Глава 14 — Глава 7.2 Принцесса, идущая на сближение

Уголок его губ дернулся, на лице застыла насмешка. Стала бы Ли Яоин так же нежно льнуть к Ли Чжунцяню, если бы видела его жестокость на поле боя? Если бы знала, как он, стремясь к победе, вырезал целые города, не щадя даже малых детей? Прозвище «Маленький тиран»* Ли Чжунцянь получил не за красивые глаза. ... Покои императорской наложницы Се находились в северо-восточном углу дворца Тайцзи, далеко от других наложниц. Обычно в этот дворец редко кто захаживал, но сегодня он был ярко освещен. У крыльца толпилась стража, окружив роскошный паланкин с золоченым верхом и мягкими занавесями. Яоин спешилась и, нахмурившись, спросила у подбежавшего смотрителя: — Чей это паланкин? Смотритель низко поклонился: — Госпожи Жун*. Яоин помрачнела: — Кто позволил госпоже Жун войти в покои? Госпожа Жун была служанкой из дома Се. В последние годы она стала самой приближенной наложницей, и после воцарения Ли Дэ получила титул Жун. Остальные наложницы из знатных семейств смотрели на нее свысока. Госпожа Жун и сама комплектовала из-за своего низкого происхождения и, при каждом удобном случае, прилюдно унижала наложницу Се, утверждая свое положение за счет унижения бывшей госпожи. Яоин, разумеется, не могла позволить госпоже Жун обижать свою мать. После нескольких серьезных столкновений с Яоин госпожа Жун больше не решалась на откровенные выходки. Яоин ускорила шаг. Наложница Се не выносила потрясений. Кто знает, что могла наговорить ей госпожа Жун в отсутствии дочери? Смотритель рассыпался в извинениях: — Днем госпожа проснулась и захотела посмотреть на пионы в саду. Госпожа Жун оказалась там же. Госпожа не помнит прошлого, стала с ней разговаривать... Мы все места себе не находили, но боялись напугать госпожу, не смели вмешаться. Потом госпожа Жун проводила госпожу обратно и задержалась до сих пор... — Ваше Высочество, не волнуйтесь, А Вэй все время была рядом, госпожа Жун не осмелилась бы говорить глупости. Смотритель вошел доложить. Госпожа Жун, узнав, что Яоин вернулась, не захотела показать свою слабость, но и задерживаться не стала — откланялась и вышла. Увидев Яоин, приближающуюся ей навстречу, она остановилась и улыбнулась. — Слышала, принцесса ездила в монастырь Великой Милости за лекарем для госпожи? Воистину дочерняя почтительность принцессы не знает границ. И вздохнула. — Госпожа такая несчастная... Только что она спросила меня, почему старший господин не навещает ее. Я не посмела сказать ей, что старший господин уже одиннадцать лет как умер... Уголки губ Яоин изогнулись в улыбке. Она мягко прервала госпожу Жун, что оплакивала ближнего, словно кошка, оплакивающая мышь: — Я не только почтительна к матери, но еще и злопамятна. И больше всего на свете не выношу, когда кто-то обижает мою мать. Смысл этих слов был глубок. Тон — мягким, но полным ледяного предостережения. Госпожа Жун переменилась в лице: — Это госпожа сама пригласила меня... Яоин улыбнулась. Ее алые губы мерцали в свете фонарей сочным блеском. В этом влажном, туманном сиянии ее нежное лицо словно излучало ясный, чистый свет — точно цветы яшмового дерева, распустившиеся в полную силу, ослепительные и величавые, перед которыми трудно устоять, не отведя взгляда. Властность госпожи Жун тотчас увяла, словно привяла, и она, почувствовав себя виноватой, отвела глаза в сторону. Наложница Се сама пригласила ее — она могла бы высвободиться, одним движением отдернув руку, но не сделала этого. Бывшая госпожа, некогда вознесенная так высоко, теперь стала дурой. Как же госпоже Жун было упустить случай полюбоваться на представление? Она любила забавляться, разговаривая с ней, и глядя на теперешнее состояние госпожи Се, в душе испытывала злорадство. Яоин сказала: — Раз уж госпожа Жун знает, как я почтительна к матери, то, должно быть, понимает и что можно делать, а что нельзя. Госпожа Жун, чувствуя себя неловко, вышла из внутренних покоев. Усевшись в паланкин, она, чем дальше, тем больше распалялась от досады и злобно фыркнула: — Посмотрим, как долго ты еще будешь хорохориться! Всем