Первым, что пробилось сквозь пелену сна, был запах. Не привычный запах выхлопных газов и пыли его квартиры, а густой, насыщенный аромат сосновой хвои, прогретой солнцем, влажной земли и… почему-то манной каши. Затем пришел звук. Не вой сирен и гул машин, а многоголосое, оглушительное пение птиц, какого он не слышал даже в записи для медитаций. И финальным аккордом, вырвавшим его из дремоты, стал пронзительный, медный звук горна, который, казалось, прозвучал прямо у него в голове.
— Капец… у кого-то будильник жёсткий… — прохрипел Иван, не открывая глаз. Он шлепнул ладонью по тому месту, где обычно лежал его смартфон, но рука ударилась о что-то жесткое и прохладное. Он попытался натянуть на голову одеяло, но вместо мягкого хлопка пальцы нащупали грубую, колючую ткань.
Это было неправильно. Все было неправильно.
Золо резко открыл глаза. Потолок был не белым и натяжным, а деревянным, из потемневших от времени досок. Он сел на кровати, и та отозвалась оглушительным пружинным скрипом. Оглядевшись, он понял, что находится не в своей спальне. И даже не в своей вселенной, судя по всему.
Он сидел на железной кровати с панцирной сеткой в маленькой, аскетичной комнате. Помимо его кровати, здесь стояли еще две такие же, аккуратно заправленные. На полу — вытертый дощатый пол, у окна — простой деревянный стул и тумбочка. На окне висели простенькие ситцевые занавески в цветочек. И на нем… на нем были нелепые синие шорты, похожие на семейные трусы, и белая майка-алкоголичка. Его худи за сто тысяч и модные кроссовки бесследно исчезли.
— Алло? Это что за прикол? — голос прозвучал глухо и неуверенно. — Это какой-то квест? Реалити-шоу? Некоглай, я знаю, это твои шутки! Выходи, я тебя раскусил!
В ответ — тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц.
Паника начала подступать к горлу холодной волной. Он вскочил с кровати, подбежал к открытому окну и выглянул наружу. Увиденное было настолько абсурдным, что мозг на мгновение отказался это обрабатывать.
Перед ним была большая площадь, посыпанная гравием. В центре — высокий флагшток с красным флагом. Вокруг площади стояли одинаковые деревянные домики, утопающие в зелени. А по дорожкам… по дорожкам ходили дети и подростки в одинаковой одежде. Белые рубашки. Синие шорты или юбки. И самое главное — красные галстуки на шее.
— Пионеры… — выдохнул Иван. — Я в шоке… Это что, реконструкция какая-то? Кино снимают? Где камеры?
Он лихорадочно начал осматривать углы комнаты, подоконник, дверной косяк в поисках объектива. Ничего. Все было слишком настоящим. Слишком детальным для розыгрыша. Запах, звуки, ощущение утренней прохлады на коже.
— Новенький, подъём! На линейку опоздаешь!
Иван резко обернулся, чуть не ударившись головой о створку окна. На пороге его комнаты стояла девушка. Она была как сошедшая с советского плаката: высокая, статная, с двумя тугими пшеничными косами, перекинутыми через плечи. Правильные черты лица, ясные голубые глаза и серьезное, но вместе с тем дружелюбное выражение лица. Пионерская форма сидела на ней идеально.
— Ты кто? — только и смог выдавить из себя Золо. Его мозг лихорадочно перебирал варианты, но ни один не подходил.
— Я Славя. Староста отряда, — она слегка улыбнулась, отчего её строгое лицо сразу стало мягче. — А ты, видимо, тот самый Семён, о котором нас предупреждали. Что ж ты спишь так долго? Горн уже два раза трубил. Пойдем скорее, а то Ольга Дмитриевна ругаться будет.
Имя «Семён» подействовало как удар тока. Все что угодно, но не это. К нему медленно начал возвращаться его привычный апломб, его защитная реакция на непонятный мир.
— Какой еще Семён? Ты рофлишь? — возмутился он, шагнув ей навстречу. — Произошла ошибка. Я не Семён! Я Иван Золо! Стример! Легенда ТикТока! У меня девять миллионов подписчиков! Меня 578 тысяч человек одновременно смотрели, алло!
Он выпалил эту тираду на одном дыхании, ожидая увидеть на её лице узнавание, шок, да хоть что-нибудь. Но Славя лишь непонимающе моргнула, склонив голову набок, как любопытная птица.
— Стри-мер? — она произнесла это слово по слогам, будто пробуя на вкус. — Это что-то вроде радиста? А Тик-Ток… это какой-то новый вид секундомера? У нас тут своя зарядка, под горн. Очень бодрит! Пойдем, Семён, не выдумывай. Опоздаем — всему отряду наряд вне очереди дадут.
Она говорила абсолютно серьезно. В ее ясных глазах не было ни капли иронии. И в этот момент до Ивана с ужасающей отчетливостью дошло: это не розыгрыш. Это не кино. Он действительно попал в какое-то другое время, в другое место, где вся его медийная империя, вся его слава не стоили ровным счетом ничего. Здесь он был просто… Семён. И его ждала какая-то линейка. От этой мысли по спине пробежал холодок, куда более неприятный, чем от московского мороза.
Обновлено: 23.01.2026