Глава 53 — Глава 53

Глава пятьдесят третья Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) Долгой-долгой ночью Фэн Сиян видела долгий-долгий сон. То были радости, осевшие в прошлом, но теперь печальные и растерянные, затянутые тонкой вуалью, далёкие, словно цветы в тумане, и когда она оглядывалась назад казалось, что прошли целые эпохи. Все эти невзгоды, несчастливая судьба, должно быть, результат великого зла, совершённого в прошлой жизни, из-за которого в этой она страдает так сильно. Она действительно не ожидала, что, прожив полжизни в славе, закончит так плачевно. Она, должно быть, чувствовала несправедливость. Его однажды явленная нежность была подобна ножу, что постоянно скользил по её сердцу, оставляя кровоточащие раны. Если бы она действительно была уверена в победе в этой любовной борьбе, откуда бы столько обиды? Но если не пережить это... Если не пережить, жизнь подобна сну: боишься, что чувства будут растрачены впустую, привязанность разлетится в пыль, жизнь бессмысленна, смерть бесполезна. Весь этот бренный мир * – ничего более, чем любовь и ненависть, жизнь и смерть. Иероглиф "любовь" – каждый его штрих при написании причиняет боль. И всё это – лишь непреодолимые привязанности в мирской суете. Во сне по-прежнему было красивое лицо Ся Цзинши, но такое утончённое, что она не могла вспомнить подробностей. Она лишь помнила застывшую меланхолию в его глазах при том мимолётном взгляде много лет назад и остаточную нежную наивность, невольно проявлявшуюся в его чертах. Но сейчас единственное, что можно ясно увидеть, это те потрясшие её сон глаза, невероятно холодные. Внезапно поднялся ветер, лепестки, тонкие как крылья цикады, закружились в вихре, поднимая лёгкую красную дымку, заполнившую небо. В его памяти, должно быть, тоже был тот оттенок тёмно-красного. Они медленно текли по его чёрным волосам, подхваченные ветром, лепесток за лепестком, образуя неровные клубы дыма, мимолётные, с лёгким ароматом, рассеивающимся прежде, чем он успевал его почувствовать. Но она знала – это была мандрагора, тёмно-красная, словно яркое пламя, беззвучно расцветающая для него. Те тёмно-красные лепестки и во сне рассыпались на землю. Она наклонилась, чтобы собрать пригоршню уцелевших красных лепестков, но в мгновение ока они рассыпались в могильный холм, оставив лишь тоску одиночества, извивающуюся, как кровь, несущую одержимость, обиду и ненависть, обволакивающую её и уносящую в загробный мир, на каждом шаге вздымающую кровавые брызги. Это была очень долгая ночь и очень долгий сон, полный слоёв ярко-алого, без другого берега. Фэн Сиян очнулась от этого сна, всё ещё чувствуя усталость. Воздух был наполнен тонким ароматом, принесённым ночным ветром. Она в полусне пробормотала: – Мандрагора... – едва произнеся это, полностью очнулась. В клубах дыма ощущался молочно-белый сладкий запах. Оказалось, это был аромат лотоса, горящий в серебряной курильнице в форме орла. Только тогда она успокоилась. Её взгляд переместился на письменный стол и замер. На столе лежала стопка бумаги с узорами из золотой пыли, драконов и фениксов на розовато-золотом фоне, с мягкой текстурой. На этот раз управляющий Хуан привёз секретное письмо от отца. В письме отец спрашивал о её текущих делах и особенно наказывал ей хорошо заботиться о здоровье, стремиться поскорее родить Ся Цзинши наследника, чтобы укрепить её положение в Цзиньсю. Сиян горько усмехнулась. С учётом отстранённости и холодности Ся Цзинши к ней, приблизиться к нему уже было трудновато, где уж тут возможность родить наследника. Как же ответить на это письмо? Внезапно она вспомнила письмо, которое брат написал Ся Цзинши. Что брат мог сказать ему? Возможно, велел Ся Цзинши хорошо о ней заботиться, а возможно... что-то