Глава 10 — Глава 9. Сияж

Холод тряпок на лбу «первого» был единственным наслаждением за последнее время. С того рокового события прошло три дня, и каждый последующий казался ему кошмарнее предыдущего. Будто головных болей и сильного жара было мало, так ещё галлюцинация никуда не исчезала, с утра до ночи глумясь над несчастным и подначивая его сдать позиции, препарат уже перестал действовать. Про такую роскошь, как сон, он и подавно забыл, продолжая лежать с закрытыми глазами днями напролёт. Тряпка уже успела иссохнуть, в комнате было тихо, Кассандра ушла на обед с остальными. «Первому» ничего не оставалось, кроме как послушно ждать её, борясь с болезнью. - Не надоело тебе? - послышалось неподалёку, парень не ответил, - лежишь и упрямишься, сам знаешь, махнёмся, и тут же полегчает. Больной продолжал лежать с закрытыми глазами, игнорируя любые провокации. - Страшно? Боишься снова потерять контроль? - источник звука приближался, - мы же с тобой лучшие друзья, почему ты так меня ненавидишь? - повисло молчание, - не знаешь, да? А я знаю. Ты жалок, вот почему. Из-за собственной слабости и никчёмности винишь кого угодно вокруг, но только не себя. Приятно наверное считать себя ангелом? Взгляни правде в глаза, приятель, ты готов недолюбливать всех подряд, чтобы подстегнуть собственное самолюбие. Ходячее противоречие. Всегда только и делал, что бежал от реальности в собственные фантазии. Но вот она догнала, и что ты сделал? Создал меня, виновника всех твоих проблем, мне пришлось подчищать за тобой всё дерьмо, чтобы ты оставался чистым. Но не забывай кое-что важное. Я это и есть ты, а ты это я, и лучше бы тебе признать простую истину и принять её. «Первый» отвернулся, не желая слушать и затыкая уши подушкой. - Идиот, я внутри тебя, от чего ты закрываешься? - парень зажал уши ещё крепче, послышался вздох, - а знаешь что? Не прекращай, твоя никчёмность меня лишь забавляет, катись к чертям собачьим в истоки своего ущербного рассудка, пока я буду делать то, на что ты никогда не осмелишься. Наконец наступило молчание. Спустя мгновения «первый» почувствовал нежное касание, разворачивающее его голову. - Прости, что задержалась, - девушка заново намочила тряпку и положила её на лоб. Мгновенное блаженство окутало всё существо парня, что было видно по смягчающемуся выражению его лица. Кассандра улыбалась, видя это расслабление. Она была единственной, кто продолжал заботиться о нём, единственной, кого «первый» подпускал к себе. С того самого дня, как забрали Видента, профессор и половина персонала не появлялись, лишь пара медбратьев и Лена продолжали следить за пациентами. Касандра не раз просила медсестру выдать хоть какое-то жаропонижающее, но та отказывалась, ссылаясь на то, что совмещение препарата и лекарства способны лишь ухудшить состояние парня, и поэтому просила ждать возвращение Честирёва. Настроение во всём отделении царило мрачное, все без исключения переживали о здоровье «первого», надеясь на его поправку. По его просьбе Кассандра никого не подпускала в палату кроме персонала, да и они нечасто заглядывали, ожидая распоряжений профессора. Девушка уселась рядом с соседом и взяла его за руку, нежно гладя большим пальцем тыльную сторону ладони. - Как мило, вот-вот заплачу. Сейчас она на колено встанет и сделает тебе предложение, - слышались ехидные насмешки. «Первый» собрался с силами и спросил, крепко сжимая ладонь девушки в своей. - Скажи, почему? Почему ты продолжаешь помогать мне? Я ужасно к тебе относился с самого первого дня.