Нефритовая рука коснулась его щеки. Ваньси не могла не восхищаться: до чего же он красив! Из него вышел бы отличный актёр, настоящая кинозвезда.
— Интересно, а что бы ты делал, если бы попал в двадцать первый век? Ты же князь, кроме книг и боевых искусств, наверное, ничего не умеешь? — разговаривала она сама с собой, не надеясь, что он услышит. Но, говоря это вслух, она словно делилась с ним тайной, и расстояние между ними будто сокращалось. — Нань Фэнчэнь, я хочу забрать тебя в будущее. Ты станешь знаменитым актёром, а я — твоим агентом. Как тебе?
Она мечтала вслух о прекрасном будущем, хотя мысль о возвращении домой была лишь призрачной надеждой.
Она говорила без умолку, рассказывая ему о своей жизни, о том, какой она хотела бы видеть любовь, о тяготах работы…
В самый разгар её монолога раздался стук в дверь. Ваньси откликнулась. Вошёл Бай Е с лекарственным отваром, а следом за ним — Бу Цзингэ с неизменным веером в руке. Его взгляд застыл на Ваньси, на губах играла странная, многозначительная улыбка.
Поймав этот взгляд, она невольно вздрогнула. Неужели он слышал? Она поспешно встала и отошла от кровати, уступая дорогу Бай Е.
Бай Е собрался поить князя лекарством, но Бу Цзингэ остановил его, указав веером на Ваньси:
— Пусть княгиня покормит. Такая возможность укрепить супружеские узы тебе не к лицу! А то потом княгиня скажет, что я жульничаю, если проиграет.
Последняя фраза была откровенной насмешкой. Ваньси, чувствуя, что её унижают, злобно зыркнула на Бу Цзингэ, но всё же взяла пиалу из рук Бай Е.
Бай Е приподнял бесчувственного Нань Фэнчэня, а Ваньси попыталась его напоить. Но лекарство не шло — он не открывал рта, и тёмная жидкость стекала по подбородку. Она поспешно вытерла его платком, что висел у неё на поясе.
Зачерпнув вторую ложку, она снова не смогла заставить его глотнуть.
— Эй, Нань Фэнчэнь, очнись… — звала она, но он не реагировал.
Она перевела взгляд на Бу Цзингэ, который с интересом наблюдал за этой сценой.
Поняв, что она просит помощи, он ехидно усмехнулся:
— Напои его изо рта!
Этот игривый совет взбесил Ваньси. Значит, он просто решил над ней посмеяться, заставив её поить мужа!
Бу Цзингэ с нетерпением ждал обещанного зрелища. Интересно, как отреагирует Чэнь, когда узнает, что его целовали в бессознательном состоянии? Улыбка его становилась всё шире. Но то, что сделала Ваньси дальше, его разочаровало.
Она протянула пиалу Бай Е. Тот с трепетом взял её, предчувствуя недоброе. Они поменялись местами: теперь Ваньси придерживала Нань Фэнчэня, а Бай Е должен был его поить.
Бай Е наклонился, зачерпнул ложку и поднёс к губам князя — тот снова не проглотил ни капли. Когда Бай Е зачерпнул вторую ложку, Ваньси подала голос:
— Он не пьёт. Напои его изо рта.
Услышав такое, Бай Е внутренне содрогнулся. Они же оба мужчины! Как можно…
Он с мольбой посмотрел на княгиню — та отвернулась, делая вид, что её это не касается. Затем взглянул на Бу Цзингэ — тот, прикрыв рот ладонью, наблюдал за происходящим, не собираясь вмешиваться.
Бу Цзингэ, хоть и не увидел бы поцелуя мужчины с мужчиной, но зрелище тоже было то ещё. Уж Чэнь точно взбесится, когда узнает. Так что выручать Бай Е он не планировал.
Поняв, что помощи ждать неоткуда, Бай Е решился. Князь, не вините слугу. Ради вашего спасения мне придётся пожертвовать своей честью. Клянусь, после этого я тут же покончу с собой, чтобы этот позор не запятнал ваше славное имя.
Ваньси, глядя на его обречённый вид, даже стало его немного жаль. Но если не напоить лекарством, Нань Фэнчэнь умрёт — что тогда?
Мысленно попрощавшись с жизнью, Бай Е залпом выпил лекарство, зажмурился и, стиснув зубы, потянулся к Нань Фэнчэню.
В самый последний момент Нань Фэнчэнь внезапно пришёл в себя и, словно безумный, схватился за голову…
Бай Е выплюнул лекарство прямо на пол.
— Я… я принесу ещё. — И пулей вылетел из комнаты.
— А-а-а! — Нань Фэнчэнь корчился от боли.
