Глава 8 — Глава 7. С днём рождения, тебя! Ⅱ

- Так, кнопка, далеко не ходить. Играешь максимум в пяти метрах от меня. Вон какие цветочки вокруг, соберёшь маме букет, лады? - Лады, - кивнула девочка и уже не обращала на дежурного никакого внимания, увлечённая рассматриванием цветов. Каузман и ещё один солдат стояли у закрытых ворот, устремив взгляд на лес. С боковой стороны от каждого возвышалась башня со снайперами, придающая большей уверенности солдатам, хоть они и никогда не видели стрелков в лицо. - Не, я всё понимаю, но на кой хрен она тут играет? - обратился второй солдат к Каузману. - Да не бурчи ты, Стас, по-твоему что-то случится может? - Понятное дело, что не может. Уже полгода не случалось. Но отпустить ребёнка погулять на заставе, лучшая идея? - Не истери. Подумаешь пособирает цветы и вернётся, - кивнул он в сторону девочки в паре метрах, как бы убеждая, что на порядке её присутствие не отразится. Собеседник лишь недовольно шмыгнул носом и вернулся к дозору, не обращая внимания на ребёнка. Она же в свою очередь не обращала никакого внимания на стоявших рядом солдат, увлечённая сбором цветов. - Что с девочкой делать? Пристрелить? - вопрошал один снайпер второго через рацию. - Зачем? - Чем раньше, тем лучше. «ЧУДО» всегда рядом с детьми появляется. - Слабая гипотеза, к тому же недоказанная. - Вот только из всей части о ней знаем мы и 6 других парней на башнях, ну может ещё этот… Как его… Портной. - Портняков. - Именно. Я слышал на днях его разговор с отцом этой девочки, выглядело так, будто он специально согласился её пустить, - в рации на минуту повисла тишина, - чего замолчал? - Думаешь, он нарочно дал добро? - отозвался второй стрелок. - Безусловно. Сам сказал, гипотеза. Вот он её и проверяет. - Вряд ли. Портняков не настолько сволочь, к тому же без разрешения подполковника не стал бы. - А ты уверен, что он спрашивал его? Ответчик замолчал, видимо крепко задумавшись над ситуацией. - Увидишь что-то подозрительное, стреляй. Но не забывай, наша главная цель - материалы. - Добро. … Насобирав уже солидный букет, девочка хотела было возвратиться к солдатам, чтобы похвастаться, но заприметила тропинку, усеянную цветами, которые были на порядок красивее тех, что виднелись в её букете. Детская алчность взяла вверх, и она устремилась страстно собирать их, прижимая к себе подаренного плюшевого кота. «Вот мама удивиться, когда увидит!» - размышляла она про себя. «И папа тоже удивится!» - отозвался посторонний голос. Девчонка повернулась, подняв голову и посмотрев на Каузмана, который, сломя голову, зачем-то мчался к ней. Поняв, что на таком расстоянии она не смогла бы его услышать, та посмотрела на цветок у тропинки и присела на корточки: «Это ты со мной говоришь?» «Глупенькая, цветы не разговаривают.» - более отчётливо послышался голос впереди неё. Малышка поднялась и посмотрела на его источник. От удивления букет и кот выпали с её рук. … Каузман глаз не сводил с девочки, помнив о шутливом обещании, которое он дал товарищу в столовой. В какой-то момент в его голову начали закладываться мысли, как нечто ужасное действительно может произойти в данный момент, причём мысли эти взялись буквально из ниоткуда. Именинница начала потихоньку отдаляться от условленных пяти метров. - Кнопка! Далеко не ходить! - тут же скомандовал он ей. - Не услышит. Никто нас больше не услышит.Так и сдохнем на этой базе, а семьям наплетут всякую чушь, - отозвался Стас. Каузман оглянулся на второго дежурного. - Ты чё это заладил? - тот посмотрел ему прямо в глаза. - И ты, и я, дружно сдохнем, - солдат довольно жутко улыбнулся. - Слушай, кончай. Пока я тебя прикладом не зашиб. Каузман двинулся за девочкой: «Сафи! Назад!» Реакции не последовало. Он ускорил шаг, покидая свой пост. - Дежурный с места ушёл, - отозвался один снайпер. - Держи на прицеле, я второго. - Принято. За спиной у Каузмана послышался надрывистый кашель, он оглянулся и увидел. Его товарищ по посту согнулся пополам, с таким звуком выплёвывая сгустки крови, будто избавляясь от кусков своих лёгких. «Что за…» - беззвучно послышалось из его уст. В сознании солдата тут же всплыло воспоминание об еженедельном инструктаже, вспомнив