Группу Линь Сяофэна из десяти с лишним человек не смогли разместить в обычных домах, поэтому староста отправил их в Зал Предков, чтобы они переждали там ночь.
Однако никто не смел сомкнуть глаз. Страх, что тигр ворвется в любой момент, держал всех в напряжении.
Ван Муян и вовсе забился в самую середину толпы, наблюдая, как деревенские с фонариками патрулируют улицу.
О Сяо Лили на время забыли. Хотя все они приехали сюда ради нее, когда на кону стояла собственная шкура, мысли о девушках испарялись первыми.
Линь Сяофэн и Толстяк Хуан пришли последними. Они устроились в углу Зала Предков.
Разминая шею, Сяофэн негромко сказал другу:
— Расслабься, тигр уже ушел. Спи, завтра еще с горы спускаться.
Сказав это, он прислонился к стене и закрыл глаза.
Единственным, кто по-настоящему не боялся, был именно он. Линь Сяофэн прекрасно знал, что никакого тигра нет, а мертвечина давно упокоена.
Ван Муян, заметив Линь Сяофэна, скрипнул зубами от злости. В голове крутилась мысль: «Я же его связал! Как его тигр-то не сожрал?»
Вид спокойно засыпающего Сяофэна на фоне собственного страха привел его в ярость. Ему казалось, что Линь Сяофэн своим спокойствием насмехается над ним.
Ван Муян резко вскочил и выкрикнул на весь зал:
— Ты чего из себя героя строишь?!
Линь Сяофэн, мечтавший только о сне после бурной ночи, нехотя приоткрыл глаза:
— В чем дело? Если тебе страшно спать, это не значит, что и мне нельзя.
Эти слова окончательно взбесили Ван Муяна:
— Раз в округе тигр, мы должны сплотиться и дежурить вместе!
— С какой стати мы будем мучиться в дозоре, пока ты дрыхнешь? — Продолжал возмущаться он.
— Хотите дежурить – дежурьте, — Линь Сяофэн снова закрыл глаза. — Но если тигр придет, меня не будите.
— А ну вставай! — Ван Муян уже засучил рукава, намереваясь проучить наглеца.
Но тут подала голос молчавшая до этого Сяо Лили:
— Ван Муян, хватит. Ты сам трусишь и не спишь, так зачем другим мешать? Я тоже устала, мне ты тоже запретишь спать?
Она демонстративно устроилась в углу. Стоило кому-то подать пример, как остальных тоже накрыла сонливость. Вспомнив про патрули деревенских, студенты один за другим начали засыпать.
Ван Муян зевнул, тоже желая прилечь, но Толстяк Хуан с ехидной ухмылкой подколол его:
— Слушай, раз уж ты сам вызвался всех охранять, смотри не усни, а то некрасиво выйдет.
Ван Муян, больше всего на свете дороживший своим лицом, после такого уже не мог позволить себе лечь.
Линь Сяофэн проспал до самого утра.
Его разбудили. Открыв глаза, он увидел перед собой двоих офицеров полиции. Обоим на вид было за тридцать, и смотрели они на него весьма недружелюбно.
Ван Муян с огромными темными кругами под глазами что-то непрестанно нашептывал одному из них.
— Вставай живо. Поступило заявление о похищении человека, — сказал один из полицейских и, достав наручники, защелкнул их на запястьях Сяофэна.
Линь Сяофэн ожидал чего-то подобного, поэтому сопротивляться не стал. Он понимал: начни он брыкаться сейчас – только подтвердит клеймо похитителя.
Проснувшийся Толстяк Хуан орал о несправедливости так, словно его резали, чем перебудил всех остальных.
Сяо Лили подбежала к полицейским:
— Товарищи офицеры, это ошибка! Со мной все в порядке, меня никто не похищал!
— Не волнуйся, девочка, — ответил полицейский. — Мы не арестовываем невиновных, но и преступников не упускаем. Если они ничего не совершали, мы во всем разберемся.
В душе он и сам сомневался: эти двое выглядели как обычные школьники, а вовсе не как матерые похитители.
Тем временем Ван Муян ускользнул на улицу и уже висел на телефоне:
— Пап, они меня избили! Да, связей у них нет, обычные семьи. Пятнадцать суток?! Ты шутишь? Минимум год или два! Мне плевать, сколько это будет стоить, они должны сесть! Иначе я вообще из этих лесов не вернусь, и ты меня больше не увидишь!
Послушав ответ, Ван Муян довольно осклабился и нажал отбой.
Вернувшись в Зал Предков и глядя на закованных в наручники парней, он прошипел про себя: «Вздумали со мной тягаться? Дорастите сначала».
После спуска с горы их доставили в Чунцин, в район Ваньчжоу.
Остальных студентов отпустили по школам, но Линь Сяофэну и Толстяку повезло меньше – их прямиком отвезли в бюро общественной безопасности.
Похищение – дело серьезное, и просто так его было не замять. Обоих заперли в камере.
Толстяк Хуан принялся заунывно вздыхать:
— Из пасти тигра да в логово волка… Сяофэн, может, мы с тобой Тайсую дорогу перешли?
— Дело не в Тайсуе, — Линь Сяофэн спокойно сидел на нарах, не выказывая беспокойства. — Мы просто столкнулись с мелким пакостником.
Внезапно дверь камеры со скрипом отворилась, и вошел полицейский лет сорока с волевым, «квадратным» лицом, излучающим непоколебимую честность.
Держа в руках папку с документами, он окинул парней взглядом:
— Хуан Цяньи и Линь Сяофэн, верно?
— А вы кто? — Спросил Сяофэн.
— Меня зовут Цзян Цзэань, можете называть меня офицер Цзян, — он протянул два листа, исписанных текстом. — Подписывайте. Вам нет восемнадцати, так что получите максимум год или два.
Парни переглянулись и взяли бумаги. Линь Сяофэн быстро пробежал глазами текст – это было признание вины.
— Офицер Цзян, — Сяофэн посмотрел ему в глаза, — а если мы не подпишем, вы планируете выбивать из нас показания?
— Ну что ты, я же полицейский, как я могу такое делать? — Цзян Цзэань добродушно усмехнулся; улыбка делала его лицо на удивление простодушным.
— Если не подпишете, я просто переведу вас в другую камеру. Но предупреждаю: тамошние обитатели – люди вспыльчивые. Вас там пару раз поколотят, и вы все равно подпишете. Так зачем лишние страдания, а?
Обновлено: 03.02.2026