Глава 2 — Глава 2

*Перевод: **Astarmina*** — Какая красота, какая красота! Куда же подевалась наша барышня со своей ослепительной внешностью? Даже только что пробудившись ото сна, вы безупречны. Бенджамин подобострастно рассыпалась в комплиментах. — Няня. — Да, госпожа. — Мы сейчас в поместье на холме Сейн? — Да, госпожа. — Мы выехали пять дней назад и направляемся в замок Лагос. Верно? — ...Да, госпожа, — ответила Бенджамин после небольшой паузы. Услышав ответ няни, Сесилия окончательно убедилась: сейчас она не та сорокалетняя Сесилия, которую вели на эшафот. Она умерла, вернулась в прошлое и воскресла. Сейчас перед ней живая Сесилия, которой двадцать один год. Примерно три месяца назад она вышла замуж — уже в третий раз. — ...Няня, я хочу еще поспать. — Задернуть шторы? — Нет, просто... оставь меня. — Ох, миледи, что же делать с вашей слабостью? Может, побыть с вами, пока не заснёте? Сесилия покачала головой. — Хорошо. Тогда я пойду. Зовите, если понадоблюсь. Даже после того, как дверь закрылась, Сесилия долго сидела в оцепенении. Затем снова подняла зеркало, которое держала в руке. В отражении она встретилась взглядом с золотоволосой, с медовым оттенком, женщиной. Её кудрявые волосы блестели, словно слегка влажные. Глаза сверкали, как топазы. В зависимости от освещения желтоватый оттенок мог казаться золотым. Поэтому золото и мёд всегда были эпитетами, сопровождавшими её описание. Сияющие золотые волосы контрастировали с безупречно белой кожей, а губы алели, как лепестки роз, завершая образ неземной красоты. Люди восхваляли её привлекательность. Какие бы слухи ни ходили о ней, в одном все сходились — в её красоте. Взгляд Сесилии, смотрящей в зеркало, потускнел. Уголок её губ слегка приподнялся в усмешке, пронизанной отчаянием и самоиронией. Оглядываясь назад, она понимала, что именно красота стала её проклятием. Жизнь пошла под откос с первого брака. Будь у не обычная внешность, её в двенадцать лет не продали бы престарелому герцогу. Если бы только первый брак не закончился так... Продержись старый муж ещё несколько лет, возможно, мир забыл бы о ней. После его смерти она могла бы прожить остаток жизни в относительном несчастье, запертая в дальних комнатах. Но разве мир оставил бы её в покое? Она обладала двумя сокровищами, которых желали все: красотой и богатством. В детстве она не понимала, какая судьба ждёт обладателя сокровищ, не имеющего силы их защитить. «Что же мне... теперь делать?» Она не загадывала желание жить после смерти. Её воскрешение казалось не благословением, а проклятием. «Боже, зачем Вы вернули меня? Я просто хотела, чтобы всё закончилось». Её положение напоминало щепку, брошенную в бескрайний океан. В её жизни ничего не зависело от её воли. Мир никогда не оставлял её в покое. Когда она взошла на эшафот, она была совершенно измождена. «Что я могу сделать?.. Почему, почему?..» Той беззаботной двадцатиоднолетней Сесилии больше не существовало. Теперь она знала, насколько бессильна. Знала, насколько эфемерны все блага, которыми она наслаждалась в этом возрасте. Она зарыдала, словно оказалась в кромешной тьме пещеры без выхода. Сколько бы она ни блуждала, впереди её ждала лишь очередная жалкая смерть. ******* Прошло несколько дней. Поначалу Сесилия была напугана и сбита с толку. «Я уже умерла? Это посмертные видения?» Но откуда-то пришла уверенность: всё, что она видит и чувствует — реально. «Может, мне приснился вещий сон?» Однако для вещего сна события будущего были слишком конкретны. К тому же, сон не меняет саму личность. Сесилия чувствовала перемену в себе. На душу двадцатиоднолетней наложились воспоминания сорокалетней, превратив её в совершенно другого человека. Проведя несколько спокойных дней, Сесилия обрела некоторое душевное равновесие. Человеческое сердце удивительно изменчиво. Сначала она роптала на Бога за возвращение к жизни, но всё же умирать снова не хотела. Сесилия глубоко вздохнула и ударила себя ладонями по щекам. Раздался звонкий шлепок, щёки запылали. Мысли прояснились. «Двадцать один год...» В двадцать один она заключила