Глава 18 — Глава 18

Ким А Ран нахмурилась. — …Эй. Я вообще-то собиралась попросить тебя оплатить его, в курсе? Та штука, которую ты использовал в прошлый раз, снизила выходную мощность на 90%. — Хм. Я вхожу. — Эй, подожди— Я подчеркнуто прихрамывая вошел в портал. Вжух. Нахлынуло легкое ощущение полета. Внутри портал оказался обычным коридором телестудии. Зал ожидания 1, Зал ожидания 2, Зал ожидания 3 — всё было заставлено подобными комнатами. — Соль Ха Ун, верно? — подошел ко мне сотрудник у входа. — Да. — Вот. Приклейте это куда-нибудь на видное место. Чтобы сразу бросалось в глаза. Гигантская наклейка с надписью [Соль Ха Ун]. Я шлепнул её себе на грудь. — Ожидайте в Зале ожидания 3, пожалуйста. — Понял. Я вошел в Зал ожидания 3, как и было велено. Внутри уже находилось около восьми других финалистов. Никто и взглядом меня не удостоил. Все были заняты делом: кто-то с напряженным лицом делал глубокие вдохи, кто-то болтал, а кто-то листал короткие ролики в соцсетях. — — Запись начнется через час. Когда назовут ваше имя, следуйте за персоналом на основную съемочную площадку… Голос Ким А Ран прогремел из динамиков под потолком. Основная съемочная площадка [Исследования Лабиринта NaN]. На огромной сцене установлено 96 кресел, расставленных в форме пирамиды. На самой вершине красуется ослепительное кресло первого места. Чуть ниже, на втором ярусе, места для 2-го и 3-го рангов; на третьем — с 4-го по 7-й; на четвертом — с 8-го по 15-й… Это была культовая расстановка для открытия серии Исследование Лабиринта. — Мотор. По сигналу продюсера Юн Са Хёка на площадку первыми вошли двое независимых кандидатов, не привязанных к агентствам. — Ого. Потрясающе. — Масштабы огромные. О, так вот они — эти кресла. [Ли Дон Хёк] и [Ким Юн Со]. Мужчина и женщина с приколотыми к груди именными табличками оглядываются по сторонам, реагируя с явным любопытством. Для продюсера Юн Са Хёка они не представляют ничего особенного — просто участники нижнего эшелона. — Так, э-э, куда сядешь? Я слышала, в начале можно выбирать любое место. — спросила женщина. — О, я пойду сюда… скромненько сяду. Мужчина занимает 40-е кресло. Женщина на мгновение колеблется, прежде чем устроиться на 20-м. Они обмениваются короткими взглядами и без особой причины неловко посмеиваются. — Тебя ведь зовут Ли Дон Хёк, верно…? — Да. Я Ли Дон Хёк. Мне 22. — О, а мне 23. Ким Юн Со. Как-то это, ну, немного неловко, да? — Ха-ха, точно. А я тебя знаю, Ким Юн Со. — О, правда? — Ага. Ты ведь маг? Еще и Ютуб ведешь? Топ. Отчетливый, тяжелый шаг прервал их болтовню. Оба обернулись на звук. Третий независимый кандидат. Мужчина с каштановыми волосами, уложенными «запятой», шел по сцене, напоминающей подиум. Его пропорции и телосложение казались почти нереально идеальными. Даже в простой рубашке его присутствие было поразительным — человек, источающий харизму звезды одним своим видом. На табличке у него на груди значилось: [Кан Хён]. Он вошел на площадку. У Ли Дон Хёка непроизвольно расширились глаза, а Ким Юн Со прикрыла рот обеими руками. Кан Хён подошел и сел, даже не взглянув на номер на спинке кресла, словно у него не было ни малейшего желания претендовать на вершину. 10-е кресло. — Вау… — …… Ли Дон Хёк и Ким Юн Со поглядывали на Кан Хёна, но не решались заговорить с ним. Атмосфера стала странно напряженной. Черты его лица были мягкими от природы, однако ничего не выражающее лицо несло в себе остроту, подобную лезвию клинка. — — Ого, так вот как выглядят декорации? — Всё совсем иначе, чем в прошлом сезоне. Тогда всё было по уровням. Следом вошли четверо независимых кандидатов одной группой. Судя по всему, они были довольно близки: их голоса звучали громко и оживленно. — О, должно быть, это те самые ранговые кресла… — Ага… — А? Топ. Их разговор резко оборвался. Вероятно, из-за Кан Хёна. Подавленные присутствием всего одного человека, они тихо перетасовываются и усаживаются в случайные кресла, намеренно избегая зрительного контакта и выискивая глазами камеры. — Тук. Тук. На этот раз разнеслось совершенно иное эхо. Звук был такой, будто что-то твердое ударяется о землю. Семь участников, включая Кан Хёна, обратили внимание на источник шума. Там стоял довольно своеобразный мужчина. — …Что не так с этим парнем? — О. Он тоже прошел. Ким Юн Со, 23 года, первой подала вид, что знает его. — Ты его знаешь? — Видела на отборочных для магов. Начнем с того, что у него длинные волосы — стиль, который идеально подходит его декадентскому образу. Он высокий, с хорошими пропорциями, но всепоглощающая аура меланхолии, кажется, затмевает всё остальное. Возможно, виной тому хромота или трость, крепко зажатая в левой руке. Имя на его груди гласит: [Соль Ха Ун]. Тук. Тук. Опираясь на трость, он поднялся по ступеням и занял место. Кресло номер 11. Иными словами, прямо рядом с Кан Хёном. Хочет он того или нет, но это место гарантированно привлечет внимание камер. Козырная позиция.   — Продюсер, что вы думаете о Соль Ха Уне? — спросила Юн Ын Чжин, наблюдая за трансляцией с камер. Кан Хён и Соль Ха Ун. Кадр, где они сидят бок о бок, был неплох. Обычно, когда кто-то вроде Кан Хёна — почти абсурдно красивого — появляется в объективе, другой человек в кадре меркнет на его фоне, если только он не уровня Ли Джун Хо. Но Соль Ха Ун держался на удивление достойно. Конечно, Кан Хён всё еще был красивее. Но их ауры настолько отличались, что это создавало интригующую синергию. И почему у Соль Ха Уна такая хорошая кожа? — По крайней мере, мы не получим жалоб, связанных с повесткой*. — …Что? Продюсер, вы ведете себя слишком сухо**. За такие слова и влететь может. Юн Са Хёк лишь пожал плечами. Примечания переводчика: * Жалобы, связанные с повесткой (PC) — Юн Са Хёк иронизирует, что благодаря неожиданно хорошей внешности Соль Ха Уна (после баффа от парикмахера и косметики) пара «красавчик и калека» выглядит эстетично, и зрители не будут обвинять шоу в эксплуатации образа инвалида ради жалости. ** Слишком T — популярный в Южной Корее мем, основанный на тесте MBTI. Сказать человеку, что он «слишком Т», — значит упрекнуть его в излишней прямолинейности и отсутствии такта.