Линь Чуся продолжала застенчиво и мило улыбаться, с готовностью выслушивая чужие советы, но про себя думала: «Спасибо за ваше мнение, но я поступлю по-своему».
Вскоре к месту стоянки трактора подошли и другие люди. Увидев Линь Чуся, они здоровались и изредка обсуждали свои покупки. Увидев её большую брезентовую сумку, сразу понимали, что она купила немало.
Линь Чуся повторила свои объяснения: «Свиные кости отлично подходят для бульона, это очень полезно, помогает детям набрать вес. Я слышала, что это называется… как же это… питательно? Ой, и к тому же дешево и доступно…»
Услышав её преувеличенно восторженный тон, тетушки закатили глаза. Какие там питательные вещества? Если есть досыта мяса, тогда точно будешь толстым. Линь Чуся либо сама была введена в заблуждение, либо пыталась ввести в заблуждение их…
Однако, благодаря настойчивым заявлениям Линь Чуся, большинство людей, приехавших в город, уже знали, что у Линь Чуся нет никаких зарплат и надбавок, потому что всё забрали люди из семьи Се.
Вспомнив, как позавчера тётка из семьи Се ударила Линь Чуся по голове, все сочувственно вздыхали. Бедная девушка, её наверняка обманули.
Теперь, когда она покупает детям одежду и обувь, стало ясно, что она изменилась в лучшую сторону. Быть мачехой нелегко. Сначала её немного похвалили, а затем обсудили плохое поведение тётки из семьи Се. Но чтобы кто-то вступился за Линь Чуся и разобрался с этой тёткой? Нет, это было невозможно. Максимум, на что они были способны, — это утешить Линь Чуся.
Стоя и дожидаясь отправления, Линь Чуся вдруг с удивлением огляделась. Странно, почему сегодня не видно Линь Цюшуан? Неужели она, переродившись, стала пренебрежительно относиться к сельпо? И предпочитает оставаться в деревне?
У Линь Цюшуан не было никаких планов относительно сельпо. Родители не давали ей карманных денег, а поездка на тракторе казалась ей настоящей мукой. Она съездила туда однажды и больше не хотела.
К тому же, у неё была встреча с Сунь Сянсюэ.
Вчера вечером, после того как её отругали дома, Линь Цюшуан в слезах убежала и села плакать на камень под большим деревом, где её и встретил возвращавшийся домой Сунь Сянсюэ.
Сунь Сянсюэ помнил Линь Цюшуан. Сначала он даже подумал, что встретил привидение, и от испуга побледнел. Но, присмотревшись, он понял, что это Линь Цюшуан, и недовольно посмотрел на неё: «Что ты ревёшь? Уже почти ночь, почему не дома?»
Эти слова, сказанные с укором, в ушах полной обиды Линь Цюшуан, благодаря её симпатии к Сунь Сянсюэ, прозвучали как забота. И вот, она, всхлипывая, начала рассказывать ему о своих горестях.
Сунь Сянсюэ: «Кому нужны твои жалобы? Я просто хочу пойти домой и отдохнуть».
«Конечно, не стоило гулять допоздна, это небезопасно. Хорошо, что ты встретила меня. Иди скорее домой», — сказал Сунь Сянсюэ с нетерпением. На самом деле он хотел сказать: «Катись домой и не пугай людей».
Но когда он увидел её глаза, полные слёз, и её милое, нежное личико, полное жалости и слабости, он сменил тон.
«Сянсюэ, ты такой хороший», — мягко сказала Линь Цюшуан. У Сунь Сянсюэ никогда не было отношений с девушками, поэтому он тут же почувствовал приятное волнение.
В тумане чувств он согласился на их завтрашнюю встречу. Вернувшись домой и лёжа в постели, Сунь Сянсюэ вдруг задумался: неужели эта девчонка, Линь Цюшуан, влюбилась в него?
Впрочем, почему бы и нет? Он довольно красив, у него есть немного денег, свой дом, и хотя он немного ленив, он вполне может содержать жену…
Поэтому на следующий день при встрече Сунь Сянсюэ был очень приветлив. Поскольку оба были заинтересованы друг в друге, атмосфера сразу стала тёплой и непринуждённой.
