Новая жизнь Хайнца Фуфелшмертца была наполнена новыми, приятными ритуалами. Одним из них стало еженедельное «корпоративное совещание». Для этого он велел Норму сдвинуть в центр лаборатории несколько столов, накрыв их чистой скатертью. Во главе стола сидел он сам, в своем лучшем лабораторном халате и с планшетом, на котором были открыты графики. Справа от него сидел Норм, исполняющий обязанности «Главного инженера-сборщика». Слева, на стуле с табличкой «Старший менеджер по стресс-тестированию», сидел Перри-Утконос, который зашел с очередной проверкой и был немедленно вовлечен в процесс.
— Итак, команда! — торжественно начал Хайнц, пытаясь подражать интонациям серьезных бизнесменов из фильмов. — Подведем итоги квартала! Ну, то есть, недели... Продажи расти, бренд на слуху быть, моя бывшая жена Шарлин прислать мне счет за небоскреб с вежливой припиской, а не с ядовитым сарказмом! Это прогресс! Норм, твой отчет?
Норм, сидевший абсолютно прямо, включил свой голосовой модуль.
— Я СОБРАЛ 27 КОРПУСОВ И ОДИН РАЗ СМАЗАЛ СЕБЕ ЛЕВЫЙ СУСТАВ, — монотонно доложил он.
— Отлично! — похвалил Хайнц. — Высокая производительность и своевременное техническое обслуживание! Очень проактивный подход, Норм! Перри-Утконос, твой отчет по контролю качества?
Перри-Утконос молча указал лапой на стопку из 27 «Говорунов», лежавших на мягком мате в углу. Все они были целы после падения со стола.
— Великолепно! — заключил Хайнц. — Ни одного бракованного экземпляра! Команда, я вами горжусь! Наша корпорация движется к успеху семимильными шагами!
Именно в этот момент идиллию прервал холодный, бесстрастный голос Джона в его голове.
«Обнаружен высокий репутационный риск. Твое активное членство в „Лиге Аморальных Жадин и Аферистов“ (сокращенно Л.А.Ж.А.) является юридической и маркетинговой бомбой замедленного действия. В случае утечки информации в прессу о том, что генеральный директор „Фуфелшмертц Инкорпорейтед“ все еще платит членские взносы в организацию с таким названием, репутационные акции нашей компании могут обрушиться».
Хайнц побледнел. Он совсем забыл. В прошлой, злодейской жизни он так гордился своей членской карточкой Л.А.Ж.А. Теперь же она была клеймом, угрожавшим всему, что он построил.
— Ты прав! — в панике прошептал он. — Я должен немедленно уволиться оттуда!
Он сорвался с места, опрокинув стакан с кефиром (Норм тут же подъехал и вытер лужу). Он бросился к дальнему, заваленному хламом углу своей лаборатории и вытащил оттуда старый, красный телефон с дисковым набором и эмблемой черепа со скрещенными костями. «Зло-фон». Он не пользовался им уже несколько месяцев. Сдув с него пыль, он дрожащими пальцами набрал секретный номер штаб-квартиры Лиги.
Послышались длинные гудки, а затем щелчок.
— Здравствуйте, вы позвонили в Лигу Аморальных Жадин и Аферистов. Ваш звонок очень важен для нас... ну, не очень, но таков протокол. Пожалуйста, оставайтесь на линии, вам ответит первый освободившийся оператор зла, — произнес унылый синтезированный голос.
И затем его поставили на удержание. Из динамика полилась музыка. Это был его собственный, знаменитый джингл «Фуфелшмертц Пакость Инкорпорейтед». Но что-то было не так. Мелодия, обычно бравурная и задорная, была аранжирована для одной, очень фальшиво играющей флейты. Она звучала медленно, минорно и невероятно депрессивно. Хайнц был вынужден слушать эту музыкальную пытку несколько мучительных минут.
Наконец, флейта затихла, и в трубке раздался сонный, полный безразличия голос.
— Отдел по работе с личным составом, Дерек слушает, — зевнул голос.
— Алло! — выпалил Хайнц. — Это Фуфелшмертц! Я хотеть немедленно прекратить мое членство!
