В командном центре Академии Фуфелшмертца царило напряженное ожидание. «Победи-бога-обмана-и-защити-свои-активы-от-недружественного-поглощения-инатор» был готов. Он выглядел нелепо, как и все творения Хайнца, — собранный из старого телевизора, гигантской спутниковой тарелки и того самого универсального «Конденсатора Вселенской Несправедливости», который теперь гудел, наполненный всеми детскими обидами своего создателя. Хайнц стоял у пульта управления, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он был больше не напуган. Он был разгневанным CEO, защищающим свою компанию.
— Цель захвачена, — монотонно доложил Норм, выводя на главный экран изображение Локи, который как раз самодовольно оглядывал свою новую коленопреклоненную паству.
— Отлично, — кивнул Хайнц. — Огонь по готовности.
Он положил палец на большую красную кнопку.
— Получай, рогатый нарушитель частной собственности!
Он нажал на кнопку. Из спутниковой тарелки на крыше башни вылетел тусклый, почти невидимый зеленый луч. Он беззвучно пересек небо над Дэнвиллом и, не вызвав ни вспышки, ни взрыва, просто растворился в ауре Локи.
Внизу, на площади, бог обмана ничего не почувствовал. Он самодовольно ухмыльнулся, наслаждаясь властью и страхом, который он внушал этим смертным. Он сделал шаг вперед, чтобы произнести очередную угрозу, чтобы еще раз напомнить им об их ничтожности… но тут его нога зацепилась за абсолютно ровный асфальт. Потеряв равновесие, он с криком удивления полетел вперед и со всего размаху упал лицом в единственную на всей площади лужу, оставшуюся от вчерашнего дождя.
Наступила оглушительная тишина. Локи медленно поднялся. С его идеального лица и безупречного золотого шлема стекала грязная вода. Его величие было… подмочено. Он яростно огляделся, но не нашел виновных. Списав это на досадную случайность, он попытался восстановить свой образ.
— Жалкие… — начал он, но тут же в него, как в стену, врезалась целая стая голубей. Это была не просто стая, а хорошо организованное подразделение, которое, казалось, действовало по четкому плану (возможно, тот самый профсоюз снова вышел на тропу войны). Птицы с оглушительным хлопаньем крыльев сбили его с ног во второй раз.
— Кха! Глупые птицы! — прорычал он, поднимаясь и отряхиваясь от перьев. Он решил произнести грозное заклинание, чтобы испепелить наглецов. Он поднял свой скипетр, его глаза засветились энергией. — Я заставлю вас… ик!… страдать! За мою… ик!… поруганную честь вы… ик!
У него начался приступ икоты. Громкой, унизительной, абсолютно не божественной икоты. Каждое его слово прерывалось этим жалким звуком. Разъяренный и униженный, он решил сменить тактику и телепортироваться на крышу ближайшего здания, чтобы оттуда продолжить свою тираду. Он сосредоточился, вспышка зеленого света окутала его… и исчезла. А через секунду с ближайшего мусорного бака раздался грохот, и оттуда показались две ноги в дорогих асгардских сапогах. Он оказался вверх ногами в мусорном баке.
Выбравшись оттуда, весь в кофейной гуще и банановой кожуре, он окончательно потерял самообладание. Все происходящее явно не случайность! Он в ярости направил свой скипетр, стреляющий энергией, на башню Фуфелшмертца, чтобы стереть ее с лица земли. Он нажал на камень в навершии скипетра… и ничего не произошло. Точнее, почти ничего. Вместо смертоносного луча энергии, скипетр издал веселый музыкальный проигрыш, и из него полилась бодрая, жизнерадостная мелодия из рекламы хлопьев.
Захваченные им жители Дэнвилла, стоящие на коленях, с недоумением наблюдали за этим цирком. Их бог-король, который еще пять минут назад казался им всемогущим, теперь был покрыт грязью, икал и размахивал музыкальным скипетром. Гипнотическое обожание в их глазах постепенно сменялось скукой. Они начали перешептываться, пожимать плечами. Наконец, один из них, пожилой мужчина, которому, видимо, надоело стоять на коленях, просто крякнул, поднялся и, отряхнув штаны, пошел домой.
— Скучно, — сказал он.
Его примеру последовали и другие. Один за другим они просто вставали и расходились по домам, оставив своего несостоявшегося повелителя одного посреди площади. Представление окончилось. И оно было провальным.
