Несмотря на все протесты Ивана, которые варьировались от «Да вы не понимаете, у меня стрим горит!» до «Алло, это похищение, я буду жаловаться!», Славя проявила неожиданную настойчивость. Она не тащила его силой, нет, она просто смотрела на него своими честными голубыми глазами с таким укором и непониманием, что спорить дальше казалось бессмысленным. Он чувствовал себя идиотом, пытающимся объяснить принцип работы квантового компьютера туземцу из дикого племени. В итоге, смирившись с временным поражением, он поплелся за ней.
Выход из домика на залитую солнцем площадь был как шаг в другой мир. Воздух был чистым, свежим, пахнущим соснами и травой. Десятки пионеров уже стояли в нескольких ровных шеренгах, перешептываясь и посмеиваясь. Иван, одетый в дурацкие шорты и майку, чувствовал себя не просто не в своей тарелке — он ощущал себя инопланетным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Его яркая, современная стрижка, манера держаться, растерянный и одновременно вызывающий взгляд — всё в нём кричало о чужеродности.
— Вон наш отряд. Вставай в конец и постарайся не привлекать внимания, — шепнула Славя, подталкивая его к одной из шеренг.
Но было уже поздно. Появление нового, странного лица не осталось незамеченным. По рядам пронесся шепоток, на него устремились десятки любопытных глаз.
Во главе всего этого парада стояла женщина лет тридцати в строгом платье, с туго собранными в пучок волосами и в очках в роговой оправе. Она обводила пионеров суровым, пронзительным взглядом, который, казалось, видел каждого насквозь. Взгляд этот неминуемо остановился на Иване.
— Славяна, почему не в строю? И кто это с тобой? — голос женщины был лишен тепла, в нём звучал холодный металл власти. Это была, без сомнения, та самая Ольга Дмитриевна.
— Простите, Ольга Дмитриевна! — вытянулась в струнку Славя, её щеки слегка покраснели. — Это Семён, новенький. Он… немного проспал.
Ольга Дмитриевна медленно подошла ближе. Она смерила Ивана с ног до головы, задержав взгляд на его растерянной физиономии. Её губы сжались в тонкую, неодобрительную линию.
— Семён? А, тот самый, о котором нам писали. Что ж, Семён, добро пожаловать в пионерский лагерь «Совёнок». Надеюсь, вы быстро вольётесь в наш дружный коллектив и будете соблюдать дисциплину. Вставайте в строй.
Терпение Ивана лопнуло. Его, легенду, икону стиля, человека, чье слово в интернете закон, называют каким-то забитым Семёном и отчитывают, как провинившегося школьника перед всем классом. Это был удар по самому больному — по его эго.
— Э-э-э, стоп-стоп-стоп, — он сделал шаг вперёд, игнорируя испуганный вздох Слави. — Произошла какая-то системная ошибка, баг в программе. Я не Семён. Мой ник — Иван Золо. Я блогер, стример, медийная личность! Понимаете? Меня тут быть не должно! У меня коллаборация с брендом на сегодня запланирована, мне стрим запускать надо!
На площади повисла оглушительная тишина. Даже шелест листьев, казалось, замер. Пионеры смотрели на него во все глаза, пытаясь переварить поток незнакомых слов. Ольга Дмитриевна медленно сняла очки и устало протёрла переносицу. Она видела много трудных подростков, но этот экземпляр был из ряда вон.
— Молодой человек, прекратите паясничать, — её голос стал еще более ледяным. — Какие еще «блогеры» и «стримеры»? У нас тут не цирк. У меня в кабинете лежит ваше личное дело и письмо от ваших родителей. Черным по белому написано: Семён Персунов.
— Персунов?! — Иван чуть не поперхнулся воздухом от такого кощунства. Его благородную фамилию Золо, принесшую ему миллионы, заменили на это… недоразумение. — Вы рофлите? Я Золо! Хотите, паспорт покажу? У меня там всё написано!
Он с лихорадочной уверенностью начал хлопать себя по карманам шорт. Сначала по одному, потом по другому. Его уверенность быстро сменилась недоумением, а затем — тихой паникой. Карманы были пусты. Ни паспорта. Ни телефона, который был продолжением его руки. Ни ключей от квартиры. Ничего. Абсолютно ничего, что могло бы подтвердить его личность. Холодная, липкая пустота осознания, что он здесь застрял — голый, без документов, без связи, без единого доказательства своего существования.
— Как я и думала, — констатировала Ольга Дмитриевна с тяжелым вздохом. Она видела его панику, но списала её на актерскую игру. — После линейки зайдешь ко мне в кабинет. Разберемся с твоим странным поведением и твоей буйной фантазией. А сейчас — немедленно в строй!
Униженный, раздавленный и совершенно дезориентированный, Иван поплёлся в шеренгу. Он встал между каким-то веснушчатым мальчишкой и окаменевшей от стыда Славей, чувствуя на себе сотни прожигающих взглядов. Его статус, его миллионы подписчиков, его легендарность — всё это осталось там, за гранью этого солнечного, пахнущего хвоей безумия. Здесь он был просто «Семёном Персуновым». Безымянным NPC в чужой, непонятной игре.
«Ладно, — зло подумал он, слушая бодрые лозунги о дружбе и труде. — Ладно. Вы еще не знаете, с кем связались. Будет вам и стрим, и шок-контент. Просто вот так! Этот ваш „Совёнок“ еще содрогнётся от Ивана Золо!»
Но где-то в глубине души, под слоями привычной бравады, шевелился холодный, липкий страх.
Обновлено: 23.01.2026