— Заявка на выход из состава, понял, — лениво протянул Дерек. — Фуфел... как вас там... шмертц. Ага, вижу. Просто так нельзя. Протокол. Вы должны лично явиться на „Прощальную Вечеринку для Неудачников и Предателей“. Она как раз через несколько часов (вот так совпадение). На острове ЗЛА Мегамозга. Там подойдете к столу регистрации и заполните форму З-42. В трех экземплярах. Синей ручкой. Без помарок.
— Вечеринка для неудачников и предателей?! — в ужасе переспросил Хайнц.
— Ну да. Вы же уходите. Значит, либо вы неудачник, либо предатель. Логично же. Что-то еще?
Не дожидаясь ответа, Дерек повесил трубку. Хайнц медленно опустил свою. Его прошлое не просто не отпускало его. Оно требовало, чтобы он лично явился на праздник в честь своего собственного позора и заполнил для этого унизительные бумаги. В трех экземплярах.
Необходимость — мать изобретений, особенно для Хайнца Фуфелшмертца. Попасть на секретный остров-курорт «Остров ЗЛА Мегамозга» было непросто. Коммерческие авиалинии туда не летали, а появляться в порту на своем злодейском дирижабле (который он снова выкупил с ломбарда) теперь, когда он был респектабельным бизнесменом, было бы верхом дурного тона. Нужно транспортное средство. Быстрое, незаметное и, желательно, собранное из того, что уже есть под рукой.
Решение пришло мгновенно. Он подбежал к одному из своих самых громких провалов — «Испари-всю-воду-из-бассейнов-инатору». Машина, которая должна была вызвать засуху в элитных загородных клубах, но смогла лишь сделать воду в одном детском бассейне-лягушатнике немного теплее.
— Ты провалить свою миссию, — сказал Хайнц, похлопывая машину по корпусу, — но твой водонепроницаемый корпус и мощный (хоть и неэффективный) энергетический луч еще послужат великому делу! Делу моего своевременного прибытия на вечеринку!
Последовал быстрый, хаотичный, но гениальный монтаж. Хайнц, работая с лихорадочной энергией, прикрутил к бокам инатора два больших поплавка, сделанных из старых кулеров для воды. Сзади он с помощью изоленты и честного слова прикрепил ревущий мотор от газонокосилки. Руль он соорудил из руля от детского велосипеда. Так родился «Фуфел-скутер» — нелепое, абсурдное, но на удивление быстрое плавсредство.
Через час он уже мчался по волнам, оставляя за собой пенный след. Соленые брызги летели в лицо, ветер свистел в ушах. Вдали скрылся из виду Дэнвилл. Впереди был только бескрайний океан и унизительная вечеринка. Находясь наедине со своими мыслями (и голосом Джона), Хайнц невольно погрузился в воспоминания о своих прошлых «творениях».
— Эх, Джон, а помнишь мой „Сделай-всех-голубей-невидимыми-инатор“? — с грустью сказал он, перекрикивая рев мотора. — Какой был провал! Я потратил на него месяцы! А в итоге они стали лишь слегка полупрозрачными. И очень злыми.
«Не провал, а немонетизированный прототип, — тут же отозвался голос в его голове. — Анализ рынка. Технология невидимости для мелких объектов? Это же идеальное решение для дронов-доставщиков! Представь, Хайнц: тысячи дронов, невидимых для конкурентов, радаров и тех же голубей, бесшумно доставляют товары. Рынок — миллиарды долларов.»
Хайнц так поразился этой мысли, что чуть не выпустил руль.
— Миллиарды?! — в шоке переспросил он. — За моих полупрозрачных голубей? А... а „Расплавь-все-светофоры-инатор“? Который смог только нагреть краску на стекле?
«Источник концентрированной тепловой энергии? — невозмутимо продолжал Джон. — Компактный, портативный, высокоточный. Это мобильная сварка для строительных работ в труднодоступных местах. Например, при монтаже небоскребов или ремонте подводных кабелей. Еще одна незанятая ниша с огромным потенциалом.»
