Глава 72 — Глава 72

Глава семьдесят вторая Исяо лениво поинтересовалась у служанки, стоявшей рядом: – А кипяток, что я просила? Служанка, уже посеревшая от ужаса от доносящихся из-за перегородки криков, затряслась и ответила: – Отвечаю младшей супруге, вода уже вскипела, не прикажете ли внести её… – Само собой, – неспешно распорядилась Исяо. – Пусть сначала внесут пустой чан. Всё туда и высыпать. При всеобщем внимании содержимое фарфоровых кувшинов – муравьи, скорпионы, а также крысы из холщовых мешков были высыпаны в чан. Почти одновременно внесли три коромысла с лоханями, из которых валил густой пар кипятка. Послышались грубые шаги: два тюремщика, держа под руки окровавленную человеческую фигуру, вернулись в зал, бросили её на пол, отдали поклон Исяо и Фэн Суйгэ и отошли в сторону. Исяо, мило улыбаясь, указала: – Полейте на его раны мёд и бросьте в чан – пусть муравьи полакомятся. Я слышала, что скорпионы, если их потревожить, начинают убивать друг друга – не знаю, правда ли, сегодня как раз проверим. Что до крыс… хе-хе, говорят, крысы лучше всех умеют пробираться в норы – тоже интересно, правда ли это… Самый пожилой из четырёх старших сановников не выдержал, поднялся и с упрёком сказал: – Младшая супруга применяет такие жестокие методы для выбивания показаний! Даже если вы не боитесь, что это станет известно, неужели не страшитесь возмездия?! Исяо презрительно фыркнула: – Возмездия?? Если бы в мире действительно существовала карма, зачем бы мне понадобилось прибегать к таким методам? Если у вас, ваша светлость, есть возражения, может, передать допрос вам? Старый сановник тут же прикусил язык, бросил взгляд на бесстрастного Фэн Суйгэ и неохотно вернулся на место. Пока служанки подходили, чтобы поливать мёдом тело мужчины, один из тюремщиков заглянул в чан, где копошились ядовитые твари и грызуны, и на его лице расплылась жестокая ухмылка. Он громко воскликнул: – Младшая супруга и впрямь нестандартно мыслит! Впредь прошу вас, младшая супруга, удостоить нас своими наставлениями! Услышав это, несколько человек из тринадцати, стоявших на коленях внизу, затряслись как осиновые листы. Окровавленная фигура на полу изо всех сил пыталась отползти подальше от чана, слабо выкрикивая: – Убейте меня… прикончите сразу… – Ещё даже по-настоящему не начали, а ты уже не можешь терпеть? – холодно усмехнулась Исяо, глядя на уже изменивших в лице остальных узников. – Можете пока использовать это время, чтобы хорошенько подумать: говорить или нет. И не вздумайте надеяться на лёгкую смерть! Кто посмеет сделать лишнее движение – того признают виновным и казнят всю его семью! Тюремщики, словно тигры и волки, набросились на мужчину, подняли его и швырнули в чан. В зале пыток тут же раздался раздирающий душу крик. Тюремщики со всех сторон прижали его палками, не давая вылезти наружу. Вскоре край чана был весь в кровавых отпечатках от его ударов. Служанки в ужасе заплакали. В прежде мёртвой тишине зала пыток теперь эхом разносились леденящие душу душераздирающие вопли и причитания женщин, от которых кровь стыла в жилах. Спустя четверть часа крики в чане постепенно стихли. Исяо жестом подозвала ответственного тюремщика: – Вытащите его. Ещё не кончено, не дайте ему умереть раньше времени. Мужчина, едва дыша, рухнул на пол. Его тело было чёрным от муравьёв, лишь конечности изредка дёргались. Несколько скорпионов и крыс упали с него и начали расползаться в стороны, вызвав переполох среди стражников. Служанки с визгом разбежались. Исяо уже было стало неловко, но взгляд, упавший на тринадцать коленопреклонённых внизу, заставил её стиснуть зубы. Она тихо, но грозно процедила: – Чего испугались? Рядом же вода! Тюремщик на мгновение опешил, затем широко ухмыльнулся, шагнул вперёд, с силой выдохнул, поднял одно из вёдер и выплеснул обжигающе горячую воду на мужчину. Вслед за оглушительным рёвом по полу расползлось облако воды с паром, усеянное бесчисленными чёрными точками. Расползавшиеся скорпионы и крысы вместе с самим мужчиной забились в этой клубящейся массе. Пока Фэн Суйгэ смотрел на это на его лбу выступила испарина. Он повернулся к Исяо и увидел, что её взгляд