* * *
В тот же день я вернулся в своё пристанище и решил больше не рисковать понапрасну, отказавшись от любых вылазок. Рана в плече была серьёзной. Даже слишком. Пуля прошла насквозь под ключицей и вышла через спину, скорей всего, задев или расколов лопатку. Крупный калибр проделал во мне дыру, словно хотел не убить, а полностью вычеркнуть. Повреждены были не только мышцы, но и кости, однако боли я всё равно не чувствовал. Как всегда. Только глухое давление, будто место раны залили бетоном.
Подвижность пальцев не пострадала, но поднять руку стало невозможно. Она висела вдоль тела, как чужая – тяжёлая, беспомощная, онемевавшая. С такой травмой, в городе, где стены слушают, а улицы убивают, я чувствовал себя как никогда уязвимым. Поэтому мне пришлось затаиться и на следующий день.
“И это после того, как предплечье только недавно зажило…” – Мелькнула мысль. Без злости. Без отчаяния. Просто как факт. – “Пожалуй, такова цена моего любопытства.”
Я перебинтовал плечо, как мог – одной рукой, неторопливо, сосредоточенно. Белые ленты ложились на рану, подобно страницам дневника: криво, смято, но честно. Зачем я вообще это делал? Наверное, просто для себя самого.
Когда закончил, я сел у стены и остался там, позволяя телу полностью расслабиться. За окном по-прежнему стонал ветер, протискиваясь между зданиями, шурша обломками и выбитыми стёклами. В голове же, как заезженная лента, крутились события того дня.
На самом деле, торговый центр был пустым и покинутым. Никакой группы людей, которых я надеялся найти, там не оказалось. Только зацепки – размазанные следы, выцветшие пятна крови и несколько раскиданных гильз. Однако кое-что я всё же обнаружил.
Более-менее чёткий фрагмент их запаха всё ещё витал в воздухе. Он был почти как у нас, инфицированных – резкий, с характерным ярко-зелёным оттенком, будто застывшее биолюминесцентное пламя. Но… С примесью. Голубоватые вкрапления, тонкие, как дымка, и почти неощутимые. Искусственные. Неестественные. Уловимые только благодаря моему повышенному восприятию.
Я знал, как пахнул люди. Знал, как пахнем мы. А это – было чем-то другим. И сейчас я понимал: меня обманули.
Причина странного запаха крылась не в самой плоти этих людей, а, скорее всего, в одежде или в том, что наносили поверх неё. Им удалось создать идеальную маскировку, способную сбивать с толку наше чутьё. Запах был достаточно близок к инфицированным, чтобы вызывать доверие – неосознанное, на уровне инстинкта. Он заставлял воспринимать их как сородичей. Неопасных. Своих.
Это объясняло многое. Почему я не мог учуять присутствие людей на пути к торговому центру. Почему мутант, с которым они сражались, не напал сразу и позволил им действовать первыми. Он тоже не распознал угрозу, пока не оказался под атакой.
“Я искал следы выживших, поэтому упрямо игнорировал запах других сородичей. Я был слишком невнимателен… Хотя ответ всё время находился прямо у меня под носом.” – Подумал я, прижимая бинт плотнее к плечу. – “Но даже так… Мне всё же удалось их найти.”
Не обнаружив группу чужаков внутри торгового центра, но уловив относительно чёткий ориентир, я в тот раз направился на крышу здания. С высоты у меня появилась возможность на полную высвободить своё чутьё и попытаться выследить этих людей. Получится или нет – уже не имело значения. Я должен был попробовать.
При текущем уровне восприятия радиус охвата составлял чуть больше ста пятидесяти метров. Но благодаря хорошей точке обзора и встречному ветру мне удалось выжать из себя максимум, и даже больше. Предел, за которым мутнел разум и скрипели зубы – первый сигнал перегрузки. Я игнорировал его.
Это было тяжело. Пришлось отсеивать всё лишнее: запахи других сородичей, кровь, плесень, мёртвые тела на улицах города и даже пыль, которую мои рецепторы улавливали. Я отбрасывал всё одно за другим, освобождая пространство до чистого фона и сосредотачиваясь на единственной цели. Что-то вроде фокусировки, но в более широком, почти невозможном для понимания смысле.
По ошибке мне довелось «осмотреть» каждую улицу и дворик, что попадали в область моего чутья. И лишь увидев вертолёт, летящий над городом, я догадался. Они должны были находиться на одной из крыш – в этом хаосе просто не существовало более подходящего места для эвакуации. Всё остальное являлось слишком тесным, слишком рискованным.
Пришлось моментально изменить вектор поиска, и тогда я уловил его. Слабый, зыбкий след. Тот самый химически модифицированный отпечаток – зелёный с голубоватыми вкраплениями. Он дрожал на грани исчезновения, практически выветрившись с боевых костюмов, но всё ещё жил в воздухе. Застрял в микротрещинах бетона, осел на металлических конструкциях, словно тонкий налёт. И вёл к северо-востоку – туда, где начиналась промышленная зона.