Так откуда вся эта доброта? Чем я её заслужил? - Кассандра же лишь мягко улыбалась. - Ты правда считаешь, что доброту надо заслужить? - она накрыла его руку своей, - ты слаб и беззащитен, думаешь, я могу относиться иначе? - Твоя жалость мне ни к чему, - нахмурился «первый». Кассандра усмехнулась. - Гордец, даже в таком состоянии, - она отпустила его руку, ласково проведя своей по щеке, - отдыхай, поворчишь, когда выздоровеешь. … - Не к добру всё это. - Что именно? - Да всё. Профессора с его визитами нет, все вокруг подавленные, ещё и «первому» лишь хуже. Помнишь, что в последний раз было, когда он так приболел? - спрашивал Азат. - Такое не забудешь. Считаешь, с Кэсси также поступит? - Всё может быть. Но меня больше волнует другое. В последний раз он говорил нам готовиться к возвращению. Как именно? Что делать? Нихрена не ясно. - Может эта система с приёмом таблеток и есть подготовка? - размышлял Бенедикт. - Вряд ли. С ними мы возимся, чтобы не привыкать, помнишь? - Тогда почему «первому» только хреновее становилось? - оба на мгновение замолчали. - Понятия не имею. Почему мы раньше об этом не подумали? - Потому что самим нормально было, - заключил Бенедикт. Повисло обоюдное виноватое молчание. - Думаешь стоить навестить его? - А толку? По словам Кассандры он даже глаза не открывает. - Но слушать то может. - Тебя он точно хочет слышать в последнюю очередь. … Азат возвращался в палату. При виде него Ребекка тут же отбросила все дела и присела, скрестив ноги и выпрямившись. - Ази, я волнуюсь, - парень удивился такому неожиданному откровению. - О чём? - Не знаю, предчувствие плохое. В последний раз такое было, когда Види и Нелли уводили. Азат присел рядом с ней и приобнял девушку за плечи, та прильнула к нему, а затем спросила, посмотрев в глаза. - Как думаешь, с Кэсси всё будет хорошо? - О чём ты? - Да ты сам прекрасно знаешь! «Первый» и её убьёт, как Лию? - Азат нахмурился. - Не знаю. В любом случае, нам беспокоиться не о чем, тебя то я защищу. Ребекка отвесила ему звонкую оплеуху. Парень удивился. - За что?! - А Кэсси кто защитит?! Она там о нём заботится и не подозревает ни о чём. В любой момент «первого» переклинит, и что тогда? - До сих пор ведь не переклинило, - девушка фыркнула. - А будь я на её месте, также сказал бы? - Не пори чушь! - Ну так думай как «второго» вернуть, пока не стало поздно! Азат замолчал, а затем заключил. - Всё итак к этому идёт. А «первый» едва может глаза открыть, так что кончай по пустякам переживать, - сказал парень и крепче прижал Ребекку. - Не помешали? - послышался голос Елены из-за дверей. Парочка встала, приветствуя гостей. - А вы чего пришли? Заняться нечем? - Мы идём в палату Кэсси, вы с нами? - ответил Бенедикт. - Зачем? - Я так захотела. Вы с нами или нет? - встряла Елена. - А то! - радостно сказала Бекка и пошла к паре, - Ази, идём, вместе веселее. Парень смотрел на Бенедикта, тот лишь беспомощно пожал плечами. Все четверо двинулись к палате Кассандры. … Кассандра всё также сидела на кровати «первого», и время от времени мочила тряпку на его лбу. Создавалось ощущение, что от одного её присутствия парню становилось легче, хоть он в этом никогда бы не признался. Умиротворённая тишина иногда прерывалась тяжёлыми вздохами парня, затем восстанаваливаясь вновь. Кассандре порой казалось удивительным, как легко она к этому привыкла. Рутинное ухаживание, хоть и не сразу, начало приносить ей удовольствие, сперва она занималась этим лишь из сочувствия, но постепенно начала ощущать некую привязанность, даже призвание, если угодно, ведь только она могла заботиться об этом высокомерном и самовлюблённом парне, так уязвимо лежащим перед ней. В открытую дверь палаты постучали, а затем голова Азата заглянула внутрь, было неожиданным увидеть то, каким нежным был взгляд Кассандры, когда она смотрела на «первого». - Привет, Кэсси, как он? - Спит, - соврала девушка. Гость понимающе хмыкнул и подозвал её к себе. - Опа, Азат! Старые знакомые подоспели. «Первый», никуда не уходи, я пойду послушаю, - слышался голос ему одному. Девушки крепко обняли Кассандру, выражая сострадание её нелёгкому положению. Ей самой же казалось, что за всей этой непринуждённой беседой о состоянии «первого» таится нечто большее. И она оказалась права. - Кэсси, ты это, будь осторожнее, ладно? - неожиданно предупредил Бенедикт. Девушка взглянула на него. - О чём ты? - В последний раз, когда «первому» было так хреново, ничем хорошим это не закончилось, всё отделение на ушах стояло. - То есть? - нахмурилась Кассандра. - То есть он себе отчёт не отдаёт. Не может отличить