тоже стал отсутствующим. Он тихо вздохнул и прошептал: – Дай закончить мне. – Нет, – Исяо тут же очнулась, поднялась и твердой поступью зашагала к узникам. Роскошные одежды, расшитые золотыми нитями, медленно поволоклись по влажному полу. – Вы уже решили? Если будете упорствовать в нежелании говорить, у меня не останется выхода… придётся переламывать вам позвонок за позвонком. Полагаю, принц не будет против содержать вас до конца ваших дней. Снизу донёсся стук зубов. Холодный взгляд Исяо метнулся в ту сторону, она указала на трясущегося как в лихорадке человека и с жестокой улыбкой сказала: – Следующий – ты. – Младшая супруга, пощадите! – тотчас взвизгнул тот человек. – Мы всего лишь исполняли приказ, у нас не было выбора! – Чей приказ?! – в глазах Исяо вспыхнул странный блеск, её испепеляющий взгляд заставил опустить головы нескольких других, пытавшихся остановить говорящего. – Это… это господин Юй! – зарыдал мужчина. – Мы ни при чём! Четверо старших сановников пришли в смятение. Фэн Суйгэ тоже мрачно поднялся. Поймав вопросительный взгляд Исяо, он сквозь стиснутые зубы выдавил три слова: – Это наложница Чжуан! Опираясь на руку служанки, Фэн Сиян сошла с императорских носилок. Вчера, немного поговорив с вдовствующей императрицей, она уже собралась было откланяться, но та настояла, чтобы она осталась на трапезу. Сиян согласилась. За столом императрица рассказала много забавных случаев из детства Ся Цзинши. Сиян так увлеклась, что не заметила, как время пролетело. Когда же она спохватилась, время закрытия ворот дворца уже прошло, и пришлось заночевать во внутренних покоях. Войдя во дворец Миндэ, она почувствовала беспокойство – не только из-за ночёвки вне дома без предупреждения, но и потому, что слова императрицы не выходили у неё из головы: – Сможешь ли ты всегда быть стойкой, проявлять к нему понимание, заботиться о нём… Можно ли так любить человека? Возможна ли в этом мире такая любовь? Фэн Сиян пребывала в смятении, смутно слыша собственные слова: – Смогу. Ради него я смогу. Чтобы завоевать его сердце, я готова ни перед чем не останавливаться. Императрица улыбнулась, ласково погладила её по волосам: – Я действительно не ошиблась. Ты и впрямь хорошая девочка. Женитьба на тебе – это действительно большое счастье для него. Несмотря на её мягкий тон, у Сиян по спине внезапно побежал холодок. Наконец она нашла Ся Цзинши у пруда Нинби. Он был в длинной парчовой накидке небесно-голубого цвета с золотой вышивкой и спокойно стоял, глядя на лотосы, заполнившие пруд. Фэн Сиян замедлила шаг, подошла и тихо окликнула: – Муж… Почти одновременно Ся Цзинши обернулся. В бесчисленных снах она видела, как он оборачивается – не по какой-то причине, а просто так. Обернуться с лёгкой улыбкой, с ясным и чистым, умиротворённым и тёплым взглядом. И сейчас, как в тысячах его поворотов в тысячах её ночных грёз, без привычной холодный резкости, исполненный безграничного одиночества и величия, Ся Цзинши медленно повернулся, бросил на неё насмешливый взгляд и спросил: – Вернулась? – Вернулась», – подавив сердцебиение, с улыбкой ответила Сиян. – Вдовствующая императрица отправила меня обратно на своих носилках. Ся Цзинши приподнял бровь: – Какое впечатление произвела на тебя императрица? На лице Сиян появилось мечтательное выражение: – Императрица очень похожа на мою покойную матушку. Хотя я её и не видела, но чувствую, что матушка должна была быть именно такой – и прекрасной, и доброй. – Неужели, – тихо рассмеялся Ся Цзинши. – Похоже, вы с императрицей хорошо побеседовали. – Угу, – Сиян, вся во власти радости от того, что он сам заговорил с ней, совсем не заметила холодок в глубине его глаз. – Императрица тоже очень беспокоится о муже… – Конечно, – перебил её Ся Цзинши. – Если бы она обо мне не беспокоилась, то в этом мире обо мне уже никто бы не беспокоился. – Это не так, – Сиян с лёгким румянцем опустила голову. – Даже если все в Поднебесной перестанут беспокоиться о муже, у мужа всё равно останется Сиян. Ся Цзинши пристально посмотрел на неё несколько мгновений, затем внезапно громко рассмеялся и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл.