Весть о том, что Люй Цзиньшань и Чжан Ликэ крупно повздорили, мигом облетела весь погранпункт.
Впрочем, местных этим было уже не удивить.
Подобное случалось не впервые: сначала Лу Чжао бунтовал в одиночку, но стоило ему однажды спасти жизнь Чжан Ликэ, как они стали задирать начальство вдвоем.
Руководство части ничего не могло с ними поделать. В рамках системы, если не считать лишения продвижения по службе, иных рычагов давления на Лу Чжао и Чжан Ликэ попросту не осталось.
Линь Чжиянь, до которой тоже дошли слухи, лишь заметила:
— А этот Чжан Ликэ весьма дорожит дружбой.
— Глава, у этого Лу Чжао отличные способности и чистая биография, — подал голос ее помощник. — Может, стоит привлечь его к работе? В конце концов, наплыв беглецов может продолжиться.
До сих пор не было ясно, сколько именно фрагментов Кости Судьбы находилось в той гробнице принца эпохи Мин, но их путь с большой вероятностью лежал за границу.
Часть маршрутов вела в Мие-Саньцзян. В районе Наньхай таких троп было много, и Муравьиный хребет – лишь одна из нескольких десятков.
Приказ из округа предписывал им оставаться здесь и оказывать содействие местным силам в перехвате преступников.
— Привлечь можно, но инициатива не должна исходить от нас.
Тонкие губы Линь Чжиянь тронула легкая улыбка. На столе перед ней лежало досье Лу Чжао; казалось, она смотрит на него сверху вниз, уже сжимая его судьбу в своей ладони.
— Внешний радиус ментальной энергии – тысяча метров. Пятьсот метров с точностью до миллиметра, а в пределах сотни – божественное зрение. Старшекурсник Лу – талант, спору нет, но слишком гордые люди больно колются. Его нужно немного осадить.
Помощник промолчал.
Похоже, недавняя встреча оставила у главы Линь неприятный осадок.
Раздался стук. Чжан Ликэ в одиночку распахнул дверь временного офиса спецгруппы.
Линь Чжиянь переплела пальцы рук и спросила, хотя и так всё знала:
— Капитан Чжан, по какому делу вы ко мне?
— Хотел просить вас об одолжении, глава Линь.
Чжан Ликэ, не обремененный излишней скромностью, заискивающе улыбнулся:
— У меня в подчинении есть крайне способный товарищ, он бы очень пригодился в предстоящей операции. Но из-за проблем с дисциплиной вопрос о его включении в группу застопорился.
— Вы о Лу Чжао? — Прямо спросила Линь Чжиянь.
Лицо Чжан Ликэ озарилось надеждой:
— Так вы знаете! И что скажете?
— К сожалению, у спецгруппы нет полномочий по распределению кадров, нам тоже нужно подавать запрос наверх, — она сокрушенно покачала годовой, изображая затруднение.
— Другим бы отказали, но у вас, глава Линь, точно найдется способ, — Чжан Ликэ хохотнул и подобострастно потер ладони, совершенно не заботясь о собственном достоинстве.
Формально Люй Цзиньшань стоял на ранг выше Линь Чжиянь, но их реальный вес в структуре власти был несопоставим. Первый в лучшем случае распоряжался делами в районе Муравьиного хребта, вторая же могла влиять на весь округ Наньхай-Сидао.
— Капитан Чжан, вы предлагаете мне превысить полномочия ради Лу Чжао, подставив под удар отношения с начальником Люй и коллегами из Фанши?
— Ну что вы, помилуйте, — замахал руками Чжан Ликэ. — Лу Чжао – фигура мелкая, пешка, такие сложности ни к чему.
— И где он сейчас? — Спросила Линь Чжиянь.
Она прощупала пространство своей ментальной силой, но присутствия Лу Чжао не ощутила.
— Я его мигом приведу!
Чжан Ликэ уже развернулся, намереваясь бежать, но Линь Чжиянь негромко вздохнула:
— Не нужно. Скоро у меня дела, пусть придет, когда освободится.
Чжан Ликэ понял намек: Лу Чжао должен ждать под дверью.
Он почувствовал, что дело принимает скверный оборот. Лу Чжао не был безнадежным упрямцем, но он органически не переносил потерю контроля над ситуацией.