— Незанятая ниша... — повторил Хайнц, как завороженный. — А... «Сделай-все-полы-скользкими-как-банановая-кожура-инатор»?
«Инновационная технология полировки поверхностей на молекулярном уровне. Промышленный клининг, катки, танцполы. Низкие производственные издержки, высокий спрос. Ты сидишь на портфолио из десятков потенциальных стартапов-единорогов, Хайнц».
Волны бились о корпус его самодельного скутера. Ветер трепал его волосы. А в его голове рушился старый мир. Все, что он десятилетиями считал своим позором, своими неудачами, доказательствами своей никчемности, на самом деле было... нереализованным потенциалом. Он никогда не был неудачником. Он был гением, который просто не умел писать бизнес-планы.
Тяжесть, которую он носил на своих плечах всю свою жизнь, начала таять, уносимая соленым ветром. Он посмотрел на приближающийся на горизонте остров — место, куда он ехал как «неудачник и предатель». Но он уже чувствовал себя иначе. Он чувствовал себя гением, который едет на встречу с инвесторами, которые просто еще не знают, что они инвесторы. Он сильнее нажал на газ, и «Фуфел-скутер» с новым, победным ревом понесся вперед.
По мере приближения к пункту назначения, в воздухе стала ощущаться зловещая атмосфера. Остров Мегамозга, секретный курорт для элиты злодейского мира, показался на горизонте. Это было место, полное контрастов. С одной стороны, он выглядел как райский уголок: белоснежные пляжи, лазурные лагуны и густые заросли тропических растений. Но сквозь пальмы, словно кости доисторического чудовища, проглядывали ржавые фермы индустриальных вышек, а из жерла спящего вулкана валил не пар, а густой черный дым, как от заводской трубы.
Хайнц с опаской направил свой «Фуфел-скутер» к пристани, высеченной прямо в черной вулканической скале. Едва его ноги коснулись суши, как на него обрушилась звуковая атака. Вместо расслабляющей музыки, которую он ожидал услышать на курорте, из скрытых в скалах динамиков гремел оглушительный, монотонный, тяжелый индастриал басс. Этот звук, казалось, выбивал пломбы из зубов. Вместо услужливого персонала с цветочными гирляндами, его встретил патруль из двухметровых роботов-охранников, чьи красные оптические сенсоры сканировали его с холодным, механическим подозрением.
— Я... я приглашен, — пролепетал Хайнц, показывая им свое старое членское удостоверение Л.А.Ж.А.
Один из роботов просканировал карточку, издал одобрительный скрип и молча указал манипулятором вглубь острова. Хайнц, чувствуя себя неуютно, двинулся по указанному маршруту. Он шел по дорожке, вымощенной черепами (к счастью, пластиковыми), и погружался в уникальную атмосферу злодейского отдыха.
Он прошел мимо главного бассейна. Вместо прозрачной голубой воды он был наполнен какой-то вязкой, ярко-зеленой жидкостью, которая слабо светилась изнутри. Вокруг бассейна стояли шезлонги, но они были сделаны из полированной стали и по форме в точности повторяли электрические стулья, в комплекте с ремнями для рук и ног. На одном из них, откинувшись, загорал какой-то злодей в маске, лениво попивая что-то дымящееся из пробирки.
Взгляд Хайнца привлек пляжный бар. Барная стойка была сделана из обломков сбитого спутника, а над ней висела неоновая вывеска «Утоли свою жажду... мести!». Он с любопытством посмотрел на меню. Верхней строчкой в нем значились «коктейли Молотова». И это не было метафорой. Робот-бармен как раз смешивал для клиента один такой: он налил в стакан несколько горючих жидкостей, поджег его и с профессиональным видом вставил в огонь соломинку.
Хайнц решил, что обойдется без напитков, и пошел дальше, к пляжу. Там, на черном вулканическом песке, кипела жизнь. Несколько злодеев в гавайских рубашках с рисунком из черепов азартно играли в волейбол. Но вместо мяча они перебрасывали через сетку пронзительно кричащую миниатюрную робо-фигурку своего заклятого врага — какого-то супергероя в синем трико. Каждый раз, когда по роботу наносили удар, он издавал вопль: «Нечестно! Вы играете не по правилам!», что, казалось, только раззадоривало игроков.
