Надиса почти никогда не видела достойных взрослых мужчин.
В прачечной, где она работала, трудились в основном женщины, а в таком месте, как Шафорд, где дневное жалованье было смехотворно низким, порядочные мужчины надолго не задерживались. Они перебивались случайными заработками на фермах или в ополчении, а затем покидали Шафорд в поисках лучшей доли — и этот порочный круг повторялся бесконечно.
Из-за того, что в городе оставались лишь женщины, с безопасностью здесь было туго. Шафорд постепенно превращался в место, которого все избегали, ведь по слухам там жили лишь немощные старики да беззащитные девушки.
— М-м-м.
По этой причине изумление Надисы было велико. Владелец ломбарда оказался не просто «опрятным».
Серебряные волосы и зеленые глаза.
Само по себе это сочетание выглядело свежо и в высшей степени элегантно, но мужчина, смотревший на нее с озорным выражением лица, был по-настоящему прекрасен. Настолько, что эпитет «прекрасный» казался даже несколько неуместным.
Ее взгляд невольно замер на проступающих жилах его рук, обнаженных так, будто он совсем не чувствовал холода. Линии его тела казались изящными, но при ближайшем рассмотрении в нем чувствовалась мужская твердость.
Пока Надиса медлила, раздираемая противоречивыми чувствами, мужчина мягким жестом, словно нажимая на клавишу органа, указал на ее лицо:
— Глаза фиолетовые!
Надиса, на миг расширившая глаза от неожиданности, вернула себе самообладание. Глядя на этого улыбчивого человека, она ждала, что он скажет дальше.
Однако мужчина лишь склонил голову набок, будто это не имело большого значения.
— Фиолетовые? И что, фиолетовый цвет — это дорого?
— Нет. Навряд ли они стоят дорого только из-за цвета.
Мысленно извинившись перед вырастившими ее супругами Маронин, она решила втянуть мужчину, чьи намерения были шиты белыми нитками, в поле для переговоров.
— Я принадлежу к племени План. Глаза Племени План стоят дорого. Как и кровь.
— Впервые об этом слышу.
— Вот как? Но я не лгу.
— А мне нравится узнавать что-то новое. И нравится ошибаться.
Мужчина высунул свои крепкие плечи из окна и коснулся ее лица. Его палец с серебряным кольцом прошелся по ее веку.
— Открой их пошире.
— Хорошо.
Надиса постаралась напрячься и широко распахнула глаза. Мужчина приподнял ее веко и внимательно всмотрелся в холодную фиолетовую глубину.
— И куда мне их девать?
— Почему вы спрашиваете об этом меня?
— Значит, у тебя спрашивать нельзя? Тогда у кого же?
— Ну, разумеется...
— Я не люблю «разумеется», так что спрошу тебя. Если я куплю твои глаза, что мне с ними делать?
— ...
— Серьезно, применения им нет. Для игры в мяч они слишком малы. Как оружие не годятся. Да и есть их как-то... Выглядят невкусно.
Ни одна его реакция не совпала с ожиданиями Надисы. Она смутно надеялась, что упоминание крови и глаз Племени План заставит его раскошелиться. Ведь она слышала об этом с самого детства, пока уши не завяли.
«Видимо, чтобы стать владельцем знаменитого ломбарда, нужно быть настолько сумасшедшим».
Надиса, чья жизнь была настолько тяжелой, что она и глазом не моргала в трудных ситуациях, и то почувствовала, как у нее закипает мозг от его речей.
Закончив осмотр, мужчина небрежно опустил руки на подоконник. Склонившись вперед, он замер, и его глаза таинственно заблестели в лунном свете.
— Если я скажу, что не хочу их покупать, ты ведь предложишь что-нибудь еще?
— У меня больше ничего нет.
Поняв по его реакции, что он не воспринимает сделку всерьез, Надиса в качестве последнего средства достала из кармана письмо и положила его на подоконник. Мужчина даже не взглянул на него, лишь вопросительно приподнял бровь, требуя объяснений.
— Я не люблю читать письма, так что лучше перескажи.
— Это письмо о зачислении в Корпус Рад. Помимо казенного обмундирования, мне нужны деньги на седло, три комплекта гражданской одежды и другие расходы.
Мужчина, внимательно слушавший ее, меньше чем через минуту принял отсутствующее выражение лица. Похоже, он пропустил половину мимо ушей.
— Ясно.
— Деньги нужны к завтрашнему дню.
— И когда же ты отдашь глаза? Прямо сейчас?
— Нет. После моей смерти.
— Ха-ха! — рассмеялся мужчина, и его лицо просияло, словно июньское солнце. — Но ведь дата твоей смерти не назначена. Получается, я должен одолжить тебе деньги, потом молиться за твой упокой и вдобавок самому забирать труп? В таком случае твои глаза должны быть либо безумно дорогими, либо очень сильно мне понравиться.
— У меня нет другого способа достать деньги. А глаза мне пока еще нужны. До завтрашнего дня мне нужно...
Договорив до этого места, Надиса внезапно почувствовала смертельную усталость. «Может, есть другой ломбард? Хотя мне говорили, что этот — самый известный и здесь быстрее всего выдают деньги».
