* * *
Первый час эволюции я провёл в странной прострации, будто сознание не поспевало за тем, что происходило с телом. Мир казался замедленным, в висках гулко пульсировало, а перед глазами дрожал сероватый свет восприятия, неспособного воссоздать чёткую картину пространства.
Было очевидно, что сейчас моя ментальная сила ширилась и крепла, но все остальные чувства наоборот сжимались до минимума – зрение, слух и само ощущение существования. Затем наступило нечто вроде прозрения.
Повышение ранга всё ещё шло своим ходом – таймеры адаптации не успели обнулиться, однако разум и тело наконец достигли сопряжения. Мысли обрели устойчивость, органы чувств тоже прояснились, а мир стряхнул с себя тусклую пелену.
“Самый трудный этап уже позади. Я так думаю…” – Шевельнулась в голове мысль, и я поднялся на ноги, рассматривая себя сквозь темноту. – “Пока не пойму, что именно изменилось, но ощущения совершенно другие.”
Прежде всего я осознал, что ментальное влияние, некогда вырвавшееся из-под контроля, почти полностью восстановлено. Теперь оно отзывалось в разы мягче, без привычного напряжения или отдачи на рассудок.
Благодаря этому, сородичи, которые находились снаружи, словно стали продолжением моей воли. Достаточно было подумать, и целая толпа синхронно откликалась, не требуя отдельной команды для каждой особи. Я мог без усилий разбивать их на подгруппы, перемещать по периметру и направлять так, чтобы они не мешали друг другу.
Всего под моё влияние попадало около пятисот особей – по обычным меркам небольшая орда, но для меня это число ощущалось как целый мир. Настоящая армия, ведомая единым разумом.
– Всё это – низкоранговые зомби… Хотя, по идее, теперь мне должны подчиняться сородичи пятого и шестого ранга. Надо будет проверить… – Пробормотал я и продолжил исследовать свои пределы.
Я не собирался вести за собой орду, и всё же было интересно понять, где проходит граница моих новых возможностей. Насколько далеко можно зайти, прежде чем связь начнёт рушиться? Насколько глубоко я способен проникнуть в их сознания, не навредив самому себе?
Вопросы всплывали один за другим, но на этот раз я мог получить ответы. Не через догадки, не через случайные озарения, а холодным и точным анализом. Всё, что раньше казалось хаосом, теперь складывалось в чёткую закономерность.
Я сосредоточился и попробовал углубить своё влияние на одну случайную особь, блуждающую за пределами полицейского участка. Что-то вроде фокусировки восприятия, но с использованием ментальной силы. Абсолютно тот же принцип.
В следующий момент перед моим взором возник странный эффект сдвига, и я буквально увидел мир чужими глазами: более низкий угол обзора, размытые фигуры других сородичей и приглушенные звуки, словно всё вокруг погружено под плотный слой воды – сказывалась разница в значении параметра «Восприятие». Но я чувствовал движения тела сородича, тяжесть его дыхания, голод, почти как свой собственный, и постепенно понял, что могу направлять действия от его лица.
Конечно, наблюдать глазами сразу двух или более сородичей оказалось невозможным – сознание не выдерживало такого расщепления. По крайней мере при нынешних возможностях разума. Пришлось снова выбрать только одного, сузить фокус и продолжить этот небольшой эксперимент.
“Для начала попробую простые движения.” – Подумал я, попытавшись побоксировать. Получилось довольно нелепо, и я чуть не упал. – “Тело слишком медлительное, не хватает моторики, да и суставы жёсткие... Прям как у меня когда-то…”
Более сложные движения давались ещё труднее. Я пробовал поднять руки, попрыгать с разведением и сведением ног, однако всё происходило с запозданием. Каждое многозадачное действие требовало огромного усилия, концентрации и терпения, но в то же время вселяло некое чувство самопознания. Эдакое тело вне тела, пусть даже намного слабее основного.
В процессе проверок возникла мысль – “В перспективе одному из достаточно развитых сородичей можно будет выдать оружие и отправлять его на более опасные задачи, вместо того чтобы рисковать самому…”
Разумеется, я понимал: низкоранговый зомби не совладает с огнестрельным оружием. Скажется недостаток моторики, слабая реакция, да и точность у него будет смехотворной. Но мысль о том, чтобы развить одного-двух сородичей до уровня боевых союзников, уже не казалась пустой фантазией.
Я перебирал варианты, прикидывал, как лучше всего распределять задачи, как синхронизировать действия. Именно здесь могли пригодиться недавно полученные знания тактики работы в группе.
