Глава 21 — Глава 21

Глава двадцать первая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) Неизвестно, когда и кто начал, но гости один за другим стали покидать свои места, чтобы преподнести свадебные дары. На подносах сменяли друг друга дорогие подарки всех цветов и оттенков. Ся Цзинши отвел взгляд, поднял инкрустированную нефритом чашу и со сдержанной улыбкой стал разглядывать янтарное вино. Некоторые стремились таким образом угодить принцессе Сиян, любимице правителя, другие, трепеща перед авторитетом государя, не смели проявить небрежность. Но среди всех этих даров не было ни одного, преподнесенного от души, с искренними поздравлениями по случаю его свадьбы. Да и он сам не испытывал радости, подобающей новобрачному. Браки среди детей знати и правящих домов всегда были не более чем политическим фарсом. Почувствовав молчание Ся Цзинши, Фэн Сиян отхлебнула вина и под этим предлогом украдкой взглянула на него. На его лице по-прежнему играла легкая, как дымка, улыбка, а глаза оставались холодными, как звезды. Хотя он находился рядом, его сердце было так далеко, будто происходящий свадебный пир не имел к нему никакого отношения. Фэн Сиян вдруг почувствовала себя бессильной. Радость, переполнявшая ее сердце последние несколько дней, постепенно рассеялась. Даже став его женой, она не удостоилась его пристального внимания? Тепла в его глазах и так было немного, но даже его крупицы не достались ей... Возможно, что-то почувствовав, Ся Цзинши внезапно повернулся к ней. Фэн Сиян не успела отвести взгляд, и вся ее печаль оказалась как на ладони перед его ясными глазами. – Ты плохо себя чувствуешь? – тихо спросил он, забирая у нее чашу. – Вино слишком крепкое, не пей много. Его нежность внезапно озарила мрак в ее сердце. Фэн Сиян ответила ему сияющей улыбкой, взяла обратно чашу и медленно поднялась, обратившись к собравшимся. Ее движение мгновенно привлекло всеобщее внимание. Длинные ресницы Фэн Сиян изящно приподнялись, а во всем ее облике читалось благородное очарование. В зале воцарилась тишина. – Сегодня мой супруг преподнес мне роскошную корону с фениксами. И я хочу сделать ему ответный подарок, но не знаю, что ему понравится, – ее голос слегка дрожал. – У меня есть только я сама, и я готова всей душой отдать себя ему. Отныне я сделаю все возможное, чтобы быть хорошей женой, разделять его заботы, делить с ним славу и позор, идти с ним рука об руку – и пусть небо и земля, пусть все люди станут свидетелями моих слов! С этими словами она осушила чашу. Когда нефритовая чаша коснулась стола, неясно, от вина или от волнения, но ее щеки залил румянец, а в глазах вспыхнул необычайный блеск. В зале по прежнему царила тишина. Чья-то чаша опрокинулась, и вино капля за каплей стекало со стола на пол, но ни один слуга не осмелился подойти вытереть. Фэн Суйгэ с изумлением смотрел на сияющую девушку. Неужели это его младшая сестра Сиян, которую с детства все баловали? Всего несколько дней назад она была озорной девчонкой, которая, пользуясь предстоящей свадьбой, выпрашивала у него драгоценные украшения и безделушки. А сейчас девичья застенчивость, кажется, покинула ее, уступив место страстному стремлению к любви. На лице Ся Цзинши читалось лишь недоумение. Четыре года назад, когда гонец из Священного города привез указ, он услышал, что принцесса Сиян поклялась выйти замуж только за него. Тогда это тоже вызвало у него вопросы, но он не стал задумываться об этом слишком глубоко. Однако сегодня, услышав такие слова из ее уст, он начал подозревать, что, возможно, упустил нечто очень важное. Хотя Лин Сюэин уже слышала от Фу Исяо, что Фэн Сиян отличается неординарными словами и поступками, но сейчас не могла сдержать удивления. Она взглянула на Исяо, но та лишь выразительно показала ей: "Привыкнешь". Тогда Сюэин посмотрела на стройную фигурку в голубом на возвышении, и в сердце ее шевельнулось сожаление. Если бы Фэн Сиян не была принцессой Суша, если бы она не оказалась втянута в эти мутные политические воды, возможно, они могли бы подружиться, и втроем странствовать по свету, смеясь под солнцем и луной... Среди всеобщего молчания Фэн Цишань вздохнул: – Такая искренность и прямота – среди всех моих дочерей только Сиян на такое способна. Ся Цзинши, не обмани ее ожиданий. Фэн Сиян почувствовала в словах отца ноты напутствия и, не в силах побороть смущение, поспешила сесть. Многие из сидевших внизу сановников растили ее с детства и, увидев ее редкую застенчивость, разразились дружным смехом. Ся Цзинши улыбнулся: – Если чувства будут долгими, к чему сладкие речи? – Хорошо! – рассмеялся Фэн Цишань. – Теперь я спокоен. Сиян, ты уже взрослая. После замужества не стоит вести себя так же своевольно, как