известно, что императрица Тан умерла из-за клана Се. Наследник все это помнит! Как только он упрочится на своем месте, вы трое — мать и дети — не сносить вам головы! Приближенная служанка вздрогнула плечами, но не посмела вымолвить ни слова. ... Ли Чжунцянь был взрослым князем. Он намеренно избегал встречи с госпожой Жун и вошел во дворец Цуйфан лишь тогда, когда ее паланкин скрылся вдалеке. У галереи на коленях замерла целая вереница слуг. Ли Чжунцянь нахмурился, вошел внутрь. Ли Яоин вывела императорскую наложницу Се: — Матушка, а-сюн вернулся. Наложница Се, в недоумении, уставилась на Ли Чжунцяня, потом нерешительно произнесла: — Он не а-сюн... Яоин терпеливо объяснила: — Матушка, это Хуну, второй братец, вернулся. Хуну — было детским именем Ли Чжунцяня. Ли Чжунцянь сделал шаг вперед и низко поклонился наложнице Се: — Матушка, ваш сын вернулся. Наложница Се безучастно смотрела на него, совершенно растерянная, и, запинаясь, бормотала: — А где же а-сюн? Ты не мой а-сюн. Почему а-сюн не приходит меня проведать? Он сердится на меня? — А-сюн, я виновата... — Глаза ее наполнились слезами. — Я не пойду замуж, я послушаюсь тебя, только не сердись на меня... Яоин вздохнула и жестом велела служанкам помочь матери пройти во внутренние покои и лечь спать. Ли Чжунянь поднялся на ноги, проводил взглядом удаляющуюся фигуру госпожи Се, лицо его ничего не выражало. В детстве его отправили на воспитание к Се Уляну. Когда ему исполнилось девять лет, весь род Се был истреблен. Ли Дэ забрал сына обратно в дом Ли. К тому времени госпожа Се, потрясенная гибелью брата, уже лишилась рассудка и не узнавала его. Он и Яоин выросли, привязанные друг к другу, но с матерью по-настоящему близки не были. Яоин тихо произнесла: — А-сюн, в последнее время матушка часто бывает в таком состоянии, иногда даже меня не узнает. Ли Чжунянь рассеянно хмыкнул, опустил взгляд на сестру: — Пока меня не было в столице, госпожа Жун тебя обижала? Она по натуре была покладистой и редко кого так сильно невзлюбила. Яоин ответила: — У госпожи Жун нечисто на сердце. В книге именно госпожа Жун довела госпожу Се до самоубийства. Пока госпожа Се была жива, все знали, что госпожа Жун когда-то была ее служанкой. Желая скрыть свое происхождение и заодно выслужиться перед Восточным дворцом, она каждый день изводила госпожу Се словесными уколами и в конце концов свела ее в могилу. Ли Чжунянь сказал: — Я убью ее. Яоин испуганно вздрогнула и покачала головой: — А-сюн, не горячись. Я уже послала людей собрать на нее улики. Подождем, пока накопится достаточно. В конце концов, госпожа Жун была любимой наложницей Ли Дэ, убить ее просто так нельзя. Ли Чжунянь не дал определенного ответа. Яоин боялась, что он и вправду побежит рубить госпожу Жун, и перевела разговор на Мондатибху: — Завтра почтенный наставник придет, чтобы осмотреть матушку. Ли Чжунянь кивнул, пальцами приподнял подбородок сестры. Днем она выглядела еще ничего — легко запрыгивала и спрыгивала с лошади, только худая была. А вот сейчас, при свете ночника, лицо ее было белым, как первый снег, и казалось очень хрупким. Он спросил: — Раз этот монах так искусен в медицине, он и тебя пусть посмотрит. В последнее время ты принимаешь лекарства регулярно? Яоин кивнула, с гордым видом: — В этом году я гораздо лучше себя чувствую, могу и бегать, и прыгать. А-сюн, не волнуйся. Ли Чжунянь не стал продолжать расспросы. Год назад у Яоин внезапно, без всякой причины, хлынула горлом кровь. Она велела служанкам не говорить ему ничего. Когда он узнал, она уже была без сознания, между жизнью и смертью. Ли Чжунянь не отходил от нее ни на шаг, смотрел, как она мучается, и сердце его разрывалось на части. Через три дня она пришла в себя, увидела его, и на изможденном личике расцвела радостная улыбка: — А-сюн, ты еще жив! В тот миг Ли Чжунянь чуть не заплакал. --- «Маленький тиран» — в оригинале сяо ба ван (小霸王), прозвище, означающее «маленький деспот, властелин», обычно с оттенком жестокости и безжалостности. Госпожа Жун — Жун-фэй (荣妃), наложница, получившая титул Жун (Великолепие/Процветание).