порядок действий он машинально достал одноразовую упаковку, вынул красную таблетку и закинул её под язык. - Таблетку закинул. У тебя? - Вторая стадия, кашлять начал. - Принято. Возникла дилемма, пойти за отдаляющейся девочкой или вернуться и помочь товарищу. Разрываемый пополам чувством солдатского долга и обещанием о сохранности именинницы, Каузман с резким вздохом побежал к содрогающемуся от кашля бойцу, мысленно напоминая затем немедленно мчаться за девочкой. - Вовзвращается, у тебя? - Без изменений. - Принял. Он бежал со всех сил, а вид умирающего солдата только подкреплял его упорство. Приближаясь, Каузман не задумываясь упал на колени рядом с дежурным и тут же достал упаковку с таблеткой из его кармана. В момент, когда он уже собирался отправить её в рот товарища, тот схватил его за кисть и до боли сжал, улыбаясь окровавленным от кашля ртом. - Я же говорил, все, все сдохним! Вырвав руку из хватки солдата, Каузман раскрыл его рот, закинул таблетку и захлопнул рот руками. Тот же в свою очередь проглотил её. - Придурок! Не подействует же! - выкрикнул Кауз. Солдат рассмеялся и в то же мгновение с немыслимым напором отбросил его от себя, вставая на четвереньки. Тяжело хрипя и дрожа, он продолжал смеяться, хотя смех уже больше начинал походить на рычание. Каузман оправился от толчка, удивившись не дюжей силе товарища, взглянул на него и обомлел. Отростки позвонков на спине солдата начали выступать по всей своей длине, разрывая надетую форму. Корпус и конечности удлинялись, пальцы на руках сливались воедино, срастаясь и начиная походить на заострённый штык. Волосы выпадали, обнажая деформирующийся череп, верхняя и нижняя челюсть которого вытягивались, полностью меняя облик несчастного солдата. Лопатки и кости таза выступали вверх, стягивая кожу. От человеческого оставались разве что глаза, выражающие боль, которую боец испытывал во время всей метаморфозы. Образовавшееся нечто направилось к нему, размеренно сокращая расстояние и буравя солдата взглядом, будто виня за произошедшее. Каузман отшатнулся назад, споткнулся и упал. Метаморф медленно приближался. Впервые за долгое время солдат почуствовал страх, всё нутро так и кричало о том, чтобы бежать, но тело отказывалось, застыв на месте. Жуткое перевоплощение, происходящее перед ним, выходило за рамки человеческого понимания действительности, вот что пугало больше всего. Неизвестность. Бессилие в осознании происходящего перед ним процесса. Он знал, знал что таблетки, что все носили при себе, должны были защитить их от чего-то, но чему именно предшествовал кровавый кашель, о котором говорили на инструктажах, никто и не подозревал. Пронзительный вопль метаморфа достиг самого подсознания Каузмана, которое скомандовало ему бежать. «Бежать… Но куда? За кем… Сафи!» - словно спасательный круг, не дающий погрузится в пучину безрассудства, возникла мысль в его голове, солдат будто машинально развернулся и бросился вслед девочке, за которой должен был следить. - Побежал к девочке. - Третья фаза, завершена. - Внешне без изменений, продолжаю наблюдение. - Нейтрализация. За спиной Каузмана раздался громкий выстрел, и крики существа тут же стихли. Он не придал этому особо значения, полностью охваченный целью вернуть злополучную девчонку в часть. … Диалог в кабинете подполковника прервался громким воплем, он тут же ринулся к мониторам и увидел то нечто, оставшееся от солдата. Невпечатлённый, будто видевший это раньше, «Звезда» ударил кнопку на своём столе. На всю часть раздалась оглушительная сирена, призывающая к скорейшему построению. Юрий, удивлённый такому повороту событий, как и неожиданному крику, недоумевающе уставился на старшего по званию. - Что происходит, товарищ подполковник? - Живо строится. МАРШ! - выпалил тот в ответ. Солдат уставился на него, а в голове промелькнула мысль: «Сафи». Он бросился к выходу из штаба. Во дворе части гремела подготовительная суета. Заводились танки,все солдаты без исключения надевали полное снаряжение, забрасывали в рот таблетки и буквально в мгновение ока становились стройными рядами. Все пребывали в равной степени как и в заинтересованном, так и предвкушающем расположении духа, вызванном