Этот след позволил обнаружить большой отряд военных на крыше одного из многоэтажных зданий крупного предприятия. Несмотря на приличное расстояние, я смог сосредоточиться и применить фокусировку, выжав из себя последние остатки сил. Восприятие обострилось, мир замер – и в это короткое мгновение я отчётливо увидел их, практически близко, как будто стоял рядом.
Люди в тяжёлых костюмах, с чётко выстроенными движениями и оружием наготове. Не просто случайные выжившие, что выбрались из подвалов в поисках убежища и еды, а бравые сокрушители мутантов. Отрешённые от беспорядка, что бурлил внизу, они полностью контролировали крышу, словно это был их личный архипелаг в океане безумия и руин.
В отличие от нас – облезлых, вечно голодных, мутировавших и забытых, они казались совершенно недосягаемыми. Пришедшими из другого, вычищенного от грязи мира. А я… Всего лишь бедствующий, плывущий мимо на обломанной доске. Уже не человек, но и не совсем монстр. Остаток чего-то, что когда-то умело дышать свободой.
И внутри, вопреки вечной пустоте, впервые возникло нечто ноющее. Слабое, едва различимое… Но знакомое. Грусть? Зависть? Или память о чём-то, что больше не принадлежало мне?
Я смотрел на этих людей и не мог понять, почему же мы теперь так отличаемся? И это подкосило меня… Не тело – надежду. Я всегда считал, что ещё могу вернуться. Что во мне осталось достаточно человеческого, чтобы пересечь линию обратно. Но именно в этот момент линия растянулась, расширилась, и превратилась в бездонную пропасть. Молчаливую, равнодушную, непреодолимую. Она тянулась до самого горизонта. И я внезапно осознал жестокую правду – никто по ту сторону даже не попытается подать мне руку.
К тому времени мой разум уже качался на грани истощения, и удерживать усиленное восприятие перестало быть выносимым. Давление нарастало – будто мир сжимался вокруг черепа. Но хватило и этих двух секунд, чтобы понять кое-что ещё.
Один из бойцов – женщина, снайпер – уже наготове. Даже сквозь расстояние, шум ветра и слепящий свет заходящего солнца я почувствовал: она меня видит. И в тот же миг её оптика застыла на мне. Связь установилась. Взаимное распознавание – как между зверем и охотником, случайно встретившимся в лесу, где слишком тихо, чтобы не насторожиться, и слишком поздно, чтобы отступать.
Я отшатнулся от края, прервал фокусировку и резко ограничил своё восприятие. Мир тут же стал мутным, вязким и реальным. Краски запахов погасли, а очертания расплылись. Осталось только ощущение… Неизбежности.
Я догадывался, что пуля уже в пути. Догадывался, но всё равно удар застал меня врасплох. Мир дёрнулся. Металл без труда пробил плоть с глухим звуком, похожим на раскол камня под водой. Всё тело отозвалось резким толчком, я пошатнулся и едва не рухнул. Шаг назад – ступня скользнула по бетону. Я выпрямился... И только потом опустил свой взгляд.
Дыра. Сквозная. Плоть разошлась, будто кто-то выдрал её изнутри вместе с куском одежды. Всё выглядело… Паршиво. Как плохой финал. Как точка.
В этот момент мне следовало упасть. Или хотя бы осесть. Но нет – я продолжал стоять. И не было похоже, что я вообще умираю. Что-то внутри уже нивелировало урон, впитало его, как губка. Без боли. Без паники.
Тело двигалось. Разум мыслил. А значит, ничего ещё не кончено. Не здесь. И точно не сейчас.
Я в последний раз взглянул на людей, которые всё ещё стояли по ту сторону «пропасти». А потом развернулся и ушёл – прочь от края, прочь от тех, кто считал, что уже поставил точку, прочь от собственных сомнений. Без слов и без ненависти.
“Забавно… То, что должно было убить, только вернуло мне решимость.” – Размышлял я, оборачиваясь на минувшие события.
Разумеется, меня не интересовала месть. Я не таил на них зла. Меня не терзали бесполезные вопросы – зачем и для чего они так поступили. Просто потому, что я не мог себе этого позволить. Во мне и без того оставалось слишком мало.
Да, мы были по разные стороны. Но я запомнил их запах. Его структуру. И теперь, даже если они поменяют маскировку и начнут охоту, даже если сменят костюмы и выжгут все следы – часть их отпечатка уже останется во мне. В памяти, в крови, в инстинктах. И если придётся… Если ситуация снова поставит нас лицом к лицу, я уже не растеряюсь. Ведь мой путь ещё не окончен.
Я провёл остаток дня в полной изоляции, прячась от шума и света, лишь изредка выглядывая в окно. Мир снаружи был таким же, как всегда – разрушенным, серым, лишённым движения.
От такой травмы, всё ещё будь я обычным человеком, меня уже давно сочли бы обузой. Инвалидом. Возможно, я бы провёл остаток жизни в госпитале, прикованным к койке, с капельницей и тусклым светом больничных ламп.
Но вот наступил второй день.