Их встречи не остались незамеченными. Вскоре вся деревня знала, что Линь Цюшуан связалась с этим бездельником Сунь Сянсюэ, что они очень близки и встречаются.
Семья Линь пока ничего не знала. Старуха Линь сейчас была у свахи в соседней деревне, подыскивая для своей дочери хорошего и из приличной семьи жениха.
…Тем временем в городе приближался полдень, солнце поднималось всё выше. Водитель трактора уже собирался завести двигатель с помощью кривого стартера и уезжать. А группы городских выпускников* всё ещё не было.
Многие жители деревни, недолюбливавшие городских выпускников, недовольно хмурились. Здесь совсем не было тени: «Что такое? Почему так долго?»
«Они же знают, что мы все вместе едем на тракторе. Почему не вернулись сразу после покупок? Всё тянут и тянут. А мне ещё нужно на гору за травой для дома сходить!»
«Эй, старик Чжан, может, поедем без них? — крикнул кто-то водителю трактора. — Им некуда спешить, а у нас полно дел».
Конечно, нашлись и те, кто считал, что подождать немного не проблема: «Все же из одной деревни, они скоро придут. Мы же им специально сказали возвращаться пораньше, когда выходили из трактора».
«Да, давайте ещё подождём…»
Прошло ещё пять минут, палящее солнце всё сильнее раздражало ожидающих. Пришли всего один-два городских выпускника, остальные… всё ещё не показывались. Лица сельчан стали ещё мрачнее.
«Я только что, кажется, видел нескольких городских, они шли в государственную столовую!» — вдруг вспомнил один из жителей деревни. После этих слов лица остальных помрачнели, особенно разгневались тётушки и принялись ругаться.
«Вот же…! Мы тут под солнцем обливаемся потом, а эти городские отправились в столовую? Брюхо набивать?». Недовольство нарастало с каждой секундой.
Вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, одна из женщин сказала: «Старик Чжан, поехали, нечего ждать этих бездельников! Чёрт побери, у меня вся новая одежда промокла от пота».
«Вот именно, — поддержал её пожилой мужчина, вытирая пот. — Договорились же, что сразу после покупок поедем. Я поскорее всё купил и вернулся, боялся опоздать. Эти городские, что, возомнили себя барами**?» Он был так зол, что чуть не готов был броситься в драку.
Двое городских выпускников, вернувшихся раньше остальных, видя гнев сельчан, не смели ничего сказать, молча опустив головы. Им было стыдно. В этот момент к ним быстро подошли ещё семь-восемь человек с посылками и пакетами.
«Извините, извините, мы опоздали», — их извинения не получили прощения от остальных сельчан. Вместо ответа они услышали лишь холодное фырканье и приказ старику Чжану заводить трактор.
Старик Чжан сидел впереди трактора, где была хотя бы крыша, защищающая от солнца. «Погодите немного», — сказал он.
Он, в отличие от других сельчан, нёс ответственность за городских выпускников. Если бы он уехал без них и они потерялись, его бы уволили с работы.
И вот…
Когда последние трое-пятеро городских выпускников неспешно вернулись, все сельчане смотрели на них с гневом. После того как они забрались в трактор, ехавшие рядом с ними люди нарочно несколько раз сильно толкнули их, когда трактор проезжал по ухабистой дороге.
Линь Чуся с самого начала стояла в стороне и не очень понимала суть конфликта между сельчанами и городскими выпускниками. Однако, судя по их поведению, она поняла, что напряжение между ними возникло давно. Она не стала вмешиваться.
В конце концов, люди разные, и ситуации в разных деревнях тоже отличаются. Где-то городские выпускники живут с сельчанами в мире, где-то они никак не контактируют, а где-то даже враждуют.
Тряска в тракторе, в котором Линь Чуся ехала в окружении сельчан, не давала ей возможности обращать внимание на происходящее. Наконец, они добрались до деревни.