Идея разрасталась и почти превратилась в план, но размышления прервал странный звук – протяжный, нарастающий. Не свист и не рёв, а скорее что-то между ними, будто невидимая масса сорвалась с высоты, рассекая небо над окраиной.
“Что происходит?” – Успел я задаться вопросом, когда в поле зрения сородича, тело которого я контролировал напрямую, проскользнули размытые тени.
Следующее мгновение разорвалось оглушительным грохотом. Волна взрывов ударила по всей орде сразу, без предупреждения и малейшего шанса отреагировать. Где-то впереди вспыхнули рваные огни, и вся плотная линия сородичей начала исчезать. Связь обрывалась резкими, неприятными рывками. Сотни сознаний схлопывались одно за другим, оставляя после себя пустые провалы, ещё дрожащие эхом предсмертных изображений оторванных конечностей и горелой плоти.
Эти вспышки были короткими и размытыми, но достаточно яркими, чтобы на время выбить меня из равновесия.
Пока весь полицейский участок содрогался, пыль сыпалась с потолка, а стены ходили ходуном, я намеренно оборвал последние нити влияния с теми сородичами, что ещё оставались целыми. Сеть дрогнула и затихла, заменив привычный фон связи на колючую тишину, но иначе я рисковал утонуть в мешанине чужих ощущений.
Мысли быстро прояснились, и картина наконец сложилась: столь точный и разрушительный удар не мог быть случайностью. За этим стояли военные. Их, вероятно, насторожило внезапное скопление инфицированных. И лишь армия обладала техникой, способной обрушить подобную мощь за считанные мгновения.
– Как всегда не вовремя… – Пробормотал я, наспех закидывая в рюкзак нужную амуницию, патроны и несколько карабинов со складным прикладом. – “Возьму столько, сколько смогу унести.”
Рюкзак тяжело щёлкнул застёжкой. Я отодвинул шкаф, перекрывающий выход в коридор, и замер, прислушиваясь. В воздухе всё ещё висел слабый гул, но восприятие не позволяло рассмотреть происходящее за пределами здания. Процесс повышения ранга находился лишь на половине, и это заметно ограничивало мои возможности – контроль над телом всё ещё не достиг нужной устойчивости.
Сейчас я мог полагаться только на приобретённые навыки обращения с огнестрельным оружием и координирование сородичей, однако следовало принять решение: выбираться из этого пекла, несмотря на ослабленное состояние организма, пока военные не начали повторный заход… Или задержаться, оценить ущерб и попытаться переждать опасность.
Но время не ждало. За стенами здания прозвучал низкий, глухой рокот. Шум становился всё ближе, и уже в следующий момент возле полицейского участка высадился целый отряд военных в усиленных костюмах. Они вошли в здание и тут же попали в диапазон моего чутья.
Бойцы двинулись вглубь коридоров, проверяя одно помещение за другим. Расстояние до оружейной комнаты казалось достаточным, и время вроде позволяло что-то придумать, но по факту отступать было некуда. Окна на первом этаже намертво забиты, а на крышу не попасть. Выбраться наружу можно было только через военных.
“Похоже, они пришли сюда не случайно… Но зачем? Боеприпасы? Или… Им нужен вожак орды?” – Догадка вспыхнула и сразу же стала ненужной. – “Плевать. Со мной всё равно никто не будет вести переговоры. Так что главное понять, как мне выбраться. Возможно, даже придётся прорываться силой…”
Я сосредоточился и восстановил связь с теми сородичами, что успели проникнуть в здание. Их было совсем немного – тридцать низкоранговых особей, растянутых по этажам и помещениям. Часть уже столкнулась с зачисткой, поэтому число уцелевших инфицированных продолжало стремительно снижаться.
Чтобы сохранить хоть какое-то преимущество, я передал им короткий импульс и указал направление для отхода к оружейной комнате. Сам же в это время аккуратно зарядил автомат боевыми патронами, проверил магазин и щёлкнул затвором.
Сородичи начали стягиваться к указанной точке. Десяток особей уже были на подходе, но вот остальные запаздывали, натыкаясь на завалы, образовавшиеся после серии взрывов. Я на секунду замедлил поток команд и плавно перераспределил силы: основную группу отправил в подвальный ярус, где они благополучно спрятались, а вторую рассредоточил по комнатам на ближайшем этаже.
Шум их перемещения постепенно стал тише, пока вовсе не исчез. Я же сменил позицию и принялся наблюдать за отрядом военных.
