней просыпалось что-то первобытное, доводящее до слез.
Единственное, что Куроки делал правильно, ─ это постоянно переписывался с Тогэ; с прошлой недели эти двое, похоже, отлично поладили.
Мама тоже стала вести себя лучше: больше улыбалась, иногда даже смеялась, но она зациклилась на поисках бабушкиной красной шкатулки для украшений. Дедушка помогал искать, Момо с Куроки по выходным тоже рылись в кладовках и старых сундуках, словно боялись, что время вот-вот истечет.
Судя по всему, дедушка ее наконец-то нашел и припрятал дома, чтобы мама забрала, когда вернется из больницы от отца.
Момо отогнала эти мысли и сосредоточилась на своей миссии.
Ее беспокоила не какая-то конкретная деталь, а то, как они складывались воедино. Куроки мог замолчать на полуслове, потерять нить разговора или уставиться в пустоту, будто прислушиваясь к чему-то, чего никто другой не слышал. Его проклятая энергия ощущалась... «неправильной», словно внутри завязали узел. Именно поэтому, когда она открыла дверь тренировочного зала Киото и увидела его — стоящего в одиночестве перед боксерской грушей, — она не колебалась.
Она вскинула метлу и сделала замах. Клинок ветра с воем пронесся через комнату и врезался в него, отбросив в сторону. Куроки едва удержался на ногах, затем медленно повернулся к ней. Его карие глаза были настолько пустыми, что у Момо сжалось в груди.
Но хуже всего было то, как он смотрел на нее.
─ С меня хватит твоих уверток, Куроки. С тобой что-то происходит, а ты делаешь вид, что всё в порядке. Если снова попытаешься отмахнуться, я вдарю еще раз. Так что либо выкладывай всё как есть, либо я тебя побью и всё настучу учителям, ─ он просто смотрел, а затем снова перевел взгляд на грушу, будто она была важнее сестры.
─ Н-ничего... Я... я просто скучаю по дому, ─ слова давались ему с трудом, и Момо почувствовала, что за этой фразой кроется нечто большее.
─ Брехня, ─ прошипела Момо и снова замахнулась. На этот раз ветряная коса не тронула его, а чисто срезала боксерскую грушу позади, развалив ее надвое. Руки Куроки дернулись, когда он уставился на испорченную кожу.
─ Тебе никогда не было дела до нашего поместья, ты порой его ненавидишь. Так почему вдруг кажется, будто ты рвешься туда всеми силами? ─ Момо продолжала давить, несмотря на зарождающееся внутри чувство страха.
В его тоне было что-то, что не вязалось со словами, ─ тоска, не принадлежащая ни одному месту, которое он когда-либо любил.
Куроки шевельнулся без предупреждения. В мгновение ока он оказался прямо перед ней. Его кулак вылетел вперед и замер в дюймах от ее лица, дрожа, словно сдерживаемый лишь невероятным усилием воли. Его зрачки неестественно вибрировали, будто собирались вырваться из глазниц.
─ Я... я просто хочу домой, ─ проговорил он тихим, надтреснутым голосом. Момо вздрогнула, глядя, как его дрожащая рука медленно опускается. Единственная причина, по которой она не подозревала одержимость, заключалась в том, что Куроки был достаточно силен, чтобы не впустить в себя никого. Она боялась, что он навредил себе, экспериментируя с той... «чистой» положительной энергией, которая у него была.
─ Куроки, успокойся. Если хочешь вернуться, я тебя отвезу. Но с твоей проклятой энергией что-то не так. Я чувствую это — там какой-то комок, что-то, что ты явно не собирался создавать, ─ на этот раз вылетела его вторая рука. Момо едва увернулась; сердце бешено колотилось, когда она поняла, что он действительно пытался ее ударить.
─ Ты меня пугаешь! Просто скажи, что происходит, пока я не позвала директора.
─ Я хо-хочу домой. К-как я здесь оказался? ─ повторял он, будто это была последняя фраза, оставшаяся в его голове. Глаза его были затуманены, он на секунду огляделся в полном замешательстве.