Сойдя с трактора, Линь Чуся направилась в сторону дома Се. Уже отойдя довольно далеко, она всё ещё слышала доносившиеся с площадки крики. Линь Чуся не стала обращать на это внимания, понимая, что ничем не может помочь, а только наживёт себе неприятностей.
Сейчас она хотела только одного — откормить своих троих малышей до пухленьких щёчек.
Вернувшись домой, она увидела, что дети весело играют. Завидев Линь Чуся, шестеро мальчишек, кажется, совсем забыли, что пришли к малышам из-за чипсов.
Помахав на прощание, они уже собирались уходить, как вдруг вспомнили о самом главном: ой, а где же наш почти целый пакет чипсов?! У-у-у…
«Мама вернулась! Детки соскучились по маме?» — Линь Чуся поставила брезентовую сумку у двери и тут же принялась обнимать и целовать своих маленьких сокровищ.
Трое малышей, которых обнимали против их воли, стояли с бесстрастными или застенчивыми лицами. Линь Чуся, весело улыбаясь, открыла принесённую сумку: «Мама привезла кое-что интересное».
Любопытные малыши заглянули внутрь и, увидев сверху требуху, от которой исходил неприятный запах, посмотрели на Линь Чуся с невыразимыми лицами, словно спрашивая: «У тебя что, особые пристрастия?»
В следующую секунду трое маленьких «злодеев» нахмурились. Неужели эта злая женщина снова что-то задумала против них? Так воняет… как будто…
«Не смотрите так, сейчас, конечно, есть немного запах, но когда мама всё приготовит, будет очень вкусно!» — Линь Чуся, словно не замечая их выражений лиц, подняла большой палец вверх.
Трое маленьких «злодеев»:…
Они молча отступили на шаг, не говоря ни слова. Линь Чуся, казалось, поняла их реакцию и не стала настаивать. Вместо этого она достала таз, сложила туда требуху, затем вынула свиные кости, и наконец, гвоздь программы: полтора килограмма свинины!
Тут же трое малышей, только что отступившие на шаг, оживились, их глаза заблестели, и они маленькими шажками подошли ближе. Это же мясо!!!
Линь Чуся улыбнулась и достала из другой сумки ткани и тапочки. Она собиралась было положить всё вместе, но вдруг сообразила, что ткань может испачкаться жиром. Хорошо, что она взяла с собой дополнительную сумку.
«Та-дам! Смотрите, эти три отреза ткани — для одежды нашим трём милым деткам, а это обувь. Вот, каждому по паре», — вынув покупки, Линь Чуся отложила ткань в сторону и раздала им тапочки по размеру.
Глаза троих маленьких «злодеев», только что сиявшие от радости, теперь были полны изумления, они едва сдерживали восторженный возглас. Маленькими ручками они взяли маленькие резиновые тапочки и тут же принялись их примерять.
P.S.:
*Городские выпускники (知青 - zhīqīng) — это не просто выпускники городских школ. Это термин, обозначающий молодых людей, в основном выпускников школ и институтов из городов, которых в период с конца 1960-х по конец 1970-х годов в Китае отправляли в сельскую местность на "перевоспитание" и для "трудового обучения".
Они отличаются от местных жителей своим происхождением (городские), образованием (выпускники школ и вузов) и временным статусом (они находятся в деревне не по своей воле, а по распределению). Именно поэтому между ними и сельскими жителями часто возникало напряжение.
**В контексте Китая 60-70-х годов, во время культурной революции и после неё, слово "бары" (老爷 - lǎoye) имело уничижительный оттенок и обозначало:
Господ, баринов, высокопоставленных чиновников, людей, живущих за чужой счёт и презирающих простой народ. Это отсылка к феодальному прошлому Китая, когда помещики (бары) эксплуатировали крестьян.
То есть говоря "Эти городские, что, возомнили себя барами?", они имеют в виду следующее:
"Городские выпускники ведут себя так, будто они принадлежат к высшему сословию и им всё дозволено."
"Эти городские, что, возомнили себя господами?"
Думаю, в других произведениях вы уже встречали когда-то кто-то высокомерно звал себя лаойе, ну так вот~
Всем спасибо за прочтение! Всем пока!
Обновлено: 01.02.2026