Глава 58 — Глава 58

Глава пятьдесят восьмая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) Исяo молчала. После того как она яростно ударила себя в грудь, она молча сидела на месте, не двигаясь, с выражением упрямства, разрывающим сердце. Она могла вынести тысячи проклятий и клеветы от всего двора Сушa, но не могла вынести этого одного презрительного взгляда Фэн Суйгэ. Оказывается, жизнь и вправду всего лишь обман. Обманывает людей, заставляя то радоваться, то печалиться, а в конечном итоге, не приобретя ничего, разрываться от боли. И никто не мог понять эту боль, проникающую до мозга костей, до самого донышка сердца, лучше, чем она, уже испытавшая подобное. Такая душевная рана никак не может сравниться с физическим увечьем. Она до смерти боялась этой боли и наконец поняла: лучше с самого начала ничего не иметь, чем снова рухнуть в пучину страданий. В этой удушающей атмосфере Фэн Суйгэ внезапно не выдержал, бросился к ней и крепко обнял. – Исяo, почему ты не объясняешь? Стоило бы тебе объяснить, и что бы ты ни сказала, я поверю тебе... – Ты и вправду поверишь? – спокойно сказала Исяo. – Если бы ты верил мне, какая разница, объясню я или нет? На самом деле, все то счастье и снисходительность, что ты проявлял все эти дни, – всего лишь самообман. Ты не можешь не придавать значения моему прошлому. Поэтому, пока еще не поздно, отпусти меня! Слова Исяo заставили плечи Фэн Суйгэ вздрогнуть. – Не смей так говорить! Ты не думай уйти от меня! Он изо всех сил сжимал ее в объятиях, желая вдавить ее в свое тело, чтобы отныне они стали плотью и кровью друг друга. – К чему? – Исяo широко раскрыла глаза. – Разве взаимные муки так забавны? Может, тебе и интересно, но я очень устала. Я больше не могу играть. Игра окончена, я сдаюсь. – Я не соглашусь, – в панике мертвой хваткой обнял ее Фэн Суйгэ, его слова были бессвязны. – Только что я сказал неправильно, бей меня, ругай меня, только не злись. Я не буду спрашивать, больше никогда не буду. Впредь, когда захочешь, сама объясни мне. – Она горько усмехнулась. – Если бы ты верил мне, никогда не поверил бы им – принц Фэн, я умоляю тебя, отпусти меня! Фэн Суйгэ опустился на одно колено перед ней, склонил голову и уперся ей в плечо. Его голос был слаб, почти неслышен. – Прости... я сказал неправильно, я не хотел ранить тебя. – Я знаю, – она вдруг улыбнулась. – Но зачем извиняться? Ты не сделал мне ничего плохого, даже не раз ради меня противостоял своему отцу и сановникам. А я все время злила и мучила тебя. Почему ты меня не ненавидишь? Почему не отослал меня подальше? – Не смей покидать меня! На других мне наплевать, только не на тебя, слышишь? Он был властным, как ребенок, в своеволии и упрямстве сквозила некая беспомощность. В глазах Исяo мелькнула задумчивая растерянность. – Почему? – отсутствующим тоном спросила она. – Почему? – голос Фэн Суйгэ звучало крайнее изумление. – Ты до сих пор спрашиваешь меня почему? Раньше, когда я говорил, что люблю тебя, ты ни разу не услышала меня? – Любовь? Не то чтобы я не верила, я просто не вижу ее, – она рассмеялась. – Разве любят, мучая другого? Разве бывают на свете такие чувства? Я не понимаю таких сложных вещей. Я знаю лишь, что любовь – это любовь, боль – это боль, а вред – это вред. Неважно, по какой причине, удар от любви и удар от ненависти одинаково могут лишить жизни. Если такие мучения – выражение твоей любви, то лучше уж правда зарежь меня одним ударом, будет честнее. Фэн Суйгэ, казалось, немного замешкался. Спустя мгновение, с трудом выговорил: – Я заревновал, Исяo. Я признаю, что посылал людей в Пинлин разузнать о тебе. Но то, что они сообщили, свело меня с ума от ревности. Я изо всех сил пытался успокоиться, но не смог. Я хотел узнать о твоем прошлом. Не спрашивал тебя в лицо, потому что боялся, что ты неправильно поймешь мои намерения... Он с жаром смотрел на нее, в глазах его читалась надежда, словно он ждал, что из ее