третий брак. Как и предыдущие два, этот союз был заключён против её воли. Её третий муж, Рюсель Кардрос, был владельцем замка Лагос. Сразу после свадьбы он уехал в свои владения. Когда герцог Иерихон спросил, не желает ли она отправиться с мужем, Сесилия ответила, что ей нужно время собрать вещи. После этого она несколько месяцев оттягивала отъезд и лишь после выговора герцога наконец отправилась в путь. Разве может радовать дорога, на которую вынуждают ступить? На пятый день пути она заболела. Поблизости оказалась загородная усадьба герцога — маленький особняк на границе герцогства. Это означало, что Сесилия ещё не покинула земли герцога. «Я, кажется, провела здесь больше полугода». Герцог несколько раз присылал людей, чтобы утешить и задобрить Сесилию. Но когда прошло почти полгода, он перестал терпеть её капризы. Спустя полгода Сесилия отправилась в путь с опухшими от ночных слёз глазами. Для сорокалетней Сесилии это было давно минувшим прошлым. Но сейчас эти события ещё не произошли. Она закрыла глаза. Когда через мгновение она открыла их, её сомнения рассеялись. «Нет смысла оставаться здесь ещё полгода, как в прошлой жизни. Всё равно ничего не изменится». Будущее, в котором она отправится в замок Лагос, неизбежно. «Если всё равно придётся ехать, поеду сейчас». Она попробует сделать хоть что-то иначе и шагнуть в неизвестное будущее. Это единственное, что она могла сделать сейчас. Сесилия позвала няню. — Не волнуйтесь, госпожа. Вы же нездоровы. Отдыхайте здесь, пока полностью не поправитесь. Кто посмеет вас торопить? — Бенджамин, войдя, сразу начала угождать Сесилии. — Его Светлость герцог не давал особых указаний о вашем отъезде. Откровенно говоря, Бенджамин тоже хотела как можно позже отправиться в замок Лагос. «Жить на этой проклятой земле! Ох, горькая моя доля!» Она рассчитывала подыграть Сесилии, если та заупрямится и откажется ехать. Реакция воспитанницы была предсказуема: избалованная госпожа наверняка ответит с притворной неохотой: «А может, и правда остаться?» — Иди и готовься к отъезду. — Да, пойду и... Что? К отъезду? Госпожа, вы хотите вернуться в герцогство? — О чём ты? Зачем мне туда? Мы же направляемся в замок Лагос. — В замок Лагос? — Если хотим выехать рано утром завтра, нужно поторопиться. Иди скорее, готовься. Бенджамин захлопала широко раскрытыми глазами. — И позови лорда Виллу. Мне нужно обсудить с ним маршрут. Чего ты ждёшь? Я же сказала — поторопись. — ...Да, госпожа, — неохотно ответила Бенджамин. Выходя из спальни, она несколько раз оглянулась с выражением человека, получившего неожиданную пощёчину. Когда дверь закрылась, Сесилия горько усмехнулась. Она догадывалась о чувствах няни. «Она, должно быть, ошеломлена. Думает, что это на меня не похоже». Но она уже не та Сесилия, которую знала Бенджамин — одновременно та же и совершенно другая. «Интересно, что няня доложит Его Светлости?» Лишь через несколько лет Сесилия узнает, что каждый её шаг через няню становится известен герцогу Иерихону. Тогда она несколько дней промучается от чувства предательства и душевной боли. Зная об этом заранее, она, возможно, избежит новой боли, но сердце всё равно кольнуло. Накатило одиночество. Человек, которого она считала единственным союзником, на самом деле им не был. Она всегда была одна. ******* Командир сопровождающего отряда рыцарей, Вилла, передал своим людям требования Сесилии. — Она приказала ехать самой короткой дорогой. Рыцари обменялись удивлёнными взглядами. — Если не будет задержек, доберёмся за двадцать дней. Один из рыцарей недовольно проворчал: — Если не будет задержек, то возможно... Все поняли невысказанное: «Но разве такое возможно?» Самый короткий путь — самый трудный. Сесилия не выдержит такого путешествия. Придётся менять маршрут в пути. Лучше сразу выбрать более лёгкую дорогу — меньше мучений и экономия времени. — Наша задача — благополучно доставить госпожу в замок Лагос. В рамках исполнения миссии, возложенной на нас господином, мы обязаны следовать указаниям госпожи. Вилла в корне пресёк недовольство рыцарей. — Да, командир.