В тот самый момент, когда Локи, бог обмана, стоял один посреди пустой площади, униженный, икающий и пахнущий банановой кожурой, небеса разверзлись во второй раз за день. Но на этот раз это был не зловещий фиолетовый разрыв. Ударила ослепительная молния, сопровождаемая оглушительным раскатом грома, от которого в уцелевших окнах задрожали стекла. Радужный столб света ударил в асфальт, и когда он погас, на земле, в ореоле потрескивающего электричества, стоял брутальный мужчина с молотом.
Он был великолепен в своей броне, его красный плащ развевался на ветру, а в руке он сжимал могучий молот Мьёльнир, который гудел от сдерживаемой мощи. Он был готов к эпической битве за судьбу мира.
— ЛОКИ! — проревел он, и его голос был подобен самому грому. — Я пришел остановить твое безумие!
Он ожидал увидеть своего брата на троне из черепов (пластиковых конечно же), окруженного порабощенной армией. Он ожидал встретить коварный, самодовольный взгляд. Он ожидал битвы, достойной легенд.
Вместо этого он увидел, как его брат, только что выбравшийся из мусорного бака, смотрит в небо с выражением вселенской усталости на своем измазанном грязью лице. И в эту секунду, словно вселенная решила добавить последний, самый унизительный штрих к его поражению, пролетающая мимо чайка совершила на его идеальный золотой шлем акт высшего неуважения.
Это была последняя капля для Локи. Он посмотрел на свой испачканный шлем. Он посмотрел на свои руки, перепачканные чем-то липким. Он посмотрел на своего могучего, чистого, героического брата. А потом он просто сел на тротуар. Прямо там, посреди площади, он сел на бордюр и закрыл лицо руками. Он не просто был побежден, он был унижен вселенной. Каждый аспект этого жалкого мирка, от законов физики до пищеварительной системы местных птиц, сговорился против него.
Тор опустил свой молот. Его воинственный пыл мгновенно угас, сменившись полным недоумением. Он медленно подошел к своему младшему брату, который сидел на тротуаре и, кажется, тихо всхлипывал. Это была самая жалкая картина, которую он когда-либо видел.
— Брат? — осторожно спросил он. — Ты... ты в порядке? Ты весь в... птичьем помете.
Локи поднял на него свои покрасневшие глаза, полные слез и неподдельного страдания. Вся его божественная гордость, все его коварство, все его высокомерие — все это было смыто потоком абсурдных неудач.
— Забери меня отсюда, Тор, — всхлипывая, произнес он. — Это ужасное место. Здесь все против меня. Даже гравитация. И птицы. Особенно птицы. Я больше не хочу править этим миром. Я просто хочу домой.
Тор посмотрел на своего сломленного брата, и в его взгляде не было злорадства. Только тяжелый вздох и тень братской жалости. Он протянул ему руку.
— Хорошо, брат. Пойдем домой.
Сцена была одновременно смешной и немного грустной. Великий завоеватель, бог обмана, потерпел поражение не от руки могучего героя, а от череды нелепых случайностей, запущенных гением-неудачником, который просто хотел защитить свои акции. Унижение Локи было доведено до абсолютного дна. А эпическое появление Тора превратилось в неловкую семейную сцену, где старший брат пришел, чтобы забрать домой младшего, который слишком сильно проигрался в песочнице.
Тор поднял своего униженного брата с тротуара и повел его к центру площади. Небо над ними начало светлеть и переливаться радужными всполохами — Хеймдалль готовился открыть Биврёст, чтобы забрать заблудших асгардцев домой. Репортеры, которые до этого прятались за полицейскими машинами, тут же высыпали на площадь, окружая богов плотным кольцом. Камеры щелкали, микрофоны тянулись к лицам Тора и Локи.
Тор вел Локи к месту, где должен был открыться Биврёст, игнорируя вопросы. Но Локи, проходя мимо толпы репортеров, увидел свой последний шанс. Он не мог уйти просто побежденным. Его гордость требовала, чтобы мир знал, что его поражение — это не его вина. Он резко остановился, вырвав свою руку из хватки Тора. Он развернулся и с чистой, незамутненной ненавистью указал на башню Фуфелшмертца.
— Это не я проиграл! Вы слышите?! — закричал он, и его голос, полный яда и обиды, разнесся по всей площади. — Это все он! Колдун в этой уродливой башне! Он украл мою божественную удачу! Он сражается нечестно!