Он стоял посреди всего этого великолепия зла и абсурда и чувствовал себя чужим. Раньше он бы пришел в восторг от такого места. Но теперь, с голосом Джона в голове, он видел не гениальное злодейство, а вопиющее нарушение техники безопасности, неэффективное использование ресурсов и полное отсутствие клиентоориентированности. Этот мир, который он так отчаянно пытался покорить, теперь казался ему просто... нелепым. Он вздохнул. Ему нужно было поскорее найти стол регистрации, заполнить форму З-42 и навсегда покинуть этот остров.
Пробираясь сквозь толпу злодеев к главному павильону, где должна была состояться «Прощальная Вечеринка», Хайнц чувствовал себя антропологом, изучающим странное, вымирающее племя. Раньше он был частью этого племени. Теперь же, вооруженный своим новым, корпоративным мышлением, он видел все в ином свете.
Первым, кого он заметил, был его старый конкурент по злодейскому ремеслу, Грю. Тот не веселился. Он нервно расхаживал у ряда крио-капсул, прижимая к уху телефон и яростно жестикулируя.
— Нет! Я сказал нет! — кричал он в трубку своим узнаваемым акцентом. — Я не могу дать вам стоматологическую страховку! У вас 2000 зубов на всех, и вы едите только бананы! Это разорение! Какие еще сверхурочные? Вы работаете три часа в день! Остальное время вы поете свои дурацкие песни и строите пирамиды друг из друга! Это не работа, это хобби! Нет, я не буду устанавливать в лаборатории банановый фонтан!
Хайнц прошел мимо, качая головой. Он понял, что Грю говорит не с мировыми лидерами, а борется с профсоюзом миньонов. Старый Хайнц посочувствовал бы его злодейским проблемам. Новый Хайнц, с голосом Джона в голове, видел лишь «неэффективное управление персоналом и отсутствие четкого социального пакета, что приводит к трудовым спорам».
У бассейна с зеленой светящейся жидкостью он увидел еще одну знакомую картину. На шезлонге в форме электрического стула сидел, понурив голову, Доктор Драккен. Рядом с ним, со скучающим видом листая журнал, стояла его помощница Шиго. Драккен горько жаловался.
— Представляешь, Шиго, — ныл он, — этот модный критик в „Злодейском Вестнике“ написал, что мой синий цвет лица „вышел из моды в прошлом сезоне“! Он назвал его «устаревшим» и «лишенным иронии»! Он написал, что сейчас в тренде «токсично-зеленый» или «радиоактивно-бежевый»! Я раздавлен! Мой имидж, вся моя зловещая эстетика — все насмарку!
Хайнц прошел мимо, не вызывая у Драккена ничего, кроме завистливого взгляда. Раньше Хайнц бы посоревновался с ним в том, чьи неудачи более трагичны. Теперь он видел лишь «кризис личного бренда, вызванный негативным отзывом в профильном издании».
Неподалеку, у бара с «коктейлями Молотова», разворачивалась другая драма. Вектор, в своем неизменном оранжевом спортивном костюме, отчаянно пытался привлечь к себе внимание. Он включил музыку на своем телефоне и начал исполнять нелепый, угловатый танец, полный странных движений. Но его все игнорировали. Злодеи были слишком заняты своими проблемами, чтобы обращать внимание на его отчаянную попытку самоутвердиться. Хайнц посмотрел на него и увидел не соперника, а одинокого, непризнанного гения, жаждущего внимания. Это чувство было ему до боли знакомо.
Он уже почти дошел до цели, когда дорогу ему преградила крошечная зеленая фигурка с одним большим глазом.
— Фуфелшмертц! — пропищал Планктон, подбегая к нему. — Ты гений! Я читал о тебе в новом выпуске Forbes! Твоя философия «Злобобра»... она... она изменила правила игры! Помоги мне! Мне нужен новый план по краже секретной формулы крабсбургера!