не столько сиреной, сколько воплем за пределами базы. … Каузман бежал, что было сил, надрываясь, выкрикивая имя именинницы. Та не обращала на него никакого внимания, просто идя вперёд, брошенный с подарком букет остался где-то далеко за её спиной. По мере приближения взору солдата открылось ещё одно нечто. В нескольких метрах впереди Мии возвышалось антропоморфное создание, в десятки раз превышающее рост обычного человека. Но страху в сознании Каузмана не оставалось никакого места, он сломя голову мчался вперёд, больше удивлённый спокойствию девочки перед лицом нависшей угрозы, чем очередной тварью. - Какие у тебя красивые заколочки, - между существом и Мией начался неслышимый солдату диалог. - Мне их бабушка подарила. - Вот как? А давай поменяемся. Ты мне заколочки, а я тебе секрет. - Секрет? Какой секрет? - Согласишься, расскажу. «Сафи! Назад!» - послышался голос за спиной девочки, которая не долго подумав, отдала заколки, внимательно к чему-то прислушиваясь. Существо направило взор на Каузмана. «Хм, видишь меня? Занятно». Сафи обратила внимание на взгляд гостя и обернулась, не проронив и слова, будто вовсе позабывшая о том, как надо говорить. Раздалась автоматная очередь, пули прошли насквозь, не ранив существо. - Я сказал наза… - кровь в сосудах на плече солдата начала неожиданно бурлить и плавить окружающие ткани, оборвав на полуслове. Боли не последовало, препарат в крови делал своё дело. Каузман выхватил дымовую гранату, бросил под ноги девочки и резким рывком сократил расстояние. Сафи равнодушно наблюдала за зрелищем, взирая на всё подобно безжизненной тряпичной кукле. В приседе забросив девочку на плечо здоровой руки, он бросился обратно, пока дым, как ему хотелось верить, продолжал застилать обзор существу. Тело девочки барахталось на плече солдата, пока тот бежал обратно, позабыв обо всём на свете. - Несётся к части, с ребёнком на плече. - Вижу. - Вдали «ЧУДО», скоро и другие твари столпятся. - Как увидишь посторонних, открывай огонь, этому мы всё равно навредить не можем. - Принял. Каузман мчался к базе, превосходя грани человеческих возможностей и все мыслимые олимпийские рекорды. Будь у него время, он бы точно удивился своим способностям. Но его не было. Была только цель - доставить девочку обратно. За короткий промежуток времени пробежав половину расстояния, он почувствовал немыслимое воодушевление, неожиданно прерванное расплавленной рукой. Тело Сафи начало падать, но солдат тут же его подхватил второй рукой, не сбавляя темп. «Занятно…» - раздался низкий тембр где-то за спиной. Пункт назначения приближался, Каузман крепко прижимал к себе девочку, пока та барахталась на его руке. - Замечено движение. - Огонь. С боковых башен послышались выстрелы, воодушевившие солдата и напомнившие ему о реальности всего происходящего. Секунда, и солдат уже лежит на земле с вышедшими из строя ногами. Поясница вместе с участком спинного мозга начали таять, отключив иннервацию конечностей. В ответ на это Каузман вытащил чеку дымовой гранаты и бросил рядом с собой в намерении вновь скрыться из поля зрения твари. Хрупкое тело Сафи лежало под габаритами солдата, он прижимал её к себе оставшейся рукой в защитном жесте, намереваясь взять весь последующий урон на себя. «Самоотверженно, хвалю…» - вновь послышалось за его спиной, и в то же мгновение ошмётки плоти мужчины сгорали и отваливались один за другим, пока тварь также равнодушно взирала на солдата. Но боли до сих пор не было. Со стороны казалось, что существо нарочно не причиняет вреда девочке, измываясь над телом бедного мученика, что жаждал лишь спасти её и выполнить данное обещание, о серьёзности которого он в тот момент не задумывался. Вскоре от солдата остались лишь торс с головой и рукой, всё остальное являло собой обугленное месиво. Выстрелы с башни всё так же продолжали издаваться, прерывая чьи-то крики в чаще леса, от которого Каузман не добежал до части всего пару каких-то чёртовых метров. Раздался грохот. Ворота базы поднимались, выплёвывая отряды его товарищей, за которыми следовали величавые танки. - Это ещё что за чёрт, - произнёс кто-то из бойцов при виде мутировавшего трупа бывшего часового. - Открыть