В этот самый момент, наверху, в башне, Хайнц Фуфелшмертц, убедившись по мониторам, что угроза миновала, с облегчением выдохнул. «Ну, кажется, пронесло», — подумал он и деактивировав протоколы защиты решил выйти на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха после пережитого стресса.
Он как раз вышел на балкон, чтобы убедиться, что угроза миновала, когда в него ударили сотни вспышек. Он зажмурился от неожиданности. Когда он снова открыл глаза, он увидел, что все камеры Дэнвилла теперь направлены на него. Он застыл на месте, как испуганный олень в свете фар.
Внизу, на площади, Тор услышал слова Локи. Но он услышал их по-своему. Он был простым и честным воином, и все эти тонкости про «удачу» были ему чужды. Он не понял про «удачу», он услышал только «колдун в башне победил его». И от этой мысли его лицо расплылось в широкой, восторженной улыбке. Он всегда уважал достойных противников.
— ХА-ХА! — его громогласный хохот заставил репортеров отшатнуться. — Значит, в этом мире все-таки есть достойные воины!
Он развернулся к башне, поднял свой могучий Мьёльнир в знак салюта и проревел так, чтобы слышал весь мир:
— СЛАВА ТЕБЕ, О МОГУЧИЙ КОЛДУН ИЗ БАШНИ! Ты показал моему брату, что не стоит недооценивать смертных! Я, Тор, сын Одина, провозглашаю тебя Великим Защитником Мидгарда!
После этих слов радужный мост ударил с небес, и два бога исчезли во вспышке света, оставив после себя выжженный на асфальте сложный узор.
А на балконе наверху стоял Хайнц Фуфелшмертц, Великий Защитник Мидгарда. Он был в шоке. Его мозг отказывался обрабатывать произошедшее. Он просто хотел защитить свои акции, а в итоге получил титул, от которого у него по спине побежал холодный пот. Мир смотрел на него.
Мир ждал от него речей, подвигов. Мир думал, что он — герой. Это было самое ужасное недоразумение в его жизни. Он вывел себя на мировую арену самым нелепым способом. Ложь его врага и недопонимание героя создали ему героическую репутацию абсолютно против его воли.
Он стоял на своем балконе и переживал приступ чистого, незамутненного ужаса. Внизу ревела толпа. Журналисты со всего мира выкрикивали его имя. В его «Очках-Помощниках» всплывали уведомления: «Акции „Фуфелшмертц Инкорпорейтед“ взлетели еще на 50% после заявления Тора». Казалось бы, нужно радоваться. Но Хайнц был в ужасе.
«Герой! Они называть меня героем!» — паниковал он. Это была катастрофа. Это могло повредить его с таким трудом выстроенному бренду «злобобра». Герои — это скучно. Они предсказуемы. Они не могут выпускать продукты с названием «инатор». А капиталисты? Успешные, немного циничные бизнесмены? О, это совсем другое дело. Это респектабельно.
Он увидел, как к его балкону на подъемнике поднимается оператор с камерой одного из главных новостных каналов. Это был его шанс. Шанс все исправить. Он подбежал к камере, удивив ошеломленного репортера своей прытью.
— Нет-нет-нет! Вы все не так поняли! — закричал он прямо в объектив, и его голос, полный паники, разнесся по всему миру. — Я не герой! Я... я просто защищать свои активы! И свою интеллектуальную собственность! И своих будущих потребителей от недружественного поглощения рынка этим богом обмана! Он хотел установить тоталитарный режим, в котором не было бы места для свободной конкуренции и инновационных гаджетов! Я капиталист, а не герой!
*****
В это же самое время, в темном, прокуренном зале штаб-квартиры Л.А.Ж.А., за длинным столом сидели Мегамозг, Шредер, Планктон, Доктор Злобин (вновь принятый в их ряды), перспективный новичок Карл прозванный Ламовым Злодеем и другие видные представители злодейского мира. Они с напряжением смотрели трансляцию из Дэнвилла на огромном экране.
Когда Тор провозгласил Фуфелшмертца «Великим Защитником Мидгарда», по залу пронесся коллективный, разочарованный стон. Шредер с досадой ударил кулаком по столу. Доктор Злобин уронил фрикадельку в свой напиток.
— Ну вот, — проворчал один из злодеев в тени. — Потеряли бойца. Мало того что покинул нашу организацию, так еще и переметнулся на сторону добра. Я так и знал, что все эти его «полезные изобретения» до добра не доведут.