Хайнц посмотрел на него сверху вниз. Раньше он бы с радостью погрузился в разработку очередного безумного плана. Но теперь он мыслил иначе.
— Планктон, тебе не нужен новый план, — сказал он спокойно, с высоты своего нового опыта. — Тебе нужна диверсификация.
Планктон растерянно моргнул своим единственным глазом. — Дивер... что?
— Ты тратить всю свою гениальность на кражу одного продукта у одного конкурента, — терпеливо объяснил Хайнц. — Это неэффективно. Рынок фаст-фуда огромен! Открой свою собственную, например Хот-Дожную. Прямо напротив. Создай конкуренцию. Сделай свои Хот-Доги. Назови их... «Планк-Доги»! Сделай их треугольными! Или фиолетовыми! Придумай свой секретный соус!
— Свою?! — ужаснулся Планктон. — Но... я всю жизнь пытался украсть чужое! Я не умею создавать свое, а то что умею рыбам не нравится!
— Научишься, — заключил Хайнц и пошел дальше, оставив Планктона в глубоком экзистенциальном шоке.
Он шел сквозь толпу этих людей, которых когда-то считал великими и ужасными. И он видел не грозных злодеев. Он видел людей, застрявших в своих мелких одержимостях, комплексах и неэффективных бизнес-моделях. И впервые в жизни он почувствовал по отношению к ним не зависть или страх, а сочувствие.
Хайнц шел сквозь шумную, хвастливую толпу «Прощальной Вечеринки», но больше не чувствовал себя ее частью. Он был зрителем, наблюдателем, аналитиком. Каждый разговор, который он слышал, каждая жалоба, каждая нелепая проблема его бывших коллег лишь укрепляли его в мысли, которую он до этого боялся себе признать.
В его голове, как отчет, подводился итог.
«Они все... застряли, — думал он, проходя мимо группы злодеев, которые спорили, чей лазерный луч более зловещего оттенка. — Грю застрять в проблемах с персоналом и банановой экономикой. Драккен — в комплексах по поводу своей внешности и мнения критиков. Планктон — в одержимости одним бургером, одним-единственным конкурентом. Они ходить по кругу, снова и снова совершая одни и те же ошибки, и называют это злодейской карьерой.»
Голос Джона Джонсона подтвердил его выводы с холодной точностью.
«Стагнация. Отсутствие личностного и карьерного роста. Ты, Хайнц, за последние несколько месяцев продемонстрировал экспоненциальный рост, перейдя на новую бизнес-модель и успешно диверсифицировав активы. Ты находишься на восходящей траектории. Твое место больше не здесь.»
Хайнц остановился и оглядел зал. Он видел не веселое сборище могущественных личностей. Он видел группу несчастных, зацикленных на себе людей, которые отчаянно пытались доказать свою значимость, разрушая песочные замки друг друга. Они были детьми в песочнице, просто их игрушки стали больше и опаснее. А он… он уже построил свой собственный, настоящий замок.
Решение, которое до этого казалось ему страшным и унизительным, теперь выглядело простым, логичным и единственно верным. Это была не капитуляция. Это был выпускной.
Он больше не колебался.
Что-то в нем изменилось. Он физически ощутил, как его плечи, десятилетиями согнутые под гнетом неудач и комплексов, расправляются. Он уже давно стоял прямо, без своего привычного злодейского горба, но теперь не только физически, но и метафорически. Он поправил свой идеально чистый лабораторный халат — униформу его новой, успешной жизни.
И уверенным, деловым шагом, не обращая внимания на удивленные взгляды, он направился через весь зал к дальнему углу, где за длинным столом скучал тот самый Дерек из отдела по работе с персоналом. Над столом висела большая, кричащая вывеска:
«РЕГИСТРАЦИЯ НЕУДАЧНИКОВ И ПРЕДАТЕЛЕЙ»
Для всех в этом зале эта надпись была символом позора. Но для Хайнца Фуфелшмертца в этот момент она стала символом освобождения. Он шел к ней не как подсудимый на эшафот, а как выпускник за своим дипломом. Он был готов поставить финальную, жирную точку в своей старой жизни и официально начать новую.
Обновлено: 20.01.2026