Том 2 Глава 77 — Глава 76

Глава 76 В отличие от Серафины, чье лицо пылало румянцем, Икар оставался невозмутимым. Девушка поспешно спрятала руки за спину. Прикосновение губ Икара все еще отчетливо ощущалось на ее коже. Так же как и жар его языка, скользившего по ране. Хотя тепло уже угасло, ей казалось, будто его рука все еще сжимает ее запястье. [Разве вы не чувствуете, что он изменился по сравнению с прошлым?] Вот в чем была разница. Если раньше Икар был прямолинейным и упрямым рыцарем, то теперь он стал более… безудержным. — Э-э? Ч-что вы тут делаете? Ох. И-Икар?! — Крик Гебуры прервал мысли Серафины. — Что? Этот раб здесь? К ней присоединился Метатрон, обретя физическую форму. Его громкий голос заставил Нечака и Хода, оцепеневших до этого момента, наконец очнуться. — Икар! Серафине это не нравится! — Верно. Это было грубо. — Что? Что случилось? Ход, Нечак и Метатрон заговорили по очереди. Серафина, глядя на Метатрона, который совершенно не понимал происходящего, была поражена. «Он всё такой же». Он был точной копией Метатрона из времен королевства Тилмун. Слегка приподнятые уголки глаз, светлые голубые зрачки. Его высокомерное выражение лица, соответствующее его характеру, стало слегка недовольным, когда никто не ответил ему. — Так что же случилось? — спросил он нервно, откинув длинные серебряные волосы. — Серафина. — Когда та уставилась на Метатрона, Икар встал перед ней, заслоняя вид. — Если вам было неприятно, я извиняюсь. — А, тебе не нужно передо мной извиняться. Он лишь выполнил ее просьбу, и ей нечего было возразить. — Нет, что вообще происходит?! — Э-это так, сегодня здесь слишком много людей. — Ты специально сделал это с Серафиной! Она не станет злиться! — Кажется, лучше сейчас перевязать рану. Метатрон, Гебура, Ход и Нечак высказались по очереди. Диалог предполагает двустороннее общение. Но здесь было четыре монолога. Разговора не получилось, вместо него был коллективный поток сознания. Этот момент был ярким примером того, почему эти люди не могли объединиться за пятьсот лет. — Все, успокойтесь! — Серафина, не выдержав, крикнула. Она не использовала магию, но все сразу замолчали. И, как провинившиеся дети, уставились на нее. Ее сердце на мгновение смягчилось, но она знала, что, если уступит, коллективный монолог начнется снова. Серафина быстро прояснила ситуацию. — Со мной все в порядке. Мне не неприятно, и мне не больно. Нечак, не ходи за бинтами. Мужчина, который уже собирался идти, вздрогнул. — И Метатрон, ничего серьезного. Просто Икар беспокоился обо мне… — Серафина на мгновение запнулась, глядя на свою ладонь. Ощущение, как будто что-то скользнуло по ней, снова ожило. Она почувствовала, как жар, который только что угас, снова поднимается, и ей пришлось крепко сжать губы. — Беспокоился? — …Был небольшой контакт. Из-за этого Нечак и Ход устроили шум, так что просто забудь. Метатрон, казалось, хотел узнать подробности, но Серафина не собиралась рассказывать. К счастью, прежде чем он смог настаивать, Икар задал другой вопрос. — Как вы поранили ладонь? Серафина достала талисман и объяснила, что произошло. Тот, молча слушавший, твердо сказал: — Лучше не использовать эту вещь. — Почему? Это мой шедевр! — Если использовать неправильно, вы можете пораниться. Найти украшение с магическим камнем не так сложно, и я не могу гарантировать, что подобное больше не повторится. «…» — Сегодня вы были не одни, но если бы Серафине пришлось быть одной… — Икар слегка нахмурился и произнес глухим голосом, — Если бы вы взаимодействовали с украшением, ваше тело могло бы быть разорвано, а если бы оказались в здании, полном магических камней, оно бы рухнуло и раздавило вас. Икар забрал талисман из рук Серафины. — В империи, где магические камни используются как источник магии, эта вещь не спасет вас. Она убьет вас. Он говорил холодно, как будто видел смерть Серафины своими глазами. Ход, услышав такие слова, казался оскорбленным. — Я не хотел этого! — Благие намерения не всегда приводят к хорошему результату. Эта вещь уже доказала свою опасность, так что избавьтесь от нее. Серьезность Икара заставила остальных замолчать. Это был вопрос, напрямую связанный с безопасностью Серафины. Чтобы разрядить атмосферу, девушка сменила тему. — Мы все давно не собирались, давайте поговорим где-нибудь поудобнее. Неизвестно, получится ли разговор, но Нечак и Ход обменялись