Хайнц Фуфелшмертц сидел в своем кресле, напоминая собой поле боя после долгого, изнурительного сражения. Вокруг него были разбросаны пустые стаканы из-под кефира — свидетельства десятков часов напряженных переговоров и мозговых штурмов. На голове у него, как компресс, лежало мокрое полотенце, а верный Норм, стоя рядом, обмахивал его большим веером из пальмовых листьев (остатки от «Создай-тропический-рай-в-гостиной-инатора»). Он был выжат как лимон.
— Больше никаких консультаций, Норм! — простонал он. — Всё! Лавочка закрыта! Я — гений-изобретатель, а не круглосуточная служба поддержки для неудачников! Пусть сами разбираться со своими профсоюзами миньонов и взрывающимися ботинками! Я хочу тишины!
Именно в этот момент его старый «Зло-фон» издал последний, отчаянный, дребезжащий звонок. Одна-единственная лампочка на панели мигала, как заблудшая душа.
Хайнц посмотрел на телефон с выражением глубочайшего отвращения. Он хотел проигнорировать его, сбросить, дезинтегрировать. Но голос Джона в его голове был неумолим.
«Отказ от входящего вызова может нанести ущерб репутации бренда. Необходимо поддерживать клиентскую лояльность, даже на стадии полного эмоционального выгорания руководителя».
— Я тебя ненавидеть, Джон, — пробормотал Хайнц, с тяжелым, как весь мир, вздохом протягивая руку и снимая трубку. — Алло, «Фуфелшмертц-Антикризис», чем я могу вам… помочь?
В трубке раздался тонкий, нервный, срывающийся от волнения голос. Он говорил так быстро, что слова налезали друг на друга.
— А-а-алло? Это доктор Фуфелшмертц? О боже, я не верю, что дозвонился! Я Карл! Я ваш самый большой… то есть, я просто Карл! Я был на той вечеринке, на Острове Мегамозга, ваша речь... она изменила мою жизнь! Ваша философия! Я тоже хочу разрушать систему изнутри!
Несмотря на усталость, в душе Хайнца что-то дрогнуло. Его эго, измученное чужими проблемами, получило порцию живительного бальзама. Еще один последователь! Его учение ушло в народ!
— О, еще один последователь! — сказал он, и в его голосе появились нотки гордости. Он даже сел прямее. — Я рад, что мои слова найти отклик в твоей душе, Карл! И какую же систему ты хотеть разрушить? Политическую? Экономическую? Систему водоснабжения? Я, кстати, как-то раз пробовал…
— Э-э-э... нет... — робко перебил его Карл. — Я хочу разрушить систему, в которой у меня нет лам!
Хайнц замер.
— Прости, что? Систему, в которой у тебя нет чего?
— Лам, — повторил Карл, и в его голосе послышалось благоговение. — Ну, знаете, такие большие, пушистые, с длинной шеей. Они плюются, но очень мило. Я хочу заработать денег, чтобы купить очень много лам! Они такие милые!
Наступила тишина. Хайнц держал трубку, его мозг отчаянно пытался обработать эту информацию. Голос Джона в его голове тоже, кажется, впервые в жизни молчал, очевидно, не находя в своей базе данных ни одной подходящей бизнес-стратегии для такого запроса.
— Лам?... — наконец, выдавил из себя Хайнц. — Ты хочешь быть злым... разрушать систему... ради лам?
— Да! — с жаром подтвердил Карл. — Это моя мечта!
Хайнц откинулся в кресле. Он консультировал злодеев, мечтающих о мировом господстве. Он разрабатывал бизнес-планы для гениев, одержимых местью. Он думал, что видел все. Но он ошибался. Перед ним стояла самая сложная, самая абсурдная и самая не-злодейская бизнес-задача в его карьере. И, к своему собственному ужасу, он чувствовал, как в нем просыпается профессиональный интерес.
Ламы. Злодейская карьера ради лам. Это не укладывалось ни в одну известную ему парадигму. Он пытался найти в этом какой-то скрытый, коварный смысл. Может, это были особые, генно-модифицированные ламы? Ламы, которые плюются кислотой? Или ламы-шпионы, способные проникать на секретные объекты?
— Карл, — осторожно начал он, — уточни, пожалуйста. Эти ламы... они обладают какими-то разрушительными способностями? У них есть встроенные лазеры?
— Что? — испуганно пискнул Карл. — Нет, они просто милые!
Всё. Это был тупик. Хайнц был готов сдаться и посоветовать Карлу найти себе другое, более злодейское хобби. Но тут, после долгой паузы, в которой он, видимо, анализировал этот беспрецедентный случай, в его голове снова заговорил Джон Джонсон.