Хотя отверстие в плече всё еще зияло сквозным провалом, края раны начали затягиваться. Кровь свернулась, а внутри что-то пульсировало – нарастала раздробленная кость и вырванная пулей плоть. Это был механизм, чуждый медицине.
На третий день моя рука наконец шевельнулась. Сначала – еле заметно, потом – больше. Неуверенно, медленно, словно во сне. Но это был прогресс. Выздоровление, которое не имело право на существование.
В этот период я как никогда ощущал, насколько возросли потребности моего организма. Как бы я не пытался растянуть накопленные ресурсы, на восстановление плоти уходило чересчур много энергии – и голод не отпускал ни на секунду. Он жёг изнутри, выжигал остатки сил, доводя до дрожи в пальцах. Жадный, бескомпромиссный метаболизм требовал всё больше пищи.
На четвёртый день запасы мяса окончательно иссякли.
“Всё же мне придётся совершить вылазку…” – Мелькнула мысль, когда я в очередной раз взглянул на пустые полки неработающего холодильника. – “Рука не поднимается выше плеча, но в целом рана уже почти затянулась.”
Я аккуратно сжал пальцы, согнул руку в локте и подвигал ею в разных направлениях. Суставы отзывались тупым щелчком, а мышцы туговато тянулись, будто неуверенно возвращаясь к жизни.
Так совпало, что последнего куска мяса хватило, дабы шкала опыта перевалила через отметку «800», а потом обнулилась. Уровень повысился, и раз мне предстояло выйти наружу, я решил сначала воспользоваться возможностью и распределить свободные очки.
Зомби-вожак
Ранг: Усиленный
Уровень 12 → 13 (015/800)
Параметры:
Сила – 26
Ловкость – 24
Разум – 33
Свободные очки – 7 (3:43:57)
Особенности организма:
Мышечная масса – 1
Реакция – 1
Влияние – 2
Скелет – 5
Восприятие – 10
Регенерация – 6
Метаболизм – 9
Моторика – 6
Свободные очки – 3 (3:43:57)
Как выяснилось, теперь при достижении нового уровня мне давалось семь свободных единиц на распределение в основные параметры и три – в особенности организма. Это было чуть больше, чем на прошлом ранге, и само по себе уже говорило о росте. Не только в цифрах, но и в эволюционной структуре тела.
Я не спешил тратить полученное. И хотя шестичасовой таймер сократился почти на половину, мне всё равно пришлось сначала обдумать каждый шаг.
Будучи зомби-вожаком, я уже успел выяснить для себя несколько важных закономерностей. Следовало предположить: если параметр «Влияние» определял максимальный ранг сородичей, которых я мог подчинить, то значение «Разума» напрямую связано с их количеством.
Кроме того, была ещё одна деталь. Похоже, именно разум отвечал за дальность устойчивого подчинения. Если подчинённый зомби уходил за пределы тридцати метров, связь начинала гаснуть, а через несколько секунд – вовсе обрывалась.
“Я не использую способности вожака… Значит, тратить очки на Разум сейчас бессмысленно.” – Мелькнула у меня в голове мысль, чёткая и логичная. – “Сосредоточусь на Силе и Ловкости. Они и без того слишком проседают на фоне Разума…”
И хотя возможность следовать по пути «зомби-гибрида» была безвозвратно утрачена, ничего не мешало мне по-прежнему усиливать каждый параметр. Не зацикливаться на одном направлении, а придерживаться золотой середины, быть гибким и уметь адаптироваться к любой угрозе.
Что же касалось особенностей организма, то здесь я решил вложить одну единицу в Скелет – пусть кости станут прочнее и выдерживают не только удары, но и падения.
Оставшиеся два очка ушли в Регенерацию.
Как ни крути, травма была чрезвычайно серьёзной. Даже сейчас, когда организм постепенно шёл на поправку, я не хотел рисковать. Всё могло сорваться – начнётся воспаление, не приживутся ткани. Или, хуже того, произойдёт внезапная мутация. Я видел, как бывало с другими…
Сразу после распределения очков, возле параметров, которым досталось повышение, как обычно появились таймеры адаптации. Улучшения не вступали в силу мгновенно – организму требовалось время, чтобы перестроиться, перераспределить ресурсы, начать обновление тканей и укрепление структуры.
Оставалось только ждать.
Я снова откинулся к стене, закрыл глаза и попытался больше не думать. Просто ждать, пока плоть не окрепнет. Пока рана полностью не закроется. Пока я снова не выйду наружу – в этот голодный, гниющий город, где каждый шаг может оказаться последним.
Зомби-вожак
Ранг: Усиленный
Уровень 13 (015/800)
Параметры:
Сила – 29 (1:29:59)
Ловкость – 28 (1:59:59)
Разум – 33
Свободные очки – 0
Особенности организма:
Мышечная масса – 1
Реакция – 1
Влияние – 2
Скелет – 6 (0:59:59)
Восприятие – 10
Регенерация – 8 (1:59:59)
Метаболизм – 9
Моторика – 6
Свободные очки – 0
Обновлено: 15.02.2026