реальность от своих фантазий и начинает творить всякую ересь. Винить его за это трудно, в конце концов в его то состоянии, - вмешался Азат. Девушка задумалась, затем твёрдо ответила. - Справлюсь как-нибудь. - Ты главное сильно не переживай, хоть сегодня может «второй» вернуться и всё наладиться, - сказала Ребекка. Все четверо взглянули на неё, Елена неодобрительно покачала головой, виня её за необдуманное подбадривание. Кассандра же с интересом взглянула на неё. - В каком смысле, «вернётся»? Где-то рядом с «первым» раздался слышимый только ему смех. - Ну ты гляди, а! Какого невысокого мнения о тебе твои друзья, - галлюцинация казалась всё отчётливее, - слышал? Хоть сегодня вернусь, засыпай, шиз, моя очередь тело пилотировать. За спиной Кассандры послышался стон больного, она тут же бросила пришедших и вернулась к несчастному, извивающемуся от головной боли. … Честирёв возился с аппаратурой, настраивая проекцию. С минуты на минуту должно было начаться закрытое заседание с иностранными профессорами, с которыми он беседовал после каждого своего эксперимента. Последний проведённый опыт, с Видентом, отнял у него много сил, как и у всех участников, но ожидания профессора были оправданы. Ему не терпелось поделиться результатами со своими коллегами и подстегнуть их к скорейшим действиям и соучастию. Никто из иностранцев не воспринимал всерьёз ситуацию, возникшую на территории Союза Новопровозглашённых Советских Республик. Она казалась чем-то из разрядов фантастики и вдобавок находилась в тысячи километров от их стран. До тех пор, пока беда не касалась их, каждый думал лишь о том, как извлечь личную выгоду из всех этих собраний. Честирёв это прекрасно понимал, в конце концов он бы и сам не был столь инициативен в спасении если не вражеского, то по крайней мере конкурентоспособного государства. Но до тех пор, пока он мог прислушиваться к свежему взгляду со стороны, его это не волновало. Секундная задержка, и трёхмерная голограмма учёных наконец возникла. Вместе с Честирёвым их было четверо, ровно как и стран на земном шаре после Тотальной мировой войны. Кто-то был старше, кто-то моложе, но все с интересом ждали доклада. На ушах каждого было нацеплено причудливое устройство, служившее переводчиком. - Доброй ночи, коллеги, хотя у вас уже может и утро, но не суть, - Честирёв сдержал паузу, - без лишних прелюдий перейду сразу к делу. Моя недавняя гипотеза подтвердилась, думаю следует её вам напомнить. Не так давно я пришёл к мысли о том, что процедура, проводимая с одним-единственным пациентом, не столь эффективна, как в тандеме. Последний мой опыт стал ярким тому примером. Результаты я вам уже выслал. Весь консилиум дружно посмотрел в нижний угол проекции, открыл уведомление, и принялся изучать содержимое. - Умер значит, - отозвался наконец один из учёных. - Именно. Одиночное сознание пациентов, не смотря на всю их неординарность, не способно выдержать всей мощности излучения, выдаваемой циклотроном. Именно поэтому парное совмещение не просто рекомендуемо, но и необходимо. - Мистер Честирёв, смею напомнить, что опыт проводимый до нынешнего также не увенчался успехом. - Коллега, мы это уже обсуждали, - вмешался другой, - пара… «Нелли - Видент», верно? Уже было заключено, что они в момент финального резонирования излучения не достигли нужной нам эмоциональной и духовной взаимосвязи. - Неужели вы до сих пор считаете, что вся проблема заключается в этом? Когда вы уже отречётесь от идеи о духовности? - Я полностью согласен с товарищем Гэнъити, - вступил в дискуссию Честирёв, - в конце концов к лучшему умозаключению мы не пришли. Если у вас, товарищ Гассер, есть идеи, мы с радостью их выслушаем. Ответа не последовало. - Смею предположить, что теперь вы станете настаивать на проведении экспериментов и на территории наших стран? - взял инициативу последний из профессоров. - Именно, коллега, я настоятельно прошу вас обратиться в министерства, чтобы они начали предоставлять необходимые ресурсы. - Хотите, чтобы мы отлавливали собственных граждан? - ответил профессор