Если бы Линь Чжиянь четко обозначила условия помощи, Лу Чжао бы их принял. Но проблема в том, что просящий всегда в слабой позиции, а тот, за кем сила, не оставит тебе и капли инициативы, желая лишь твоего смирения.
— Я пойду извещу его.
Дверь закрылась.
Линь Чжиянь понимала, что это лишь личная инициатива Чжан Ликэ, и не могла скрыть разочарования.
Ей все же хотелось, чтобы Лу Чжао сам пришел к ней с просьбой. Увидеть, как он склоняет свою гордую голову, было бы истинным удовольствием.
С другой стороны, если бы он так поступил, это означало бы, что у легенды факультета менталистики Императорской столицы окончательно стерлись зубы.
…
Тем временем Чжан Ликэ в спешке разыскал Лу Чжао.
Тот возился со своим стареньким пикапом. Машина постоянно билась на горных дорогах и то и дело капризничала.
Чжан Ликэ обрисовал ситуацию и добавил:
— Неужели не попробуешь? Глава Линь собой недурна, да и никто не заставляет тебя торговать лицом.
Лу Чжао, лежа под машиной, отозвался:
— То есть я должен пойти поклониться, а она еще посмотрит на свое настроение, соизволит ли ответить?
— Это хотя бы шанс.
Чжан Ликэ вытащил Лу Чжао наружу:
— Умойся, приведи себя в порядок, не губи такую внешность почем зря. При встрече с Линь скажешь что-нибудь вкрадчиво… Умеешь изображать бархатный бас?
— У нее сейчас нет времени, и у меня тоже, — вежливо отказался Лу Чжао.
Намерение девицы было яснее ясного: заставить его ждать снаружи, при этом исход дела оставался туманным.
Раньше Лу Чжао, возможно, и пошел бы на это, но теперь – нет. Он не отвергал сотрудничество как таковое, он не выносил чужого самодовольного высокомерия.
Ни Чэнь Цянь, ни Линь Чжиянь не стоили того, чтобы он перед ними унижался.
Чжан Ликэ начал закипать, голос его сорвался на крик:
— Если ты и сегодня будешь упрямиться, я по-настоящему разозлюсь!
— Я пороги обивал, выпрашивая для тебя путь, всех замов в спецгруппе на уши поставил! Ты-то весь из себя благородный, а семья? У матери больное сердце, у племянницы отличный дар к развитию жизненной силы – на всё это нужны огромные деньги!
— Тогда и я отвечу серьезно. Во-первых, охоты на магических зверей мне вполне хватает на семейные нужды. А во-вторых… — Лу Чжао сделал паузу и спокойно продолжил: — …если я понадоблюсь стране, я приму любое назначение и пойду хоть в огонь, хоть в воду. Это мой долг.
Неделю назад Лу Чжао склонил голову перед Чэнь Цянь, и это ничему не помогло. То был первый раз в его жизни, когда он отступил от принципов, и он же станет последним.
Отныне он не склонится.
Он служит стране и народу этой земли, а не самой власти.
— Ты… эх! — Чжан Ликэ хотел еще что-то добавить, но запал внезапно иссяк. Он лишь беспомощно вздохнул:
— Восхищаюсь я этим в тебе – со всеми идешь на рожон. Но иногда надо уметь вовремя прогнуться.
Возможно, Лу Чжао был прав. Должен был быть прав. Просто мир вокруг стал настолько корыстным, что на его фоне Лу Чжао казался чудаком.
В этом и заключалось его обаяние, из-за которого Чжан Ликэ, несмотря на злость от отказов, снова и снова пытался помочь.
— Единственное, чему я так и не научился за всю жизнь, – это склонять голову.
Лу Чжао облокотился на капот и закурил, выпуская дым в сторону заходящего солнца.
— Тридцать лет к востоку от реки, тридцать лет к западу. Кто дракон, а кто червь – увидим через тридцать лет.
— Я буду смеяться последним, я в этом уверен.
Зарево заката играло на его лице, а улыбка была подобна утреннему солнцу.
В этот миг Чжан Ликэ вдруг остро почувствовал свою старость. Он вспомнил, что Лу Чжао моложе его на десять лет, но казалось, что тот моложе всего этого мира на целое столетие.
В те времена, когда человечество еще безраздельно властвовало над миром, на этой земле жили воины, подобные рассветному солнцу. Именно они привели Шэньчжоу к расцвету.
И Лу Чжао словно пришел из той великой эпохи.
Обновлено: 03.02.2026