Эдмонд нахмурился и долго молчал, обдумывая искренний ответ Люмин, а потом решился осторожно спросить:
— Разве ты не хочешь забрать себе всё наследство отца?..
— Не особенно. Меня оно совсем не интересует.
Она уже однажды приняла предложение дяди, и половину жизни провела напичканная лекарствами.
Пустышка и марионетка.
Для Люмин это были худшие воспоминания.
Нет, она не хотела теперь быть главой семьи.
— Я решила отныне вести скромную жизнь и избавиться от высокомерия...
До неё долетел смешок.
От Эдмонда.
Хотя он быстро справился с собой, этот короткий смешок всё равно был обидным.
Неужели он подумал, что она просто пошутила?
Но Люмин говорила абсолютно серьёзно.
Её расточительность уже привела к банкротству семьи. Она не хотела повторить ту же ошибку.
Но он, десятилетний Эдмонд, не видел её другую сторону, не знал, через что она прошла.
И поэтому, когда она вдруг начала говорить о скромности, Эдмонду показалось это настолько нелепым, что он не смог сдержать смех.
Люмин, чувствуя себя неловко, отвернулась к окну и жевала печенье, которое ей не нравилось.
Комната Эдмонда была обставлена самым лучшим образом, была учтена каждая мелочь. Но вид из окна совсем не впечатлял.
Хотя, объективно говоря, пейзаж не заслуживал такой суровой оценки.
Но за последнюю жизнь она настолько привыкла к роскоши и только самому лучшему, что теперь ей всё казалось недостаточно хорошим.
— Послушать тебя, так всё уже предопределено. И неважно что я сам думаю по этому поводу и чего хочу. Так какая разница, что что я могу сделать?
Люмин прекрасно слышала вопрос Эдмонда. Но, делая вид, что не слышит и не отрывая взгляда от окна, проговорила:
— Думаю, мне стоит перестроить сад. Он так устарел...
Эдмонд молча смотрел на неё.
— Врач же сказал, что тебе положен покой. И запретил напрягать ногу до полного выздоровления. Это означает, что некоторое время проведешь в комнате. А цветущий сад может поднять тебе настроение...
— Ты только что сказала, что хочешь вести скромную жизнь. Перестройка сада будет стоить огромных денег.
— Я сказала, что буду экономить на себе, но я не собираюсь экономить на семье.
— И твоя семья это я?..
— Именно, ты моя семья.
Люмин повернула голову и, встретившись взглядом с Эдмондом, улыбнулась ему.
Но, к сожалению, десятилетний Эдмонд, похоже, не особо горел желанием быть семьей Люмине.
На его лице всё ещё было недоверие.
И ей вдруг подумалось, что она выглядела так же, когда он её спас.
Так что они были квиты.
***
После похорон прошло уже достаточно времени, но родственники не уезжали.
Они оправдывались тем, что хотят остаться ещё на несколько дней, чтобы оплакать покойных и поддержать детей.
Но никто этому не верил.
Ещё не было решено, что делать с Люмин и Эдмондом.
Смерть графа и графини была настолько неожиданной и внезапной... И после не осталось завещания, только орды алчных родственников.
Прямых наследников было двое, и оба — несовершеннолетние. И вся родня боролась за право получить опекунство.
Люмин не могла не жалеть брата — он соблюдал постельный режим и почти не выходил из комнаты. Ему, вероятно, трудно было иметь дело со всеми желающими склонить на свою сторону сына графа Ланчеса. Но он хорошо держался.
В отличие от Эдмонда, Люмин они почти не беспокоили.
Видели как она залепила пару пощечин дорогой тётушке, и предпочитали не связываться.
Лишь один не переставал её донимать.
— Люмин, милая, пожалуйста, поговори со мной...
— Люми...
— Лу...
Чёртов дядя Джозеф.
Господи, как же она его ненавидела!
Он одержимо преследовал её, куда бы она не пошла.
От отчаянно хотел с ней переговорить хоть разок.
А Люмин трясло только от одного его вида.
Если так пойдёт и дальше, то он попытается начать везде с ней ходить.
И предчувствие не обмануло.
— Люмин, милая, куда ты так спешишь?
При виде подкрадывающегося к ней Джозефа, по телу пробежала дрожь.
Ох, как же ей хотелось как следует его избить, сделать больно, разорвать на клочки...