— Нань Фэнчэнь! — кинулась к нему Ваньси.
— Отойди от него подальше! — строго приказал Бу Цзингэ. Ваньси, увидев его серьёзное лицо, послушалась и отошла.
Как только она отдалилась, боль у Нань Фэнчэня чудесным образом утихла. Он закрыл глаза, а Ваньси с тревогой смотрела на него.
— Что с ним?
— Выйдем, поговорим на улице.
Они отошли в беседку, и Бу Цзингэ рассказал всё, что знал. Ваньси слушала, но многое было ей непонятно.
— Значит, из-за этого «разлучающего любовного яда» он не может приближаться к возлюбленной, иначе его разрывает от боли, вплоть до смерти? — В её мире не было ничего подобного, и рассказ Бу Цзингэ поверг её в шок. Этот мир таил в себе столько опасностей!
— Именно.
— То есть… Нань Фэнчэнь меня любит? — В груди у неё вспыхнула радость.
Бу Цзингэ не хотел это признавать, но с ядом не поспоришь.
— Возможно.
— А этот яд можно вылечить? — Это был самый главный вопрос. Если нет, то какие же они будут нормальные влюблённые?
— В деревне Юйгу, в области Шучжоу.
Узнав всё, что нужно, Ваньси в приподнятом настроении, напевая песенку, отправилась в комнату Нань Фэнчэня.
Когда она вошла, Бай Е как раз закончил поить князя лекарством. Нань Фэнчэнь жестом отпустил его, и, проходя мимо, Бай Е почтительно поклонился Ваньси.
Дверь закрылась. Ваньси остановилась на безопасном расстоянии. Нань Фэнчэнь, увидев это, догадался, что она уже знает о его проклятии.
Он раздумывал, как бы объяснить это недоразумение, но Ваньси опередила его.
— Ты… ты меня любишь? — спросила она с волнением. Ведь они почти не общались, не разговаривали. Такой вопрос казался очень дерзким.
— Княгиня… — он был в замешательстве.
— Зови меня Сяо У. — Её современное имя звучало бы интимнее. Так её звали родители и друзья, и это не казалось бы ей чужим.
Нань Фэнчэнь удивлённо посмотрел на неё, но ничего не сказал.
— Или можешь звать меня Сяо Си. — В именах Е Сиу и Гу Ваньси был один и тот же слог «си», так что подозрений это не вызовет.
— У меня уже есть любимая. И это не ты! — твёрдо произнёс Нань Фэнчэнь.
— А как же яд? — То, что сказал Бу Цзингэ о «разлучающем любовном яде», не сходилось. Неужели он обманул?
— Этот яд очень странный. Возможно, Цзингэ что-то напутал.
— Хорошо. — Ваньси помолчала, потом улыбнулась ему. — Тогда отдыхай.
С этими словами она быстро вышла.
Всю дорогу её мучили угрызения совести. Первое в жизни признание в любви — и такой сокрушительный отказ!
Понуро бредя по коридору, она услышала перешёптывание служанок. Испугавшись, что новость о её позоре уже разнеслась по всей усадьбе, она юркнула в первую попавшуюся дверь.
— Князь ранен, господин Бай Е велел никому не говорить. А императрица уже несколько раз присылала людей спрашивать! — говорила Цай Пин, с тревогой поглядывая в сторону покоев князя.
— Вот именно! Князь ранен в день возвращения в родительский дом. Может, княгиня приносит несчастье? — вторая служанка, Цай Дье, с ненавистью думала о том, что красавец-князь пострадал из-за неё.
— Княгиня всё время ходит с закрытым лицом. Сколько уже времени прошло, а мы так и не знаем, как она выглядит, — добавила Цай Дье, которая иногда прислуживала Ваньси. Та хоть и не обижала их, но вела себя странно.
— Наверное, у неё под платком что-то ужасное? — брезгливо предположила Цай Пин.
— Что врёте? Княгиню обсуждаете? В нашей резиденции бездельников не держат! — строго оборвала их Цинсян.
Служанки испуганно поклонились ей:
— Прости, сестрица Цинсян, больше не будем. — И поспешно ретировались.
Цинсян покачала головой им вслед и уже собралась уходить, как вдруг заметила спешащую куда-то Цззитян. Она окликнула её:
— Сестрица Цзитян, ты куда? Княгиня уже несколько раз спрашивала тебя.
Цзитян сцепила руки, на лице её отразилось напряжение.
— А, княгиня просила поторопить с лекарством для лица. Ну, я пошла, сестрица Цинсян.
Когда Цзитян скрылась из виду, Цинсян презрительно усмехнулась и тоже удалилась.
Обновлено: 20.02.2026