Было несложно понять, что бойцы действовали по чётким протоколам. Дабы не мешать друг другу и не создавать лишних рисков, они не шли плотной группой. Вместо этого один остался у входа, контролируя отход. Другой поднялся по пожарной лестнице на крышу – наверняка для наблюдения и связи. Несколько человек спустились в подземный ярус, а только двое двигались в мою сторону.
Такой порядок говорил о том, что они уверены в уровне угрозы. Или считают, что всё уже под контролем. Иначе на устранение седьмого ранга они бы отправили больше сил.
Я сдвинулся чуть в сторону, чтобы не торчать в прямой линии коридора. Присел пониже, упёршись плечом в стену, и поймал их шаги. Солдаты двигались размеренно, будто отмечали каждый метр пространства, не оставляя мёртвых зон.
Один пошёл чуть вперёд, второй остался позади, контролируя тыл и боковые проходы. Их лица закрывали шлемы с голографическими визорами, а в наушниках едва слышно звучали голоса – короткие доклады, уточнение позиций, просьбы подтвердить сектор.
До помещения, где я затаился, оставались считанные шаги.
Объёмное восприятие позволяло следить за солдатами через стену, и я увидел, как передний боец ненадолго замер. Его визор изменил оттенок, а значит, продвинутая система поймала шум, пусть и неразличимый для обычного слуха. Он сделал жест напарнику, и тот плавно сместился ближе к центру коридора, расширяя сектор обзора с готовностью начать стрельбу.
Я тихо выдохнул и послал сородичам сигнал. Двое, спрятавшиеся в соседних комнатах, двинулись к проходу сбоку, чтобы создать ложный шум. Ещё один должен был ударить по вентиляционной шахте.
Металлический гул прокатился по перекрытиям.
Солдаты одновременно повернули головы. Передний боец сместился на шаг вправо, а второй поднял оружие и отвёл ствол в сторону, пытаясь выцепить источник шума. Их внимание разделилось.
Именно в эту секунду я вышел за их спинами, углубляя фокусировку. Способность, полученная от высокорангового хищника, подсветила слабые зоны их брони – тонкие стыки, места без усиления и небольшие разрывы между пластинами.
Я переместился в проём, сделал два коротких шага и сократил дистанцию до минимума. Передний боец заметил движение лишь боковым зрением. Его визор вспыхнул предупреждением, но повернуться он не успел. Я выстрелил один раз, без паузы, попав в висок – там защита была минимальной.
“Один есть.” – Отметил я про себя и сразу нырнул в темноту.
Солдат будто споткнулся о собственный шаг и осел на пол. Однако его напарник среагировал почти мгновенно. Он развернулся так резко, что пневмоприводы коротко зажужжали, подстраивая броню под движение. Ствол поднялся точно в мою сторону и тут же выпустил короткую очередь.
Пули прошли рядом, срезав край стены. Осколки бетона ударили по лицу, но я уже смещался в сторону, одновременно посылая сородичам сигнал. Они вышли разом из всех помещений, и пустой коридор в один миг стал «живым», хотя на самом деле это было больше похоже на восстание мёртвых.
Боец на долю секунды растерялся. Он попытался быстро доложить обстановку, отстреливая одного медлительного зомби за другим, но командный эфир уже был перегружен. Основная масса инфицированных ударила по солдатам в подвальном ярусе, а вдобавок обгоревшие остатки орды стягивались к зданию со стороны улицы. Каналы связи захлестнул поток тревожных сигналов и обрывочных приказов.
Это была череда маленьких саботажей, рассчитанных на то, чтобы выкроить хоть немного времени и не дать бойцу вызвать подкрепление. И если раньше такие, на первый взгляд простые, манипуляции требовали полного контроля и концентрации, то теперь всё получалось почти само собой. Мышцы и разум работали слаженно, действия рождались без усилий, а власть над сородичами стала естественной.
Пока солдат отстреливал неуклюжих зомби, пытаясь отступить и одновременно докладывал о происходящем, я выждал паузу, необходимую для следующего применения глубокой фокусировки. Затем поймал момент, когда боец рефлекторно сделал шаг назад, намереваясь заменить магазин. Шагнул в коридор, прицелился… Выстрелил.
Пластина на шее выдержала первый удар, но вторая пуля вошла в зазор под подбородком. Солдат схватился за шею и рухнул так же легко, как и его напарник.
Мои сородичи остановились, сбившись в неровное полуокружение. Из десяти особей, что изначально прибыли на этаж, осталось только пятеро. Я послал короткий импульс, направляя их обратно к первоначальным позициям, но времени на манёвры почти не было.