Но если она только посмеет так сделать, он перейдёт от мягкого убеждения к решительным действиями. Ему ничего не стоило её принудить и заставить подчиниться.
Снова став объектом его одержимости, она ясно осознала, насколько сильно Джозеф жаждет заполучить себе всё семейное состояние графа Ланчес.
— Ах, дядюшка… Я… эм…
— Боже мой, дорогая! Во что ты одета?! Ты словно одолжила платье у какой-нибудь побродяжки!
Он говорил торопливо, спешил, боясь, что Люмин опять убежит.
И не так уж был далёк от истины, учитывая, что Люмин жила на чердаке, где никто не убирался. Разумеется, что одежду она занашивала едва ли не до дыр.
— Простите. Но мне больше нечего надеть. Всё действительно так плохо?..
— Ох, дорогая, всё даже хуже, чем я себе представлял. Ох, моя бедная сестра... Граф и графиня совсем о тебе не заботились...
На глазах Джозефа навернулись слёзы, он в порыве схватил её за руку.
Люмин содрогнулась от отвращения.
Боже, каких усилий ей стоило сдержаться и не накинуться на него. Как же ей хотелось вцепиться ему в глаза...
Конечно, это всё происходило в другой жизни. Но она помнила.
Она помнила ясно и четко, и одним избиением он не отделается.
Он сделал её своей марионеткой, продал... Что ж, она тоже выжмет из него всё и выбросит.
Не зная о настоящих чувствах Люмин, Джозеф продолжал:
— Милая, моей дочери столько же, сколько тебе. Можно сказать, что я хорошо разбираюсь в том, что нравится таким девочкам, как ты.
Люмин молча смотрела на него.
— Дорогая, давай сходим вдвоём и разберёмся с этой проблемой? Тебе явно не помешают новые платья.
— Вы купите... для меня?..
Она спросила очень-очень осторожно, с недоверием.
Из-за её круглого ангельского личика и больших трогательных глаз, она казалась ещё более трогательной.
Этот образ совсем не вязался с тем, как она вела себя на похоронах. Что заставило мужчину подумать, что во всём в тот момент были виноваты эмоции.
С детьми её возраста такое бывало.
В глазах Джозефа Люмин была застенчивой и робкой девочкой.
Это было очевидно, учитывая, как она пыталась его избегать. Кроме того, она была совершенно неопытна, и легко бы поддалась уговорам и обещаниям.
— Разумаеется, дорогая, мне нужна именно ты!
Джозеф удовлетворённо улыбнулся.
Она достаточно его избегала. Пришло время им встретиться...
В конце концов, учитывая, что они всё ещё были в трауре, трудно было ускользнуть из поместья. И его предложение было ей только на руку.
Люмин мысленно улыбнулась, довольная собой.
***
— Мне нравится это платье. И… м-м-м… вот то...
И вот то, и то, и вон то тоже.
Люмин осторожно указывала по очереди на платья.
И повинуясь её указаниям, продавщицы слажено откладывали одежду.
Это не имело никакого отношения к её желанию жить скромной жизнью и экономить на себе. Она хотела растранжирить полностью деньги этого мерзавца...
Черт возьми.
Она опустила глаза, но тут же снова подняла.
А ведь совсем недавно она обещала Эдмонду, что будет вести себя сдержанно. А теперь так легко транжирит чужие деньги!
Пришлось наступить на горло собственной вдруг проснувшейся от глубокого сна совести.
Но с другой стороны, совесть-то как раз у неё была чиста.
— У юной леди очень хороший вкус, — как бы случайно заметила одна из продавщиц.
Хотя казалось, что Люмин выбирает платья наугад, на самом деле она безошибочно указывала только на самые дорогие наряды.
Совершенно не обращая внимания на то, подходят ли они ей.
И её не в чем было упрекнуть и сказать, что она специально: на платьях не были ценников, как и во всех бутиках для элиты.
Всю прошлую жизнь она прожила в роскоши, привыкла тратить деньги направо и налево. И теперь сразу видела, сколько примерно стоит каждое платье.
Джозеф изо всех сил старался улыбаться, но его лицо постепенно каменело. Но все равно отчаянно не хотел признаваться своей двенадцатилетней племяннице, что он не может позволить себе столько потратить.
— Люмин, может уже... — начал было Джозеф.
Похоже, он начал понимать, что если не остановит её, то останется без гроша.
Он и так продержался дольше, чем она думала, видимо из-за собственной гордыни.