взглядами с Икаром. «Что-то случилось?» — Подумала Серафина, и ее глаза закрылись. Головокружение усилилось, и она зашаталась. Все сразу протянули руки к ней. — Вы исчерпали магическую энергию? — Икар, оказавшийся ближе всех, поддержал ее. — Нет, не в этом дело. С магией все было в порядке. Когда Икар поцеловал ее ладонь, она на мгновение пришла в себя, но теперь глаза снова закрывались, и речь стала невнятной. Это было похоже на… «Как будто я не могу бороться с сонливостью». Мысль о снотворном, которое она собиралась использовать на Гебуре, но случайно выпила сама, промелькнула в ее голове. Серафина, опираясь на крепкую руку, прошептала: — Снотворное… — Что? — Снотворное в кармане… «…Я вдохнула его, и вот что случилось, так что не волнуйтесь». …Она хотела сказать это, но ее губы не слушались. Как только девушка закрыла глаза, сонливость, которую она сдерживала, нахлынула с невероятной силой. «Надеюсь, они не начнут драться». Будущее, в котором они снова будут лаять и рычать друг на друга без нее, было слишком очевидным. Серафина закрыла глаза с огромной надеждой. *** Когда девушка открыла глаза, то увидела знакомый потолок. Это была ее спальня в поместье Рубии. Чувствуя головокружение, Серафина потянула за шнур звонка. Вошла Эмми. — Я ведь находилась в Магической Башне? Я не помню, что было потом. — Говорят, вы устали и уснули. Маг принес вас сюда. — А где брат? — Он вернулся с вами и, наверное, сейчас спит. Видимо, он пришел в себя еще по дороге назад. — Как долго я спала? — Вы вернулись днем и проспали до самого пробуждения. Сейчас четыре утра. Было поздно. «Я спала словно в обмороке». Эффект снотворного, как говорила бабушка, был мощным. —Вам что-нибудь нужно? — Нет, ты, наверное, устала, иди спать. Серафина, отпустив Эмми, несколько раз ворочалась в постели, прежде чем встать. Она решила, что снова засыпать не стоит, и достала бумагу и перо, чтобы упорядочить свои мысли. «На данный момент я встретила четыре оружия». Первое оружие, копье Метатрон. Пятое оружие, булава Гебура. Седьмое оружие, лук Нечак. Восьмое оружие, посох Ход. «И шестое оружие, коса Типерит, с которой я не встречалась, но которая контактировала со мной». Типерит отправила Метатрона. Ее нынешнее местонахождение неизвестно. «Я хочу встретиться с Типерит, но последнее место, где ее видели, — это край света». Край света. Буквально конец этого мира. За черным пространством ничего нет. Если из любопытства ступить туда, обратного пути не будет. «Так что Типерит отправилась туда». Что у нее на уме? У нее, как и у Хода и Гебуры, много вопросов. «Кстати, как Ход вообще стал владельцем Магической башни?» Внезапно она заметила вазу с цветами, которой раньше не было в комнате. В ней был цветок, подаренный Ходом. Глядя на него, она вспомнила прошлое. «Восьмое оружие, Ход». *** Он был самым слабым и бесполезным из восьми оружий. Сироты из-за непрекращающихся войн были обычным явлением. Ход был одним из них. Его особенностью было лишь то, что он не мог правильно использовать магию. Обычно тилмунцы могли свободно использовать хотя бы одну характерную магию, но Ход не мог. — Но ничего! У меня золотые руки! Хоть у него и не было магических способностей, зато он сделать всё что угодно своими руками. Люди считали его дураком, но это было нормально. Как сироте, ему не хватало еды, чтобы выжить, поэтому Ход был меньше своих сверстников. «Но ничего! Благодаря этому я попал в бродячий цирк!» Директор цирка, заметив маленькое телосложение Хода, взял его с собой, чтобы использовать его как шута, продающего смех в эпоху, когда веселье было редкостью. Став шутом, Ход видел улыбки людей на свои жесты и слова. До этого он был окружен плачущими, капризными или сдающимися детьми. Но такие счастливые лица… Счастье других стало его счастьем. «Как хорошо, что я стал шутом!» Став известным шутом в цирке, Ход однажды развлекал королевскую семью, празднуя очередную победу. — Когда принцесса станет королевой, народ будет петь песни, восхваляющие ее добродетель. Шут сам спел песню, восхваляющую заслуги первой принцессы. И та улыбнулась с большим удовлетворением. — Даже вечная слава алмаза померкнет в сравнении с принцессой. — Шут, глядя на третью принцессу, похвалил ее ослепительную красоту. Третья принцесса засмеялась. Но вторая принцесса, Серафина… Какие бы сладкие слова ей ни шептали, она не улыбалась. Перевод: Капибара