«Оценка клиента: стартап с нулевым опытом, нечеткими целями и нерелевантными активами, — произнес Джон с холодком в голосе. — Уровень риска: максимальный. Однако мотивация субъекта высока, хоть и иррациональна. Рекомендуемая стратегия: запуск MVP (Minimum Viable Product) с минимальными вложениями для проверки гипотезы рынка.»
Хайнц ничего не понял, но почувствовал, что Джон только что дал ему дорожную карту. Он снова почувствовал себя всемогущим бизнес-консультантом. Он откашлялся, и его голос обрел стальную уверенность.
— Так, Карл, слушай меня! — властно произнес он. — Я проанализировать твою ситуацию. Твоя проблема — в неправильном подходе! Ты мыслишь, как дилетант! Ты хотеть разрушать какую-то систему... Тебе не нужен гигантский лазер, тебе нужен стартовый капитал!
— Стартовый... капитал? — растерянно переспросил Карл.
— Да! Деньги! Чтобы начать свой проект! И я знаю, где их взять! — Хайнц сделал драматическую паузу. — Ты пойдешь... в Банк Зла!
— Банк... Зла?
— Да, такой существует, — со знанием дела подтвердил Хайнц. — Он находится в самом мрачном переулке практически любого города. У них ужасные процентные ставки и очень злые кассиры-гоблины, но есть хорошая программа микрокредитования для начинающих злодеев. Они давать небольшие суммы под безумные, но интересные проекты. Твой проект — самый безумный и самый интересный из всех, что я слышать! Ты возьмешь небольшой кредит. Ровно на одну ламу!
На другом конце провода повисло недоуменное молчание.
— На одну? — наконец, произнес Карл. — Но я хочу много! Я хочу целую ферму!
Хайнц закатил глаза. Этот мальчик ничего не понимал в бизнесе.
— Тише, Карл! Не будь ребенком! — строго сказал он, повторяя слова, которые сам едва понимал. — Одна лама — это твой... твой минимально жизнеспособный продукт! Твой Эм-Ви-Пи (MVP)!
— Эм-Ви... что?
— Это сложный бизнес-термин, не забивай себе голову! — отмахнулся Хайнц. — Послушай, ты не можешь просто прийти и сказать: «Дайте мне денег на армию лам!». Тебе никто не поверить! Ты должен доказать рынку, что твоя бизнес-модель работает, прежде чем масштабироваться! Ты должен показать инвесторам (то есть, злобным гоблинам), что одна лама — это уже успешный проект! Что она милая, окупаемая и вызывает всеобщий восторг! Понял?
— Кажется... нет, — честно признался Карл.
— Делай, что я говорю! — рявкнул Хайнц. — Одна лама! Это твой первый шаг к разрушению системы твоего безламья!
Карл, очевидно, ничего не понял, но испуганно согласился. Хайнц повесил трубку. Он чувствовал себя гениальным ментором. Он только что применил сложнейшую концепцию из мира стартапов к абсурдной мечте нервного парня, сам не до конца понимая ее смысл. Синергия его и Джона работала безупречно.
Хайнц дал Карлу ровно час на то, чтобы прийти в себя и найти ближайшее отделение Банка Зла. Затем он позвонил ему снова. За этот час голос Джона Джонсона успел загрузить в мозг Хайнца следующий этап бизнес-плана, и теперь Фуфелшмертц, который сам узнал о существовании социальных сетей всего неделю назад, был готов провести свой первый в жизни мастер-класс по SMM-маркетингу.
— Карл, это снова я! — бодро начал он, как только нервный юноша взял трубку. — Ты получить кредит? Отлично! Теперь слушай внимательно, начинается самая важная и самая коварная часть нашего плана!
Карл на том конце провода испуганно засопел.
— Итак, Карл, когда у тебя будет лама, — говорил Хайнц, расхаживая по лаборатории с видом опытного маркетолога, — тебе нужно создать ей... вирусное присутствие! Ты заведешь ей аккаунты во всех соцсетях! Инстаграм, ТикТок, Ютуб... даже в Фэйсбуке, если там еще кто-то сидит после того скандала с рептилоидом в совете директоров! Мы должны захватить их умы, Карл! Не с помощью лучей контроля сознания, нет! А с помощью милого контента! Это гораздо более изощренно!
«Ключевая стратегия: создание эмоциональной связи с целевой аудиторией через публикацию легко усваиваемого, позитивного контента», — подсказал Джон.
