Глава 25 — Глава 25

Золотой Шелковистый Зонтичный Гриб широко используется в высокой кухне. Хотя он не так дорог, как сосновые грибы мацутакэ, для обычного человека цена все равно кусается, если есть их каждый день. Особенно этот гриб незаменим в супах и тушеных блюдах чонголь. Известные рестораторы и шеф-повара в один голос советуют: для идеального бульона обязательно добавляйте Золотой Шелковистый Зонтичный Гриб. Поэтому в кулинарии стало общепринятым правилом: хочешь добиться достойного вкуса в любом первом блюде – без этого гриба не обойтись. В любом заведении, о котором идет хоть какая-то слава как о «вкусном месте», этот ингредиент присутствует в составе супов. — А уж если добавить его в рамён, вкус получается просто изумительный. — Да, один из знаменитых рецептов рамёна как раз подразумевает использование Золотого Шелковистого Зонтичного Гриба. Даже обычный магазинный рамён быстрого приготовления превращается в роскошный обед для студента, если бросить туда эти грибы. Правда, для тех, чей кошелек пуст настолько, что рамён становится основной едой, этот гриб слишком дорог. Не то чтобы совсем не по карману, но покупка требует решимости и особого повода. — Чтобы выйти на рынок переработанных продуктов, нужно атаковать сегмент рамёна. Ни у одного другого продукта нет такого статуса. Если продавать рамён с щедрой порцией сушеных грибов, популярность будет взрывной. Любой, кто связан с индустрией быстрого питания, наверняка хоть раз об этом задумывался. Рамён с горой Золотых Шелковистых Зонтичных Грибов частенько мелькает в развлекательных шоу. Проблема лишь в себестоимости. Стоит нарезать в миску всего пару грибов, и цена блюда взлетает на десять тысяч вон. Их не добавляют в массовый продукт вовсе не из-за незнания рецепта, а потому что это слишком накладно. — Для грибов в составе рамёна достаточно заложить минимальную маржу. Разумеется, те, что идут в свободную продажу, должны стоить дороже. Но как только мы захватим рынок рамёна и закрепим имидж бренда, другие продукты приживутся без труда. — Хорошо, очень хорошо. Допустим, мы создаем пищевую компанию и захватываем рынок рамёном с кучей грибов по разумной цене… Но как мы распределим право собственности? На этом вопросе Чон Сон Рёль замялся, а Ха Су Ён непринужденно перевел тему. — Подумайте об этом не спеша. Необязательно решать всё прямо здесь и сейчас. — Ты спешишь? — Да, у меня сегодня вынужденное новоселье. — Вынужденное? — Вроде обряда инициации. Ну, на той горе, где грибная ферма. Только тогда Сон Рёль всё понял, и лицо его выразило беспокойство. — Слышал я, в деревнях нынче нравы суровые. Говорят, новичков из города так выживают, что мало не покажется… — Прежняя владелица в итоге тоже не выдержала. Сначала платила им в фонд развития деревни, а когда поняла, что это обычное вымогательство, и перестала – началось. То посреди ночи провода перережут, то связь оборвут. Даже навоз специально раскладывали с наветренной стороны, чтобы в доме дышать было нечем. — Ох, ну и дикари. Справишься? Ха Су Ён лишь усмехнулся. — Знаете, сумасшедшие пасуют только перед теми, кто еще безумнее их. Староста не раз намекал на «угощение». Надавив три-четыре раза, он наконец добился своего: Ха Су Ён объявил, что сегодня устроит в саду праздник для всей деревни, и подготовился на совесть. *** — Слыхали, новый хозяин Сораксана сегодня пир на весь мир закатывает? — Да какой он хозяин. Привратник, которого та сеульская бабка наняла. — Вот как? Ну, раз уж прибился к нашей деревне, пусть проставляется, так положено. — Да только парень он небогатый, небось накрыл по-бедному. Деревенские заходили во двор без особых ожиданий, но, увидев горы вареной свинины-суюк, свежую кимчи и ящики макколи с соджу, тут же подобрели. Староста Пак Чхун Вон одобрительно похлопал Су Ёна по плечу. — Ух ты, мяса-то целые горы! Потратился ты знатно, парень. — О чем вы, староста. Раз уж пришел засвидетельствовать почтение старшим, разве можно было иначе? — Ха-ха! Добрая душа у тебя. Если возникнут трудности в деревне, сразу ко мне иди. Жители веселились, пили и шумно обсуждали новости. Хмель быстро ударил им в головы. — Эта сеульская старуха… совсем нелюдимая была, ни капли тепла. — Точно-точно! Сдаст копейку в фонд развития и ходит, нос задрав. Мы что, без ее денег не прожили бы? — Заглянешь к ней по-соседски, а она и порог переступить не даст. Жадина, каких свет не видывал. — Эй, новый! Ты так