раньше. Стань сдержаннее. Когда отца не будет рядом, учись сама принимать решения. Ох, как же я за тебя беспокоюсь... Фэн Сиян сначала покорно кивала, но, услышав его грустные слова, вновь покраснела, и на глазах её выступили слезы. – Отец, сегодня ведь мой свадебный день, не говори таких печальных вещей, – капризно сказала она. Фэн Цишань, увидев, что она вот-вот расплачется, поспешил прогнать грусть и, чтобы скрыть смущение, поднял чашу и отпил залпом, словно отвечая на тост Ся Цзинши. Вдруг снизу раздался негромкий, но отчетливый голос: – Мы тут все дары преподносим, а что, люди Цзиньсю все с пустыми руками пришли? Не успели слова прозвучать, как в зале поднялся гул обсуждений. Ся Цзинши и Фэн Сиян одновременно нахмурились и посмотрели вниз. Говоривший был одет в имбирно-желтый атласный ханьфу с узором из летучих мышей, но по осанке и манерам было видно, что он военный. Сейчас он бросал Ся Цзинши вызывающие взгляды. Фэн Сиян строго сказала: – Сюнь Сян, если ты пьян и собираешься дурачиться, убирайся отсюда, не позорься! Военный по имени Сюнь Сян, получив такой выговор при всем дворе, смутился, но, заметив, что государь Фэн Цишань не выражает недовольства, снова осмелел и встал, чтобы парировать: – Я лишь констатирую факт. Разве Цзиньсю не хвастается своим богатством и многочисленностью? Почему же в решающий момент они прячутся в стороне? Сиян уже собиралась рассердиться, но Фэн Цишань вовремя вмешался: – Генерал Сюнь, гости – это гости, не будь грубым. Сюнь Сян, услышав слова императора, хоть и не высказался до конца, но не осмелился продолжать и с негодованием сел на место. Фэн Цишань скользнул взглядом по бесстрастному лицу Ся Цзинши и добавил: – Древние говорили: „И с пустыми руками можно прийти с добром“. Главное – намерение, а не количество подарков. Не говори лишнего. Фэн Суйгэ окинул взглядом верхние и нижние ряды и все понял. Очевидно, отец намеренно потворствовал Сюнь Сяну, но с какой целью – было неясно. Он предпочел промолчать и продолжил наблюдать. С другой стороны поднялся худощавый мужчина и почтительно сказал: – Государь мудр. Мы не хотим быть невежливыми, но свадьба принцессы Сиян – событие государственной важности. Разве можно отделаться одной золотой короной? Нин Фэй не выдержал и гневно воскликнул: – Еще по дороге его высочество трижды отправлял в Суша свадебные дары. К тому же, по возвращении в Цзиньсю состоится еще один большой пир, где его будут поздравлять знатные гости со всех земель. Неужели вы собираетесь снова принести подарки, когда отправитесь в Цзиньсю? Мужчина запнулся, и со стороны Цзиньсю раздался дружный смех. Представители Суша, чувствуя, что потеряли лицо, зашумели, перебивая друг друга. Увидев, что между двумя сторонами назревает спор, Фэн Цишань безмолвно поставил золотой кубок на стол, и шум мгновенно прекратился. Довольный, он оглядел зал и тяжело промолвил: – Хватит спорить. Переругиваться из-за свадебных подарков – это неприлично. Сиян тоже почувствовала неоднозначность его слов и, боясь, что Ся Цзинши рассердится, тихо сказала: – Этот Сюнь Сян когда-то просил у отца моей руки, но отец отказал. Вскоре после этого была назначена наша свадьба, и с тех пор он тебя ненавидит. Не обращай на него внимания. Ся Цзинши рассмеялся, услышав ее откровенность: – В его словах есть доля правды. Я действительно не все продумал. В следующий раз буду внимательнее. С чего бы мне сердиться? Сиян фыркнула и бросила на него взгляд: – А сколько раз ты собираешься жениться? – едва сказав это, она поняла, что проговорилась, и, увидев насмешливое выражение его лица, покраснела и пробормотала: – Я пошутила. Я не буду против, если ты заведешь наложниц. Но Ся Цзинши лишь улыбнулся и ничего не ответил. Пока они обменивались этими репликами, Сюнь Сян внизу уже кипел от злости. Он встал на колени и громко произнес: – Ваше величество, я прошу разрешения сказать! Фэн Цишань поднял бровь: – Это не дворцовое собрание, говори. – Благодарю, – Сюнь Сян бросил взгляд на Нин Фэя. – Я прошу разрешения сопровождать принцессу в Цзиньсю и заодно доставить туда "наши дары", чтобы преподнести их принцессе на пиру. В зале снова поднялся шум, волна возмущения нарастала. Сюэин издалека разглядела выражение лица Фэн Цишаня и холодно усмехнулась: – Он намеренно потворствует им, чтобы поставить нас в неловкое положение. Исяо и без того была не в духе, а шум еще больше ее раздражал. – Если бы это была обычная семья, можно было бы перевернуть стол и уйти, – с досадой сказала она. – Но здесь нельзя ни уйти, ни остаться. Просто кошмар. Сяо Вэйжань сидел с ними за одним столом и, услышав жалобы Исяо, тихо предостерег: – Не горячитесь. Завтра мы уезжаем, нельзя допустить ошибок.