Но тут на экране появился сам Хайнц, который начал свою отчаянную, полную паники тираду. Злодеи в зале замолчали и подались вперед, с интересом прислушиваясь. Они слышали слова «активы», «интеллектуальная собственность», «потребители», «рынок». И по мере того, как Хайнц говорил, атмосфера в зале менялась. Разочарование сменялось удивлением, а затем — тихим, почтительным пониманием.
Когда Хайнц закончил свою речь, злодей, который только что жаловался, с облегчением выдохнул.
— Фух, слава злу. Я уж было подумал, что он нас предал и стал хорошим.
Мегамозг, сидевший во главе стола, медленно кивнул. На его синем лице играла задумчивая, почти восхищенная улыбка.
— Нет. Он не хороший, — произнес он, и в его голосе звучало глубокое уважение. — Он просто жадный капиталист. А это... мы уважаем. Все же мы Аморальные и ЖАДНЫЕ Аферисты, а не просто Аморальные и Аферисты. Он победил бога не ради спасения мира, а ради спасения своей прибыли. У него просто бизнес-план лучше, чем у нас.
В зале воцарилось молчание. Злодеи смотрели на экран, где растерянный Фуфелшмертц пытался отмахнуться от репортеров, и видели в нем не предателя. Они видели в нем образец для подражания. Новую модель успешного, современного злодея.
Таким образом, Хайнц Фуфелшмертц, сам того не желая, умудрился угодить всем. Для мира он теперь был таинственным, могучим героем, который в одиночку остановил инопланетное вторжение. А для злодеев — гениальным, беспринципным бизнесменом, который нашел способ сделать добро самым циничным и прибыльным делом на свете. Его двойственная репутация была окончательно закреплена.
*****
Хайнц все еще отчаянно жестикулировал перед камерой, пытаясь донести до мира свою прагматичную, капиталистическую правду, но его никто не слушал. Мир не хотел слышать про активы и потребителей. Мир хотел героя, и он его получил. В этот момент Тор, который уже отвел брата в Асгард, вернулся чтобы закончить одно дело. Увидев, как его новый знакомый Воин «могучий колдун» что-то с жаром доказывает журналистам, он решил, что должен попрощаться как подобает.
Он подошел к Хайнцу, который как раз кричал в микрофон что-то про «защиту интеллектуальной собственности». Тор не слушал его бормотание про «активы» и «потребителей». Для него это был просто шум. Он видел перед собой храброго смертного, который в одиночку противостоял его безумному брату. Этого было достаточно.
— Активы, потребители... какие странные слова! — прогремел он, перекрывая шум толпы. — Неважно! Главное — ты спас мир!
И, в порыве искренней воинской симпатии, он с размаху хлопнул Хайнца по плечу. Для асгардского бога это был легкий, дружеский жест. Для хрупкого, не привыкшего к физическим нагрузкам тела Хайнца это было все равно что столкновение с небольшим метеоритом.
От этого удара Хайнц оторвался от пола. Он пролетел пару метров по своему балкону и с глухим стуком врезался в стену своей же башни. Очки в форме гномов слетели с его носа, а из бокала, который он все еще сжимал в руке, выплеснулись последние капли кефира.
Тор, совершенно не заметив произведенного эффекта, широко и радостно улыбнулся.
— Мы должны как-нибудь выпить медовухи и обменяться историями о битвах! Бывай, друг Фуфелшмертц!
Теперь он точно закончил все дела, он повернулся, и шагнул в радужный столб света, который с ревом унес его в Асгард, оставив после себя лишь тишину и выжженный узор на асфальте.
Хайнц медленно сползал по стене. Он — герой. Он — уважаемый капиталист. Он спас мир. И у него, кажется, вывихнуто плечо. Он сидел на полу своего балкона, пытаясь прийти в себя. Внизу толпа все еще скандировала его имя. Он посмотрел на свой город, который он спас, чтобы продолжать продавать ему свои изобретения. Его плечо невыносимо болело. Его репутация была безнадежно «испорчена» героизмом. Но его акции… его акции сегодня покажут рекордный рост.
Он поморщился от боли, но на его лице появилась слабая, кривая, но абсолютно довольная улыбка.
«Странный день... — подумал он про себя. — ...но очень... прибыльный».
Он одновременно был и победителем, и жертвой обстоятельств, что, в конечном счете, и являлось его фирменным состоянием. Мир был спасен, злодей повержен, а Хайнц Фуфелшмертц в очередной раз доказал, что его эгоистичные мотивы неизменно приводят к самым героическим результатам.
Обновлено: 20.01.2026