Гэнъити. - Вы слишком категоричны, коллега, назовём это заимствованием, - парировал Гассер, - всего-то позаимствуем граждан у нашего общества. - Если мне не изменяет память, вы первым были против проведения опытов на наших территориях, так что изменилось? - А всё просто, мистер Гэнъити, Ганнибал у ворот, - все тут же стихли. - Товарищ Гассер, неужто «ЧУДО» было замечено и на вашем материке? - Материках, если быть точным. Министерство любви начало широкими поставками скупать ваше нейротропное средство, чтобы контролировать настроения общественности, как делает и ваше правительство. Я даже больше скажу, Министерство мира считает, что ваши же спецслужбы и подкинули нам это… «Чудо», как вы его называете. Чтоб за счёт продаж того же средства укрепить собственную экономику. Мы с вами давно знакомы, и в эту чушь я не верю, но вот предположения у правительства не очень благополучные. Честирёв молчал, не ожидая такого поворота событий. - Я себе и представить не мог, что ситуация настолько не в нашу пользу, - он посуровел в лице, - я немедленно вышлю вам чертежи циклотрона и формулу препарата для пациентов и солдат, нам необходимо в кратчайшие сроки достичь успеха, - все удивились. - Вы в этом уверены? - поинтересовался Гэнъити, - в нашей стране это было бы расценено как государственная измена. - Моя жизнь - меньшая цена за благополучие наших исследований, в конце концов я бы не хотел, чтобы все мои усилия оказались напрасны, - Асмир посмотрел прямо на голограмму, - именно поэтому немедленно обращайтесь к своим силовым структурам и просите их выделить необходимые средства. Если мы не поторопимся, может стать слишком поздно. - Если уже не стало, - отозвался четвёртый профессор. Честирёв кивнул. - Все необходимые данные я вышлю вам по закрытому каналу, мои программисты позаботятся об этом. - Вы можете им доверять? - спросил Гассер. - О, не беспокойтесь, они уже давно обработаны, - парировал Честирёв, - до скорой встречи коллеги, рассчитываю на вас. Профессор отключил трансляцию и откинулся в кресло, закрыв глаза. Тысячи мыслей проносились в его голове, но все они были прерваны уведомлением, которое запланировано оставила Лена: «Доктор, наведайтесь к товарищу Дефенову, вы просили напомнить.» «Верно, пора бы уже вернуться», - подумал про себя Честирёв. … Лунный свет пробивался сквозь занавески в палате, падая на силуэт Кассандры. «Первый» любовался ею, не сводя глаз, и чем больше он смотрел, тем больнее сжималось сердце в груди. Боль в висках то отступала, то приливала с новой силой. Он понимал, что дольше не протянет, чувствовал это и не мог допустить повторение ошибки, которую совершил в прошлый раз. - Ты рассыпаешься, шиз, кончай уже свои потуги и уступи мне штурвал. - Если ты её хоть пальцем тронешь, я тебя не прощу, - шептал парень в ответ. - Я? Не глупи, ты сам всё сделаешь, как и всегда делал. «Первый» с тихим стоном встал и поплёлся к кровати соседки. «Верно, полюбуйся ею на прощание» - язвила галлюцинация. Парень игнорировал её, нежно проводя рукой по щеке Кассандры, как дела она сама. «Спасибо тебе, за всё» - сказал он напоследок и побрёл к двери. Мгновение, и «первый» тут же начал как обезумевший стучать по ней, выкрикивая призывы открыть. Кассандра резко проснулась от шума и недоумевающе взглянула на соседа. То, с какой яростью он колотил по двери, контрастировало с недавней беспомощностью и оставляло её лишь молча смотреть в оцепенении. «Первый» не прекращал, лишь усиливая удары и крики, пока один из медбратьев не открыл. - Ты чё расшумелся? Без ответа парень набросился на него,выкинув хлёсткий боковой удар и тут же укусив за предплечье. Медбрат вскрикнул и откинул его от себя. «Первый» ударился спиной в стену и обмяк. Сотрудник же достал рацию. «Открывайте изолятор, тут пациент с катушек съехал» - сообщил он и скрестил руки за спиной парня. Кассандра спросонья не могла понять всего происходящего перед ней, но больше всего ей не было понятно то, почему «первый» так безмятежно улыбался, смотря в её глаза, пока самого парня уводили в изолятор.