Когда посон были закончены, у Пан сангун больше не было причин приходить. Са Нён, вспоминая о ней с теплотой, отправила благодарственный подарок. Получив его, Пан сангун в ответ прислала «Собрание ста цветов». Это была книга не о выращивании цветов, а об искусстве вышивки.
Это был поистине щедрый жест. В те времена каждый дорожил своими книгами, и раздобыть подобный экземпляр было невероятно трудно.
«Собрание ста цветов», подаренное Пан сангун, было рукописной копией. Кто её сделал, оставалось неизвестным. Строго говоря, это была не столько книга, сколько сборник записей. В начале описывались довольно простые техники шитья и вышивки, а дальше шли разделы об узелковом плетении и кисточках.
Чхонха знала не так много иероглифов. Те немногие, что она выучила, она освоила, прилежно занимаясь уже на службе у Са Нён. Но в этой книге были не только тексты, но и рисунки, выполненные тонкой кистью. Простые и понятные, они позволяли даже неграмотному человеку понять большую часть содержания.
— Пан сангун — поистине добросовестный человек.
Чхонха не стала долго листать книгу, лишь мельком взглянула и осторожно положила на стол.
— Говорят, в последнее время атмосфера в Палате шитья становится всё хуже. Раньше наставницы хоть и гоняли учениц в хвост и в гриву, но делу учили. А теперь, говорят, только используют их, ничего не объясняя.
Са Нён не поняла.
— Боятся, что если ученица преуспеет, они сами останутся без куска хлеба?
Чхонха покачала головой.
— Кто знает. Я и сама чуть не попала в Палату шитья. К счастью, пронесло. Говорят, работа там изнурительная, а продвинуться по службе почти невозможно. Только глаза испортишь да здоровье подорвёшь, а потом и податься будет некуда.
Она говорила ровным тоном, но Чхонмэ была немало удивлена.
— Меня тоже чуть не забрали в Палату шитья, — вставила она. — Сангун, которая тогда нами заведовала, твердила, что это прекрасное место. Мол, если усердно трудиться, обязательно появится шанс на повышение, ссор там мало, а работы и того меньше. Но у меня руки не из того места растут, поэтому меня и не взяли. Теперь понимаю, что это было к лучшему.
Чхонха улыбнулась.
— Одно верно: тебе повезло. Иначе не выпала бы тебе удача служить нашей госпоже.
За смехом и разговорами время пролетело незаметно, и наступил час обеда. Чхонмэ, как обычно, отправилась на дворцовую кухню заказать еду.
Едва она вышла за порог, как за ней увязался молодой евнух. Он без умолку называл её сестрицей и рассыпался в комплиментах, предлагая сходить вместо неё.
— Сестрица, вы теперь высокопоставленная придворная дама, вам нужно блюсти статус. Разве пристало вам самой бегать с поручениями? Что бы ни приказала госпожа, просто велите мне. Я всё исполню в лучшем виде. Если что-то пойдёт не так, можете хоть голову мне с плеч снять, слова против не скажу.
Чхонмэ лишь улыбалась, не сбавляя шага.
— Какой ещё статус? Я всегда это делала, уже больше двух лет. Ты-то свою работу закончил?
Привязавшийся к ней евнух носил фамилию Хо. Имени у него при рождении не было, но после того, как он попал во дворец, кто-то прозвал его «Тощим приматом» — Суху. С тех пор его и звали Хоён. Он давно выполнял разную черновую работу в павильоне Ёнхян, но прислуживать госпоже лично таким, как он, не доверяли.
Каждый из подобных ему искал возможность выслужиться. В конце концов, было много дел, которые придворные дамы делать не могли, и тогда приходилось звать евнухов. Если не сейчас, то когда ещё себя проявить?
Когда Чхонмэ пришла на кухню, Хван конгон был с ней ещё более почтителен, чем прежде. Он смахнул пыль с и без того чистого стула, приглашая её присесть, и тут же велел ученику подать чай.
— Хван конгон, не беспокойтесь. Госпожа желает отведать морепродуктов, если они есть. А ещё паровую свинину с порошком из лотосовых листьев и жареные ростки маша. И какой-нибудь лёгкий суп.
На каждое её слово Хван конгон отвечал согласием, а затем с улыбкой вынес из комнаты лакированную шкатулку.
— Это янган из свежих каштанов, паровые финики и ирак. Передайте Са Миин, пусть попробует.
Подобные угощения Чхонмэ получала почти каждый день, так что отказываться не стала. По правилам, госпоже полагалось четыре вида лакомств в день. Конечно, угощения тоже бывали разными. Те, кто был в немилости, получали лишь остатки, а иногда и вовсе вчерашнее. Нельзя сказать, что с Са Миин такого никогда не случалось, но это было очень давно.
Хван конгон уже искал, кого бы послать отнести шкатулку, но следовавший за Чхонмэ Хоён опередил всех и подхватил её. На обратном пути Чхонмэ снова шла налегке. Хоён нёс шкатулку, шагая проворно, но осторожно. Он держался ровно в полушаге позади Чхонмэ, ни в коем случае не равняясь с ней.
Чхонмэ подумала, что Хоён весьма сообразителен. У входа в покои она забрала у него шкатулку и из добрых побуждений дала совет:
— Мне подлизываться бесполезно. Я не в том положении, чтобы замолвить за кого-то слово. Попробуй подойти к сестре Чхонха. Её слова для госпожи весят больше всего.
Хоён с улыбкой согласился, но, проводив Чхонмэ взглядом, про себя проворчал. Он и без неё знал, что Чхонха — главный управляющий павильона Ёнхян. Но та была хитра как бес, и к ней так просто не подступишься.
Чхонмэ внесла шкатулку и стала раскладывать угощения. Чхонха и Са Нён в это время разбирали нитки и обсуждали последние слухи.
— …Теперь-то Чин чхёпё не сможет так задирать нос.
Чхонмэ вошла поздно и услышала только конец фразы. Сгорая от любопытства, она подошла ближе.
— Что там с Чин чхёпё?
— У неё ведь недавно был пир в честь дня рождения, — начала Чхонха. Она была в хорошем настроении и говорила с Чхонмэ на удивление мягко, отчего та даже немного растерялась.
— Это я знаю.
Чхонха усмехнулась.
— Так вот, она созвала прорву гостей, но пир всё не начинала. В итоге бедняги так проголодались, что едва держались. Им без конца подавали чай, и всё закончилось тем, что они чуть не передрались за право первыми воспользоваться ночным горшком.
Чхонмэ изумлённо выпучила глаза.
— Но… почему?
Какая жестокость! Пригласить гостей и не кормить, а только поить водой до тех пор, пока у них животы не раздуются. Это точно были гости, а не заклятые враги?
— Она просто ждала.
— Кого? — глупо переспросила Чхонмэ.
— Императора.
Чхонха знала, что Чхонмэ не слишком сообразительна, поэтому объяснила всё как есть:
— Она надеялась, что Император посетит её пир, и потому медлила. Когда солнце уже начало клониться к закату, она наконец оставила надежду и велела подавать еду. Но блюда, приготовленные заранее, за это время успели испортиться: холодное стало тёплым, горячее остыло, а вино выдохлось. Гости с того пира уже несколько дней не перестают жаловаться.
Поскольку Чин чхёпё враждовала с Са Нён, в павильоне Ёнхян её считали недругом. Новость о её провале всех несказанно обрадовала.
Са Нён тоже улыбнулась.
— Хорошо, что я туда не пошла.
Обновлено: 23.01.2026