уст прозвучит истина. – Не жди, я не буду объяснять, – на лице Исяo появилась леденящая душу улыбка. Ся Цзинши стоял рядом с вороным боевым конем и тихо о чем-то беседовал с Сяо Вэйжанем. На нем была та черная накидка, что она так любила, с темно-красными лацканами и подолом, вышитым переплетающимися коралловыми лозами. Под его широким лбом – мечеподобные брови, взлетающие к вискам, глубокие, как водовороты, черные зрачки. Его ресницы изредка мягко вздрагивали, рассекая рябью море ее сердца. Под высоким прямым носом – тонкие губы, но слова, что слетали с них, всегда были ранящими. Ся Цзинши внезапно обернулся и прямо встретился взглядом с Фэн Сиян. В его глазах Фэн Сиян увидела лишь холодность и суровость. Фэн Сиян мигнула, пытаясь послать ему сладкую улыбку, но Ся Цзинши словно не заметил, равнодушно повернулся назад и продолжил разговор с Сяо Вэйжанем. Фэн Сиян в расстройстве опустила голову, теребя расшитые золотыми нитями манжеты. В ее рукаве был спрятан тайно переписанный управителем Хуаном перед отъездом текст письма Ся Цзинши к Фэн Суйгэ. Конверт уже был измят и порван ее руками. Если бы не увидела собственными глазами, она никогда бы не поверила, что этот холодный и бесчувственный мужчина может запомнить столько мелочей, мелочей о другой женщине – "Исяo просто импульсивна, любит упрямиться и спорить с людьми, но она очень добра, и если ты проявишь к ней немного доброты, она вернет тебе десяткратно, так что не стоит беспокоиться, что она избалуется от любви. У Исяo много мыслей, поэтому не стоит беспокоиться, что с ней не о чем говорить. Если вдруг не найдется темы, спроси ее о луках и стрелах – она может говорить об этом без остановки, пока ты не уснешь. Исяo очень привередлива в еде. Она любит соленую и острую пищу, не любит зеленые овощи, не любит ростки бобов, из фруктов единственное, что не любит, – это бананы. Исяo любит лежать на подоконнике и смотреть на луну, даже зимой, но всегда забывает потеплее одеться и перед сном всегда забывает закрыть окно. Исяo не особо привередлива в одежде, но очень любит простые белые наряды, потому что их любила ее мать. Исяo всегда была очень почтительна к родителям. Скоро годовщина смерти ее матери. Если будет удобно, прошу тебя помочь ей устроить подношения... ...На самом деле, она очень проста, как несмышленый ребенок, так что прошу наследного принца Фэн проявить особое внимание. Упомянутое в письме дело ваш покорный слуга постарается уладить как можно скорее. Благодарю" Подписи нет. Его сильные, уверенные иероглифы выстроились в строки, словно отравленные плети, хлещущие ее сердце. Нин Фэй и Сюэин не спеша приближались, по дороге в чем-то упрекая друг друга. Хотя Сюэин выглядела рассерженной, во всем ее облике сквозила сияющая живость, а большие глаза казались еще более выразительными. Она снова невольно возмутилась несправедливостью судьбы. Обе женщины, обе вышли замуж. Чем заслужила Фу Исяo, что заняла все мысли двух абсолютно прекрасных мужчин? Обе женщины, обе вышли замуж. На лице Лин Сюэин – счастье новобрачной, а на ее собственном – лишь безжизненная тоска... Впереди раздались оклики, пора было отправляться. Фэн Сиян приподняла занавеску паланкина и окликнула проходившую мимо Лин Сюэин: – Сюэин, в долгой дороге может быть скучно, не возражаешь подсесть ко мне, будет с кем поболтать по пути. Сюэин слегка замедлила шаг, приподняла бровь и улыбнулась: – К сожалению, не получится. Нин Фэй уже пообещал научить Сюэин ездить верхом по дороге. Так что благодарю госпожу за добрую волю и откланиваюсь. Сказав это, она склонилась в почтительном поклоне, безупречном с точки зрения этикета. Фэн Сиян натянуто улыбнулась. – Ладно, если устанешь и захочешь вернуться в повозку, можешь подойти ко мне. Здесь просторнее и удобнее... – Думаю, вряд ли мы слишком устанем, – вежливо перебил ее Нин Фэй. – Уже собираются трогаться, ваш слуга должен проводить Сюэин устроить вещи.