об Исяо. Тогда она вспомнила восковую бумагу с узором свернувшегося дракона на столе Ся Цзинши. Хотя стояла жаркая летняя пора, её вдруг пробрала дрожь. В юбке "хвост феникса" розового и ярко-фиолетового цветов, тщательно скрыв следы беспокойной ночи розовой пудрой, Фэн Сиян с несколькими полураскрытыми лотосами в руке направилась в кабинет Ся Цзинши. Фэн Сиян появилась внезапно, и поскольку она шла очень быстро, стража у кабинета едва успела громко доложить о её приходе, как она уже с улыбкой толкнула дверь. Выражение лица Ся Цзинши было обычным, он словно невольно взял и открыл книгу, прикрыв лежащие на столе документы. – Муж занят? – легко спросила она, опуская лотосы, взяла с полки-многоцветницы подходящую большую фарфоровую вазу и принялась расставлять в ней лотосы. – Утром Сиян прогулялась у лотосового пруда, увидела, что новые цветы как раз пышно цветут, сорвала несколько для себя и заодно принесла мужу несколько штук. Ся Цзинши молча наблюдал за её действиями, словно ожидая, когда она объяснит цель визита. Когда она с заметным усилием подняла вазу, он наконец поднялся, подошёл, взял у неё из рук вазу и поставил на столик из красного дерева. Фэн Сиян отступила на несколько шагов, осмотрела вазу слева и справа и с удовлетворением кивнула: – Так вся комната будет выглядеть намного живее. Увидев, что Ся Цзинши безмолвно вернулся на своё место, Фэн Сиян не оставалось ничего, кроме как спросить: – Муж может помочь Сиян? Ся Цзинши немного помедлил, но всё же ответил: – Говори. Фэн Сиян достала из рукава секретное письмо Фэн Цишаня и положила перед Ся Цзинши. – Отец передал Сиян с управляющим Хуаном письмо... Ся Цзинши мельком взглянул на конверт, но не выразил намерения брать его. Сиян пришлось сказать: – Муж не хочет прочесть? – Если у княгини есть просьба, пусть прямо скажет, – равнодушно произнёс Ся Цзинши. – Вот в чём дело, – Фэн Сиян расцвела улыбкой. – Сиян хотела бы, чтобы муж написал ответное письмо, так отец будет спокоен... Ся Цзинши слегка нахмурился. – Письмо, написанное тебе императором, мне неудобно читать. – Как же так, ты же мой муж, между членами семьи не может быть неудобств, – сказала Фэн Сиян. Внезапно она заметила на его столе украшение голубого цвета – она не раздумывая взяла его в руки. Это была изящно сделанная стеклянная шпилька. Но как она здесь оказалась? На лице Ся Цзинши не отразилось никаких изменений. Видя её любопытство, он слегка улыбнулся: – Это высший сорт стекла, произведённый в императорской печи столицы, чистого цвета и твёрдой текстуры. Если при поездке в столицу состоится открытие печи, можно купить и других расцветок. Сердце Фэн Сиян дрогнуло, она улыбнулась: – Вообще-то, эта очень хороша... – Эта не подходит, – Ся Цзинши без раздумий категорично отказал. – Её кое кто забыл у меня, через несколько дней нужно вернуть. – Тогда ладно, – улыбка Фэн Сиян не уменьшилась, она протянула шпильку обратно ему. – Кстати, разве брат не передавал тебе письмо? Он упоминал о моей нефритовой подушке? В тот раз я уезжала в спешке и оказывается забыла взять её... В глазах Ся Цзинши мелькнула незаметная насмешка, но он ничего не сказал. Он убрал шпильку за пазуху, из лежащих на столе книг достал уже распечатанный конверт и протянул Фэн Сиян: – Кажется, не упоминал. Но я читал поспешно, мог и пропустить. Может, княгиня сама перечитает? Под его холодным взглядом Фэн Сиян смутилась больше, чем следовало бы. Она поспешно замахала руками: – Если муж не видел, значит, нет. Та вещь не так уж и нужна. Но это письмо отца... – она подняла письмо в руке. – Если тебе есть что сказать, говори прямо, – кончики пальцев Ся Цзинши постучали по столу, издавая лёгкий звук, в тоне тоже начало проявляться нетерпение. – У меня ещё много дел.