Это все, что случилось до сегодняшнего дня.
Я не знаю, поверите ли вы в это, но прошу — не переживайте за меня.
Обещаю, что обязательно вернусь домой, какой бы долгой ни была дорога.
В это письмо я вложил несколько семян цветов.
Насколько мне известно, в вашем мире таких нет.
Прошу прощения у своей матери за то, что не сдержал обещание и не приготовил тот ужин.
Обязательно приготовлю, когда вернусь.
Что же, желаю вам всем счастья, Кагия Сатико, Кагия Хитоси, Цукисиро Юдзи.
Я верю, что это письмо найдет вас.
Кагия Мидзуки
Закончив писать, я сложил из письма самолетик.
Вернее, сначала я положил листок на кусок зеленого пергамента со сложным геометрическим рисунком — проводящую бумагу ветра.
— Мидзуки, кы дфе?
Прошло несколько дней после того, как мы решили отправиться в путешествие в поисках жизни.
У нас уже не осталось леденцов, которые давали бы нам понимать друг друга.
Мы с Шели снова вернулись к тому, что больше не могли разговаривать.
Но я уже начал немного понимать, что она говорит мне.
— Да. Именно это я и хотел написать. Спасибо, что снова помогла.
Я встал с моим самолетиком перед комнатой, которая пыталась вернуть меня в мой мир с помощью магии Шели.
Я записал на нем все, что случилось, и свои пожелания.
Не знаю, долетит ли он.
Но Шели говорила уверенным голосом.
Поэтому я верю ей. Верю, что письмо попадет в руки адресатам.
— Пожалуйста, долети... — помолился я и запустил самолетик.
А затем он полетел на силе ветра, созданного проводящей бумагой.
Я провожал его взглядом и продолжал молиться.
Я молился со сложенными руками и после того, как он окончательно исчез.
— Ну что, пойдем?
Я протянул руку, чтобы как можно яснее выразить мысль «идем?»
— Аза, тойбер.
Шели с улыбкой взяла меня за руку.
Я все еще не понимал ее слов.
Но в то же время мне казалось, что мы понимаем друг друга как-то еще.
Мы пошли, неся на себе тяжелый груз.
Чего мы с собой только не взяли — одежду, еду, посуду, много проводящей бумаги.
Путешествие обещало быть долгим. Припасами мы могли разживаться в городах и деревнях, но идти предстояло на ногах. Поэтому вещей мы взяли с запасом.
И я все еще мечтал стать выносливее... хоть это дело далеко не одного дня.
Но наверняка в пути с Шели я и сам не замечу, как стану сильнее.
— Куда пойдем сначала? — спросил я после того, как мы прошли через городские ворота и пересекли мост.
— Ладемло, куба. кар ю ече ле гына, — ответила Шели, указывая пальцем.
Думаю, она сказала, что в том направлении еще не ходила.
— Хорошо, пойдем туда.
Я развернулся туда, куда она показала.
— Мидзуки.
— Что?
— Всег...
Шели смущенно натянула капюшон и попыталась что-то сказать.
Видневшееся под тканью лицо густо покраснело.
— Э?
— Всегда. Вместе. О… обе... обещаю.
У меня много надежд на будущее.
И когда я услышал Шели, говорившую по-японски, то стал еще увереннее в завтрашнем дне.
Сегодня в этом мире, как и всегда, раздавался лишь шум ветра и шелест листьев.
Шаги двух людей.
Два силуэта.
Два сердцебиения.
Затихший мир без людей, насекомых, животных и птиц.
Наверняка нас в нем ждут отчаяние и неудачи.
Но...
Мы продолжим идти по этому безжизненному миру.
Чтобы протянуть руку той жизни, что ждет нас.
Обновлено: 12.01.2026