— Люди хотеть что-то простое и милое! — перевел Хайнц. — Они устали от политики и плохих новостей! Мы дадим им то, чего они жаждут — глупую, очаровательную ламу! Снимай смешные видео! Много смешных видео! Вот лама ест арбуз! Это классика, это всегда работает! Вот лама носить маленькую глупую шляпку! А вот лама пытаться произнести твое имя! Она будет издавать смешные звуки, а ты будешь делать вид, что она почти сказала «Карл»! Люди обожать антропоморфизм! Это коварно и эффективно!
Он сделал паузу, давая Карлу записать.
— Дальше — брендинг! Назови аккаунт как-нибудь глупо, чтобы запоминалось! Например, „Лламо-драма Карла“ или „Будни милой ламы“! И добавляй хэштеги! Всегда добавляй хэштеги! #лама, #милота, #жизньфермера и, конечно, наш главный, стратегический хэштег — #разрушаюсистемурадилам! Это создавать интригу!
Хайнц был в ударе. Он чувствовал себя настоящим медиа-магнатом, кукловодом, который вот-вот захватит мир с помощью одного пушистого животного.
— Когда ты соберешь свою армию... то есть, аудиторию... когда у тебя будут подписчики, ты начнешь монетизацию! — провозгласил он. — Сначала робко, потом все наглее! Донаты! Поставь виртуальную баночку для сбора «на морковку для Лолы»! Назовем ее Лола, хорошее имя для ламы. Люди будут кидать тебе деньги из чувства умиления! Затем — реклама! С тобой свяжутся производители корма для лам! Производители щеток для лам! Ветеринарные клиники для лам!
Он уже видел эту медиа-империю перед своими глазами.
— А потом — главный удар! Продажа футболок с изображением твоей ламы! Кружки! Плюшевые игрушки! Чехлы для телефонов! Мы завалим рынок товарами с Лолой! Ты погасить кредит, купить вторую ламу, потом третью, и скоро у тебя будет целая армия... то есть, ферма лам! Ты стать королем лам, Карл! А все началось с одного звонка мне, гению «Злобобра»!
Он закончил свою речь, тяжело дыша. Он отдал этому звонку всю свою душу. Он только что разработал с нуля вирусную SMM-стратегию для человека, чья единственная цель — владеть ламами. Это было пиком его новой карьеры. Хайнц, бывший злодей, с энтузиазмом объяснявший основы вирусного маркетинга, — это было само по себе уморительно и доказывало, что в этой новой, странной жизни для его гения не было ничего невозможного.
Когда разговор с Карлом закончился, Хайнц с глухим стуком повесил трубку. Он чувствовал себя так, словно из него высосали всю ментальную энергию. Он медленно доплелся до своего кресла и рухнул в него, как мешок с картошкой.
— Все, Джон. Больше никаких консультаций, — пробормотал он, обращаясь к голосу в своей голове. — Я отдать этому парню с ламами всю свою ментальную энергию. Я пуст. Мой мозг чувствовать себя, как выжатый лимон. Или как кефир, у которого вышел срок годности.
Следующие несколько дней Хайнц пребывал в состоянии тихого уныния. Он бесцельно бродил по лаборатории, пытался работать над своим конвейером, но вдохновения не было. Он чувствовал себя опустошенным. Его новая карьера бизнес-консультанта оказалась гораздо более изнурительной, чем он предполагал.
А потом начали приходить плоды его трудов.
Первым был курьер. Он доставил огромную, тяжелую коробку с логотипом в виде буквы «Г». Хайнц с опаской принял ее, ожидая, что внутри бомба или, на худой конец, армия разъяренных миньонов. Но когда он открыл ее, в нос ему ударил сладкий, тропический аромат. Коробка доверху была наполнена идеальными, крупными, редкими эквадорскими бананами — лучшими в мире. Сверху лежал небольшой конверт. Внутри была открытка, написанная знакомым угловатым почерком.
«Спасибо за совет. „Банановый Рай“ — хит. Миньоны счастливы. Грю».
Хайнц смотрел на эти бананы, на эту короткую, почти неэмоциональную записку, и чувствовал, как в его душе что-то теплеет. Он не просто дал совет. Он помог. Он сделал целую армию маленьких желтых существ счастливыми. Это было... приятно.
Пока он размышлял над этим новым ощущением, его телефон издал короткий звуковой сигнал. Уведомление из банка. Он с любопытством открыл его.
«Вам поступил перевод от „Драк-Индастриз“».
Сумма была внушительной. Она была гораздо больше, чем его первая прибыль от «Говорунов». А в примечании к платежу было написано:
«Держи. 10% с первой партии „Драк-Ботинок“. Продаются лучше, чем горячие пирожки. Шиго говорит, что это самая удачная наша идея за последние десять лет. Теперь у меня есть деньги на новый лазер. Ты гений, Хайнц!».
