Перья, пух и водоплавающая птица. Как же здесь, черт возьми, холодно.
«Дело дрянь, прежде чем браться за одеяла, мне явно не помешала бы пуховая куртка». Я снова притащился к зимнему озеру, лелея благородную мысль подарить Ашу и остальным теплое пуховое одеяло в честь их новоселья. Но мороз здесь такой, будто сама зима решила проверить меня на прочность!
«Чем сильнее стужа, тем качественнее должен быть пух», – пытаюсь я обмануть самого себя. Наверняка птицы, подобно собакам или кошкам, обрастают густым подшерстком, когда прижимает холод. Скорее всего.
Я вскидываю лук, замираю, ловя цель, и спускаю тетиву. Стрела, к которой привязана тонкая нить, с едва слышным свистом устремляется к одной из птиц, покачивающихся на озерной глади. На самом деле никакого свиста нет, ведь я предусмотрительно наложил магию безмолвия.
«Поначалу попадать было той еще морокой. Но не прошло и полдня, как стрелы начали находить цель одна за другой. Боевой талант – это действительно нечто пугающее. Даже когда птицы взлетали, единственной сложностью оставался этот раздражающий свист нити, но магия решила и эту проблему».
Мощный лук ничуть не косит, несмотря на привязанную веревку, а натягивать его мне совсем не в тягость. Боевой талант в сочетании с моими недюжинными физическими данными превращает охоту в легкую прогулку.
«Сперва я хотел использовать магию, но так и не придумал, как выуживать тушки из воды, поэтому переключился на лук. Если не забрать добычу немедленно, эти твари, обезумев от запаха крови, устраивают каннибальский пир, и от птицы за мгновение не остается ничего… Сразу видно – магическое животное».
«Пожалуй, было бы проще швырнуть сеть туда, где они сбились в кучу. Но эти создания словно чуют подвох: к берегу не приближаются, предпочитая держаться стаей на приличном расстоянии».
«Пока они просто плавают, магическое животное и обычная птица мирно сосуществуют бок о бок. Но стоит пролиться крови, как эта идиллия сменяется такой яростной резней, что становится тошно. И пускай виноват в этом я, зрелище все равно не из приятных».
Я торопливо выбираю тонкую нить, погруженный в раздумья. Прямо сейчас за моей подстреленной добычей гонится рогатая водная птица, привлеченная ароматом свежатины. У некоторых рогов не видно, но, скорее всего, это лишь иллюзия – под кожей скрываются костяные наросты. Определенно, передо мной очередное порождение магии.
«Будь у меня заклинание притяжения, жизнь стала бы куда проще. Или если бы я умел летать, ну, или хотя бы ходить по воде. Но увы, в тех играх, в которые я играл, подобной магии не водилось. Возможно, она и существует, но без наглядного примера или инструкции воссоздать ее чертовски трудно».
«Говорят, владей я навыком Всех магий мастер, нужные заклинания из древних книг и стел сами всплывали бы в голове, стоит лишь пожелать. Примерно так, как работает мой навык Всех кухонь мастер».
«Магический талант у меня имеется, да и духи благоволят. Если бы я мог учиться, я бы приблизился к абсолютному знанию, но найти хоть какие-то книги по магии – задача почти невыполнимая».
«С моим навыком Всех кухонь мастер ситуация похожая – кулинарных книг в этом мире кот наплакал. Но здесь спасает то, что еду я вижу постоянно. Мне не нужны рецепты: достаточно один раз взглянуть на готовое блюдо или попробовать его, и я уже знаю, как его повторить. Пожалуй, это даже удобнее, чем просто талант».
Несколько духов вызвались было помочь мне с охотой, но я вежливо отказался. Если обычное животное для них не помеха, то магическое создание способно навредить духу. Некоторые из них и вовсе не прочь полакомиться бесплотными сущностями.
Вот и приходится мне использовать Перемещение: то возвращаться домой к камину, чтобы отогреться, то снова прыгать к озеру и продолжать отстреливать дичь.
«Моя добыча – это так называемые белые гуси. Белоснежные, если не считать черных кончиков крыльев и клюва. Ну, глаза у них тоже обведены черным, но это не перья, а морщинистая, усеянная бородавками кожа… Впрочем, для пуха это не важно».
Я тут же отсекаю головы, бросая их на съедение озерным тварям, и окунаю тушки в ледяную реку. Птицы – существа горячие, после смерти их кровь быстро портится от остаточного тепла. Нужно охлаждать их немедленно. В идеале стоило бы выпустить кровь в проточную воду, выпотрошить их и промыть вручную прямо в холоде, но… мне слишком зябко. Охота – это цветочки по сравнению с этой возней.
Специально для этих целей я выбрал место, где река впадает в озеро. Можно было бы просто закинуть всё в Хранилище, но я совершенно не горю желанием заниматься разделкой дома, да и низкая температура здесь только на руку.
Когда я чувствую, что соображаю уже с трудом, решаю закончить. Добычи вполне достаточно. Отправляю всё в Хранилище: теперь можно и отдохнуть, прежде чем приступать к работе.
Вернувшись, я сразу ставлю греться ванну. Пользуясь тем, что дрова у меня практически не переводятся, я поддерживаю огонь в камине постоянно. В комнате тепло, но я промерз до самых костей, так что ванна – кратчайший путь к спасению.
— Ох, да у меня край робы обледенел! Видимо, зацепил воду и не заметил.…
Не дожидаясь, пока ванна наполнится до краев, я ныряю в воду. От резкого тепла кончики пальцев пронзает острая, почти болезненная пульсация, сменяющаяся нестерпимым зудом. Это просто кровь начала быстрее бегать по жилам, а вовсе не грибок какой-нибудь. Хотя, обморожение я, кажется, схватил. Ну да ладно, магия исцеления всё поправит.
Отогревшись, я устраиваюсь у камина, над которым аппетитно исходит паром котелок. Дом – это все-таки блаженство! Ришу, который до этого распластался в самом теплом месте, теперь лениво сворачивается калачиком у моих ног.
Попивая кофе, я листаю книгу, купленную в столице вместе с тканью для одеял. В ней подробно расписано устройство водяных колес.
«Моя мельница устроена просто: деревянные лопасти, на которые сверху падает вода. Но, оказывается, существуют и вертикальные колеса, точь-в-точь как те, что я видел когда-то в Японии».
Энергию воды используют для размягчения нитей, валки ткани и выделки кож. Наконец-то я начинаю понимать, как работают все те механизмы моей мельницы, помимо обычного помола муки.
«Валка делает шерсть плотнее. Из такого фетра можно было бы сшить отличный теплый плащ. Впрочем, к тому времени, как я его закончу, наступит весна, так что это подождет».
«А вот это уже интересно: в некоторых землях мельницы и печи – исключительная собственность лорда. За пользование дерут деньги, а за попытку испечь хлеб дома могут и наказать. Дикость какая-то».
Из перьев прошлых белых гусей я уже набил подушки, а пух пошел на одеяла. Даже в корзину, где устроено место для сна Ришу, я подстелил мягкий слой.
«Теперь бы еще раздобыть медный чайник, лампу поприличнее и сменить керамику на настоящий фарфор. Ну и кожаный диван не помешал бы. Всё-таки обустраивать свое гнездышко – чертовски приятное занятие».
Обновлено: 10.04.2026