─ Мама написала, она нашла красную шкатулку бабушки. Давай вернемся вместе, поужинаем, увидимся со всеми. Нам не обязательно сейчас быть поодиночке, ─ Куроки уставился на нее. Его глаза стали темнее обычного, они слабо светились проклятой энергией, и впервые Момо почувствовала себя на месте одного из его обычных спарринг-партнеров. Ей стало по-настоящему страшно от того, что грядет.
Ей нужно было хотя бы отвлечь его, чтобы позвать кого-то, кто сможет противостоять брату, не используя летальную силу. Ее брат дрожал, словно от холода, его глаза сияли от положительной энергии, текущей сквозь него, будто он приготовился к битве: ─ О-отвези меня домой.
─ Ну, для начала давай...
─ Отвези. Меня. Домой.
Его душа ощущалась «неправильной»: смятение, ярость и ностальгия — всё перемешалось, словно она сама не понимала, почему кричит, но не могла остановиться. За последние пятнадцать секунд всё стало гораздо хуже, будто какое-то ее слово спровоцировало это состояние. Момо уже собиралась выскочить из комнаты на метле, как вдруг дверь позади нее распахнулась.
Никогда в жизни она не была так рада услышать ЕГО голос: ─ Хех. Рановато ты влезла в мое расследование, Момо. Я подозревал, что с моим соперником что-то не так, с самого его возвращения.
Тодо говорил уверенно, аккуратно складывая пиджак и не сводя глаз с Куроки. ─ Сначала твоя мама вела себя странно, потом Куроки. Он пропустил наши полуночные поединки. Забыл собственные комбо, а его ритм в бою изменился и становился всё хужей и хужей! Такое просто так не случается. Но сколько я ни приглядывался, я не вижу ничего странного в его проклятой энергии. Так что колись! Что увидела ты!
Момо сглотнула, проигнорировав это тодовское «хужей». Ее взгляд был прикован к затененному лицу брата. Сейчас он больше походил на демона, чем на человека. Момо спросила: ─ Ты тоже заметил? В его душе какой-то нарост. По ощущениям похоже на то, что Куроки делает, когда готовит Всемогущий толчок, но плотнее.
Тодо кивнул: ─ У меня было время поразмыслить. Всё началось, когда я почувствовал неладное от твоей роскошной мамочки! Я думал, она такая же странная, как Куроки! А потом ей вдруг полегчало, и странно вести себя начал он. Что-то перемещается между носителями, прямо как в «Mineral Youth: Spirit of Death». Но даже с моим колоссальным IQ я пока не могу понять, каков вектор заражения.
Куроки стоял, содрогаясь всем телом. Положительная энергия полыхала в нем, пока он пытался силой вернуть мысли на место. Обратная проклятая энергия плавно обтекала его душу, не касаясь того, что в нее вгрызлось.
Он посмотрел на Тодо и Момо. В его глазах что-то мелькнуло, и на мгновение к нему вернулся прежний взгляд. Он пробормотал: ─ Это... э-это воспоминания вектора... В-вектор — это... Я н-не могу думать. Стоит вспомнить папу, и я вижу только «это». Оно не выходит из головы...
─ Хм... жутковато. Значит, твой отец был началом, источником. Всё пошло от него, ─ задумчиво произнес Тодо, еще несколько секунд сканируя взглядом Куроки.
Момо выдохнула, ее глаза расширились — кусочки мозаики наконец сложились. Осознание ударило ее как кирпичом, потому что это объясняло всё: поведение матери, замешательство Куроки, странные отголоски чужих эмоций, исходящие от него. Она не успела даже среагировать, как Тодо хлопнул в ладоши. Пространство треснуло, словно стекло, и он в мгновение ока поменялся с ней местами во вспышке проклятой энергии.
Удар Куроки прошил воздух там, где она только что была, и обрушился на Тодо — пальцы Куроки вырвали кровавый клок из его бока. Тодо даже не поморщился; вместо этого он схватил Куроки за затылок и с чудовищной силой впечатал колено ему в лицо. Момо увидела, как череп брата деформировался, прежде чем восстановиться с влажным хрустом.
Обновлено: 20.02.2026