не делай! Пришел в Сорак-ып – живи по законам Сорак-ыпа! Вот так-то! Ха Су Ён послушно принимал чарки, которыми его угощали. Вскоре он и сам изрядно захмелел. Пак Чхун Вон, подливая ему еще, спросил: — Видать, жизнь тебя помотала, раз из-за каких-то восьмисот тысяч вон в такую глушь подался. Су Ён, уже с трудом ворочая языком, ответил: — Жизнь? О, еще как. Если я вздумаю описать всё, через что прошел, и миллиарда книг не хватит. — Эк тебя развезло! Ну и приврать ты мастер! — И вовсе не приврать. Крови на этих руках поболе будет, чем волос на вашей голове, уважаемый. — Ха-ха-ха! Крови! Послушать тебя, так ты людей пачками клал. Что, на бойне работал? — Было дело. Меня даже мясником кликали. Десять миллионов? Сто миллионов? Своими руками я уложил примерно столько. А уж языком и вовсе без счета. — Ну и шутник же ты, парень! Пак Чхун Вон был уверен, что это обычная пьяная похвальба. Но тут Ха Су Ён внезапно мертвой хваткой вцепился старосте в запястье. Сила в его руках была такая, что Чхун Вон, вздрогнув от боли, скривился и обернулся. — Парень! Т-ты что это вытворяешь?! — Думаешь, я шутки шучу? Глаза пьяного Су Ёна налились кровью. Стоило их взглядам встретиться, как старосту захлестнул такой первобытный ужас, будто его самого сейчас раздавят в лепешку. — Я ведь, знаешь ли, когда-то по щелчку пальцев превращал всё в ядерную пыль. Даже США передо мной на цыпочках ходили. Я правил планетой как владыка людей и подземных хищников! Су Ён, не выпуская запястья старосты, сдавленно хихикнул и поднялся на ноги. Пак Чхун Вону пришлось встать следом, влекомому грубой силой. Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Какая-то старушка нерешительно подала голос: — Послушай, сынок… Ты, кажись, перебрал лишнего… Ха Су Ён подхватил ножницы для мяса и, не глядя, швырнул их в сторону. Инструмент со свистом рассек воздух и глубоко вонзился в ствол садового дерева, мелко вибрируя. Пьяные деревенские разом сглотнули. А Су Ён продолжал нести свою нелепицу: — Когда я жил в особняке с собственной взлетной полосой, не было среди восьми миллиардов человека, кто не знал бы моего имени! А вы что? Парень? Вы даже не знаете, как меня зовут! — П-парень… — Твою мать! Я сто шестьдесят лет в одиночку скитался по Мнимой вселенной, чтобы снова встретить погибшую любовь! Эх, что-то я по Фридому соскучился… Староста корчился от боли в зажатой руке, а в стельку пьяный Ха Су Ён уже где-то раздобыл деревянную дубину и махал ею в воздухе. Вид у него был абсолютно невменяемый. — Как же я смеялся, когда узнал, что моя жена в прошлой жизни была драконом, на котором я ездил верхом. Хорошие были времена. И полупроводники делать было весело. Впрочем, нынешняя жизнь тоже ничего. Внезапно он разразился громким хохотом, который оборвался так же резко, как и начался. — Предыдущая… и та, что до нее… короче, последние жизни были просто отвратные. Староста, ты понимаешь? — Д-откуда же мне знать… — Самое дно, сточная канава, герой войны, убийца… Там невозможно жить по-человечески. А когда наконец выкарабкаешься, станешь королем и захочешь покоя – подданные начинают: «сделай то, дай это, реши вон то»… Ноют и ноют! Попробуй-ка прожить так тысячи две лет, у тебя же психика истощится! Истощится! А ну, повторяй за мной: истощение! — Ис-истощение! — Тише! Громче говори! Ис-то-ще-ни-е! — Ис… Ис-то-ще-ни-е! — Ой, городской, ну хватит уже! Поняли мы, что ты пить не умеешь, кончай давай! — Отпусти старосту! — Ах вы, твари! Сдохнуть захотели?! Это мой дом! В моем доме я – король! Веселый праздник в один миг превратился в погром. Деревенские пытались скрутить Ха Су Ёна, но совладать с силой пьяного молодого мужчины было невозможно. Двор превратился в руины: столы перевернуты, посуда перебита вдребезги. Многих обдало выпивкой так, что одежда пришла в негодность. Пьяный дебош продолжался больше четырех часов, пока измотанные жители не разбежались по домам, отплевываясь от ужаса. — Казался нормальным, а как выпил – натуральный псих. — Ну его… Больше с ним знаться не будем. Совсем чокнутый. На следующий день Пак Чхун Вон, у которого болело всё тело, принимал у себя Ха Су Ёна. Тот, густо разя перегаром, низко кланялся. — Простите меня, уважаемый. — …Понимаешь, значит, вину? Ладно, на первый раз прощу, но чтобы это было в последний. — Да, я запомню. Обычно я держу себя в руках, но стоит выпить – и наружу лезет истинная природа. Еще раз прошу прощения. — Ч-что ты сказал?