огонь! - скомандовал подполковник. Выстрел. Плавление тела Каузмана прекратилось, все солдаты одновременно услышали пронзительный стон и последовавший за ним грубый голос. «Ранили… Меня? Занятно… Обезьяны не перестают удивлять…», - голос стих, существо исчезло, оставив после себя вспышку света, ослепившую всех, за которой последовало содрогание земли от толп приближающихся метаморфов. -КАУЗ! - раздался до боли знакомый голос. Юрий, что было духу, мчался к погибающему товарищу, - что у вас тут вообще произошло?! Изувеченный наконец поднял свой взгляд на друга и улыбнулся. - Говорил же, что прослежу, - размеренно выдавил из себя Каузман и отодвинулся от тела девочки, открывая её взору отца. - Сафи! - он бросился к ней и поднял с земли, обняв за плечи. Та наконец пришла в себя, вот только непонятно от чего. - Ой, папа… Я тебе такое расскажу! - вдруг она заметила изувеченный кусок человека с одной рукой, - дядя Кауз… Что с тобой? - в голосе девочки послышался искренний ужас. Юрий крепко прижал её лицом к своему плечу, ограничивая обзор, глядя при этом на тело товарища. Тот в свою очередь всё с той же улыбкой смотрел на него, схватив оставшейся рукой за рукав формы. - Слушай. Пообещай и ты мне теперь кое-что, а? Пригляди за моими, договорились? -Не неси чушь! Сам за ними и приглядишь, - пытался воодушевить его друг. - Я то? - горько усмехнулся Каузман, оглянувшись на то, что от него осталось, - не смеши. - Кончай трепаться, - Юрий вскинул тело бойца, вернее то, что от него осталось, на своё плечо в намерении обратить на него внимание остальных, - врача сюда! - Странное дело. Боль не чувствую, а вот смерть очень даже. - Держись, жеребец, только держись… … Анайя сидела у праздничного стола, с давно расставленными блюдами. Прошёл уже час с того момента, как должны были вернуться муж с дочкой, и беспокойство томило её всё больше. «Час прошёл. Неужели что-то случилось? Нет. Он же обещал. Обещал, что всё будет в порядке. Наверное они решили заехать ещё куда-то. А куда? О, может к Каузману! Чтоб и его семью позвать. Точно, к нему и заехали, а он на другом конце города, вот поэтому и задерживаются!» - заключила девушка и пошла к телефону. Спустя пару гудков возникло трёхмерное изображение жены Каузмана. Вид у неё был гораздо более встревоженный. - Нин, привет, мои к вам не заезжали? - Нет, дорогая. Муж уже как час должен дома быть, а его всё нет. - Погоди… Твой тоже на смене? - Да, говорил они вместе с Юрием сегодня заступают. А он что же, тоже ещё не дома? - в ответ последовала тишина, - Анайя, Най, что с тобой?! По щекам девушки неосознанно потекли слёзы. Иллюзии, которые она себе напридумывала в одно мгновенье испарились, оставив лишь обнажённую реальность. Она машинально выключила прибор и пошла было одеваться. Пока не поняла, что ей не к кому обратиться и некуда пойти, в конце концов никто не знал, где именно находился её муж с дочерью. Анайя сняла с себя куртку и принялась бродить по гостиной, лихорадочно соображая, что вообще могло произойти, но все её догадки были далеки от истины. … Прошёл ещё час. Девушка сидела над электронным альбомом и, пролистывая его снова и снова, рассматривала видео, которые они когда-то сняли всей семьёй. Вот Сафи впервые начала ползать. А вот тут она ходит! А здесь… Запись с её прошлого дня рождения. Анайя дрожащей рукой включила видео. Секундная задержка, и оно воспроизвелось. «- С днём рож-день-я! С днём рож-ень-я! - раздавались её с Юрием возгласы. - Ну-ка милая, расскажи, чтобы ты хотела больше всего на свете? - спросила мама, намереваясь услышать название приготовленного ею с мужем подарка, но... -Я… Я хочу чтобы… Чтобы все люди на планете всегда-всегда были счастливы! Чтобы никто никогда болел, чтобы у всех всегда было хорошее настроение… Ведь если все всегда будут счастливы, то и ссориться не придётся, и люди станут жить дружно! Это же хорошее желание? Оно ведь исполнится? Правда?» Заряд на альбоме кончился, изображение исчезло, оставив лишь горькое послевкусие. Слёзы матери с размеренным звуком падали на устройство, отдаваясь эхом по пустой комнате, увешанной праздничными украшениями, и лишь тихие всхлипы изредка прерывали этот звук.