Похоже, попытка занять денег под залог глаз, которые он получит лишь после ее смерти, была чистой воды безумием.
Пока она раздумывала, стоит ли продолжать, мужчина звонко щелкнул пальцами.
— Привет? Я все еще здесь.
— Значит, вы не купите?
Надиса забрала письмо с подоконника и убрала его в карман. Так и знала. Ничего не могло пройти гладко. Не стоило тратить время, пытаясь уговорить того, кто не заинтересован.
Нужно было как-то обыскать весь Россо и найти другого покупателя.
Она уже собиралась попрощаться с владельцем ломбарда и уйти, как вдруг услышала:
— Раз ты говоришь, что не продаешь, мне сразу захотелось купить.
Владелец оказался человеком крайне капризным. Надиса, уже собравшаяся уходить, нерешительно обернулась. Обстановка вокруг него стала более серьезной. Его скользящий взгляд остановился на кармане, где лежало письмо.
— Наш контракт заключается в том, что я даю тебе деньги в обмен на твое мертвое тело. Но, пожалуй, я бы хотел добавить еще одно условие. Не буду ли я выглядеть из-за этого слишком жестоким?
— Будете.
Мужчине, казалось, польстили слова о его жестокости — он улыбнулся так широко, что на щеках проступили ямочки. В этот миг он был похож на невинного юношу. Однако следующее его действие мгновенно развеяло это впечатление.
На его шее и плечах начали проступать загадочные символы. Хоть Надиса и выросла в глухом Шафорде и мало что знала о мире, она понимала: это ненормально. Зловещие знаки поползли дальше, проявляясь на груди, видневшейся в вырезе его рубашки.
Надиса невольно отступила на шаг, пораженная тем, как обыденно вел себя мужчина, прикрывая рот ладонью во время зевка.
Пейзаж вокруг начал медленно меняться. Уединенную хижину больше нельзя было назвать ломбардом. На разбитых окнах проступили пятна густой крови. В тишине ночи, как нельзя вовремя, раздалось уханье совы, вышедшей на охоту.
Мужчина стоял посреди этого залитого кровью помещения и смотрел на карманные часы. Старые, сломанные часы, стрелки которых не двигались.
Надиса нервно коснулась своих коротко подстриженных ногтей.
— Вы... Вы действительно владелец ломбарда?
Если только это не были галлюцинации, вызванные отчаянием, то происходящее явно не было делом человеческих рук. То, что она раньше не замечала кровавого беспорядка прямо перед носом, должно быть, было следствием магии, о которой она только слышала.
Существовало лишь три способа владеть магией: стать жрецом, служащим богам; вступить в Корпус Рад, управляющий Радами; или же — и это был худший вариант — заключить контракт с мрачной сущностью, именуемой «Демоническая душа».
Она слышала, что у таких контрактников на теле появляются метки. И человек с подобными знаками сейчас стоял прямо перед ней.
Защелкнув крышку часов, мужчина небрежно оперся на подоконник.
— А разве от этого наша сделка как-то изменится?
Он говорил с притворным беспокойством, но его изумрудные глаза внимательно изучали ее реакцию.
Надиса изо всех сил постаралась сохранить спокойствие.
— Если вы действительно дадите мне деньги, то не изменится.
— Я так и думал.
Мужчина одобрительно улыбнулся, убрал карманные часы в карман и протянул ей руку для рукопожатия:
— Похоже, ты совсем ничего не боишься. Впечатляет.
В его голосе слышалась ирония, будто он насмехался над тем, на что готова пойти женщина ради каких-то денег.
Прийти в чужой город и пытаться занять деньги без залога — это было безрассудством. Но Надиса решила, что даже если ее жизнь с самого рождения была чередой преград, она пойдет на этот риск, чтобы вырваться из тупика.
— Верно. Мне нечего бояться.
— Значит, тебе все равно, кто я такой. Так?
— Да, мне все равно... Лишь бы вы дали деньги.
Даже если этот человек заключил сделку с Демонической душой. Слухов об этом ходило множество, но вживую она видела такого впервые. На самом деле, для нее не было ничего страшнее того дня, когда прачечная закрывалась на выходной, лишая ее дневного заработка.
— Зови меня Хиасин. А фамилия...
Глаза мужчины, протянувшего руку, рассеянно скользнули по вывеске ломбарда.
— Пусть будет Ас.
Было очевидно, что он просто взял имя с вывески. Рукопожатие с человеком, чьего настоящего имени и происхождения она не знала, вышедшим из Ломбарда Аса...
Надиса мгновение смотрела на его ладонь. Ее жизнь, хоть и была тяжелой, текла без особых потрясений. Пожать эту руку означало навсегда распрощаться с прежним существованием. И это было именно то, чего она желала больше всего.
Надиса уверенно сжала его ладонь. Контакт кожи показался странным, словно на нем была невидимая перчатка.
Хиасин Ас. Имя в этой сделке не имело значения. Важна была не личность, а деньги, которые она получит.
— Я Надиса Маронин. Если вы вовремя выплатите деньги, мое тело — ваше.
Обновлено: 04.04.2026