Хайнц уставился на экран телефона. Он держал в одной руке банан от благодарного Грю, а в другой — телефон с деньгами и похвалой от Драккена. Он впервые в жизни получил роялти. Это были не просто деньги за выполненную работу. Это были деньги, которые он заработал, просто поделившись своей идеей. Своим гением.
И он не просто заработал деньги — он получил благодарность. От своих бывших конкурентов. От людей, с которыми он годами враждовал. Они не просто заплатили ему. Они признали его правоту. Они назвали его гением.
Это было совершенно новое, непривычное, но невероятно приятное чувство. Это было не злорадное удовлетворение от удавшегося злодейского плана. Это была тихая, теплая гордость от того, что его действия принесли реальную, позитивную (и прибыльную) пользу. Он стоял посреди своей лаборатории и понимал, что его новая философия «Злобобра» действительно работает. И плоды ее были гораздо слаще, чем он мог себе представить. Даже слаще редких эквадорских бананов.
Пару недель спустя Хайнц Фуфелшмертц решил устроить себе выходной. Впервые за долгие годы он не строил зловещих планов, не отбивался от атак Перри-Утконоса и не консультировал злодеев в экзистенциальном кризисе. Он просто гулял по Дэнвиллу, наслаждаясь хорошей погодой. Он чувствовал себя успешным бизнесменом. Он даже купил себе по этому случаю новый лабораторный халат — такой же белый, но чуть менее грязный и с меньшим количеством дырок от паяльника.
Он шел по центральной площади, лениво размышляя, не стоит ли ему инвестировать в производство кефира с новым, улучшенным вкусом, как вдруг его взгляд упал на огромный цифровой билборд, возвышавшийся над зданиями. Обычно там крутили рекламу газировки или новых супергеройских фильмов. Но сейчас на нем было нечто иное.
На экране, на фоне идиллического зеленого луга, стоял сияющий от счастья молодой пухлый человек в очках и с рыжей неряшливой прической. Это был Карл. Тот самый нервный, заикающийся Карл. Но теперь он не выглядел нервным. Он выглядел как самый счастливый человек на планете. И он обнимал не одну, а десять пушистых, ухоженных, невероятно довольных на вид лам. Внизу билборда яркими, веселыми буквами было написано: «Ферма „Лламы Карла“. Подпишись на наше счастье в соцсетях!». А в самом уголке, мелким, но разборчивым шрифтом, была скромная приписка: «Спасибо за лучший бизнес-совет, мистер Ф.!».
Хайнц остановился как вкопанный. Он смотрел на этот билборд, и в его голове проносились воспоминания. Он вспомнил тот отчаянный, тихий голос в трубке. Вспомнил эту нелепую, детскую, абсурдную мечту — разрушить систему, в которой у него нет лам. Он вспомнил, как сам, измученный и уставший, на автомате выдал ему безумный бизнес-план, основанный на милых видео и глупых хэштегах.
И вот он видел результат.
Это было не похоже на успех Грю или Драккена. Те были злодеями, которые просто сменили тактику. А это... это было что-то чистое. Что-то настоящее. Он не просто помог этому мальчику заработать денег. Он помог ему осуществить мечту. Самую странную и самую добрую мечту, какую он когда-либо слышал. Он, Хайнц Фуфелшмертц, бывший злой гений, стал для кого-то доброй феей-крестной. Только с ужасным акцентом и в лабораторном халате.
Осознание этого было настолько ошеломляющим, настолько теплым и настолько правильным, что внутри у него что-то щелкнуло. Эмоция, которую он не мог сдержать, пузырем поднялась из глубины его души.
Он запрокинул голову и начал смеяться.
Это был его коронный, злой, громогласный смех. Тот самый, от которого раньше содрогались стены и в панике разлетались птицы. Он разнесся по всей центральной площади, заставив прохожих удивленно оборачиваться. Но в нем не было ни капли горечи, ни злобы, ни зависти. Это был чистый, искренний, триумфальный смех. Это был смех человека, который только что увидел свой успешный, важный и душевный «проект».
Камера отдаляется ввысь, показывая Хайнца Фуфешлмерца. Он стоял посреди площади и хохотал, и слезы текли по его щекам. Это были слезы счастья. Он понял, что еще одним триумфом стал не его собственный успех, не деньги, не слава. Его триумфом стал этот дурацкий билборд с десятью счастливыми ламами и одним пухлым потерянным пареньком. Его «злой» смех, символ его старой, разрушительной натуры, трансформировался, превратившись в гимн его новой, созидательной сущности.
Обновлено: 20.01.2026