Я ощущал, как обрываются нити связи с той группой сородичей, что устроила засаду в подвале. Очевидно, несколько десятков низкоранговых зомби не могли что-либо противопоставить вооружённым солдатам.
Снаружи тоже происходили резкие изменения. Остатки орды попали под удар – по всей видимости прибыл ещё один отряд. Сознания сородичей буквально резонировали, передавая шум шагов и вспышки коротких автоматных очередей. Ситуация ухудшалась с каждой секундой.
“Пожалуй, другого выхода у меня не осталось.” – Подумал я и присел возле двух трупов в массивных костюмах, что делало их почти в два раза крупнее обычного человека.
Тот, у которого была прострелена голова, уже не имел для меня особой ценности. А вот второй ещё мог пригодиться, но для этого нужно было поднять его на ноги…
Я достал нож и быстрым движением рассёк свою ладонь. Из открытой раны неохотно потекла тёмно-чёрная кровь, однако прежде чем порез начал заживать, я позволил одной капле упасть в отверстие от пули, что пробила броню на шее солдата.
Разумеется, мне впервые доводилось превращать людей в зомби. Я до последнего надеялся избежать этого, как и их убийства, но обстоятельства оставляли всё меньше выбора.
Насколько мне было известно, в зависимости от иммунитета организма, процесс инфицирования протекал от одной до пяти минут, однако сейчас никаких признаков не наблюдалось. Некоторое время мёртвый боец оставался неподвижным. Затем я применил глубокую фокусировку.
Это позволило увидеть первые изменения на уровне нервных импульсов и сосудов – как замедлилось кровотечение, и, вена за веной, инфекция медленно, зелёным мерцающим оттенком, распространилась по телу. Она проникла в мышцы, заполнила их, затем устремилась в мозг и принялась переписывать сигналы нейронов, возвращая к жизни те механизмы, которые уже остановились после смерти.
Сердце, недавно прекратившее гонять кровь, внезапно забилось. Его слабый, почти заторможенный ритм заставил тело солдата задрожать в конвульсиях, словно оно пыталось самоосознать возвращение к жизни. Мышцы напряглись, спазмы постепенно сменились управляемым сокращением, а нервная система стала реагировать на мои команды.
Я ощутил, как сознание нового сородича включилось в ментальную сеть. Солдат поднялся, шатаясь и мямля что-то неразборчивое, но его движения были более сбалансированными, чем у других низкоранговых зомби.
– Как и ожидалось… – Тихо пробормотал я. – Недавно инфицированные ещё какое-то время сохраняют повышенную подвижность и координацию. Лишь со временем, если они не получают пищу, эта активность угасает, а тело начинает деградировать…
Я немного задержался и позволил мыслям скользить в разных направлениях, после чего быстро отбросил всё лишнее. Эти знания могли пригодиться, но долго размышлять было некогда. Так что в следующий момент я сосредоточил весь контроль на сознании солдата и буквально взял под себя управление его телом, а сам отступил в темноту.
Перед глазами произошёл привычный сдвиг – только теперь к обычному мутному зрению зомби-солдата добавился продвинутый интерфейс шлема. Это оказалось настоящей неожиданностью, и первые несколько секунд я был полностью растерян.
“Какое большое количество информации…” – Невольно подумал я. – “Кажется, управлять этим костюмом будет не так легко…”
Голографический визор не просто передавал чёткую картину окружающего пространства, но и позволял видеть в темноте, заранее выделял дружественные или враждебные цели, отмечал дистанцию, оценивал уровень угрозы и даже степень заражения живых объектов. На дополнительной панели отображалось состояние самой брони. Сейчас шея костюма мигала тусклым маркером повреждения, напоминая о точке входа пули.
Так же по бокам мелькали строки не совсем понятных данных, а в ушах раздавались голоса остальной команды, которая ещё не подозревала, что в их рядах появился чужак. Отрывочные доклады и короткие приказы создавали ощущение, будто я подключён к боевому центру целого подразделения, но при этом остаюсь кем-то посторонним, лишь временно использующим их язык.
Мозг мгновенно отфильтровывал лишнее, оставляя только критическую информацию: позиции солдат, уровень боевой готовности, направление движения отряда.
“Похоже, теперь у меня есть шанс провести атаку максимально эффективно…” – Пронеслось в мыслях.
Я сделал первый шаг вперёд, прислушиваясь к тому, как работают новые «каналы восприятия». Руки без лишних усилий перезарядили автомат, ноги уверенно держали равновесие, а взгляд уже подстроился под интерфейс шлема.
Обновлено: 15.02.2026