Но это были исключительно проблемы Джозефа. Люмин не собиралась его так просто отпускать и сразу перебила:
— Ох, дядюшка... Я доставила вам неприятности?.. Простите, просто с вами мне так хорошо... Простите, я...
Люмина замолчала и опустила голову, пряча расстроенный взгляд. И едва слышно пробормотала:
— Вот бы вы были моим папой...
Джозефу нечего было на это ответить.
Она встрепенулась и словно ошарашенная тем, что случайно сказала, зажала рот ладонью.
— Боже, что я такое говорю, отец же умер совсем недавно, а я...
Она вспыхнула от смущения, глаза округлились.
— Дорогая, я прекрасно тебя понимаю. Нехорошо, конечно, так говорить о покойном, но у графа было много недостатков, — он утешительно погладил её по спине. Чёртов лицемер. — Тем более, ты же моя семья, так что не стесняйся.
На лице Джозефа появилась довольная улыбка.
Люмин казалась ему очень-очень наивной девочкой.
Да и к тому же... Завоевать расположение ребенка, всего лишь купив несколько платьев, такая ли это большая цена по сравнению со всем состоянием графа Ланчеса?
— Не стесняйся милая, я куплю тебе всё, чего бы ты не захотела. Как если бы был твоим папой, милая.
Ах, конечно, как же иначе.
Она же для него на вес золота.
— Правда? Я так счастлива! У меня больше нет никого, кроме вас!
Они улыбнулись друг другу, скрывая свои чёрные, как смоль, намерения.
***
Что ж, кошелёк дяди она опустошила довольно основательно. Пожалуй, пора было уходить.
Джозеф заметно побледнел — видимо, потерял он достаточно.
Хоть он и пытался держаться уверенно, было очевидно, что он никогда не тратил таких сумм даже на собственную дочь.
— Могу я на минутку отлучиться? — смущенно проговорила Люмин, снова покраснев.
И по тому, как она переминалась, продавщица сразу поняла, в чём дело.
— Я провожу, мисс.
И разумеется, Джозефу не понравилось, что Люмин пропадёт из поля зрения.
Но он не мог же пойти за ней в уборную? Пришлось отпустить.
И Люмин старательно засеменила вслед за продавщицей.
И ей сразу же увидела возможность отвлечь всех и избавиться от сопровождения.
Коридор украшала ваза.
И, подойдя ближе к ней, Люмин, делая вид, что совершенно случайно споткнулась и налетела на вазу, опрокидывая её на пол.
Дзынь!
Ваза разбилась с громким звоном.
— Ох, мисс, вы в порядке?
Люмин изобразила растерянность.
Она хотела было дотронуться до осколков стекла, но сотрудница поспешно остановила её.
— Мисс, вы же можете пораниться! Просто идите дальше, вам вон в ту дверь! Я всё уберу, не беспокойтесь.
Люмин закивала, показывая, что всё поняла.
И пока сотрудница ушла за метлой и тряпкой, Люмин, притворившись, что идет в туалет, побежала к заднему выходу.
Она столько раз тут бывала, что прекрасно знала планировку.
И, так и не замеченная Джозефом, выскользнула на улицу.
Теперь перед ней была уже другая проблема.
Нужно было как-то найти герцога фон Харта. Ходили слухи, что его частенько видели в этом районе.
Но в любой момент Джозеф мог обнаружить её пропажу и развернуть полноценные поиски.
Ждать пришлось не долго: вскоре несколько зловещего вида мужчин стали крутиться на улице, расспрашивали прохожих и оглядываясь, как будто они искали кого-то.
Неужели их нанял Джозеф?
Если подумать, Джозеф действительно был замешан в незаконные дела.
Конечно, он сказал, что они будут одни, но с чего Люмин решила, что он сказал правду?..
Она старалась не попадаться на глаза, петляя между переулками.
Время тянулось бесконечно, а она всё ещё не достигла места назначения.
И тут Люмин заметила самого Джозефа, явно ищущего её.
Черт!
Скривившись, она вжалась в стену, прячась за выступом.
К счастью, похоже, он её не заметил. Но только пока.
Черт возьми, она же почти дошла. Если так пойдёт и дальше, то дядя поймает её раньше, чем она сможет встретить герцога.
Люмин нервно закусила губу.
И в этот момент...
一 Вот ты где!..
Кто-то притянул ее к себе и сжал в объятьях.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 19.02.2026