Ужин закончился только в полвину одиннадцатого вечера. Когда Ли Сюань вернулся в свою «бомжатскую» конуру, его тело гудело от усталости.
Комнатушка за сто юаней в месяц находилась на задворках лапшичной Яна.
Тесная, удушливая, вмещающая только одну кровать. Дневной свет сюда не проникал, зато имелась примитивная кухонька.
В туалет приходилось бегать в общественный, за сотню метров от дома. Это было то ещё удовольствие, но жившая по соседству девушка из массовки даже умудрялась там краситься.
Ли Сюань к таким неудобствам привык. За две жизни в шкуре статиста он в совершенстве овладел искусством терпеть нужду.
— О, красавчик вернулся, — поприветствовала его соседка.
Чжан Ли, высокая и белокожая девушка из Сычуани. Она была хороша собой: кожа как фарфор, глаза живые, влажные.
Ее узкие, словно листья ивы, глаза игриво стреляли в сторону Ли Сюаня.
В Хэндяне таких «временных жен» было немало.
— Так поздно со съемок или развлекался? — поддела она его, ткнув пальцем в руку.
Белая. Фигуристая. Волнующая.
Голова шла кругом.
С такой фактурой она часто играла роли «жриц любви» в криминальных сериалах или секретарш. Если судить объективно, она стояла на ступеньку выше Ли Сюаня: у неё часто были роли с парой-тройкой реплик. Говорили, что недавно она даже участвовала в съемках «Черного льда».
— Знаешь сериал «Император Хань»? Меня взяли штатным статистом. Так что на ближайшие два месяца я пристроен, — Ли Сюань широко улыбнулся.
Пусть зарплата в группе CCTV была смехотворной — около 700 юаней в месяц, — зато кормили дважды в день, и с мясом.
С учетом аренды в 150 юаней (с коммуналкой), удастся отложить несколько сотен.
— Везет же... Почему мне так не фартит? Признавайся, задницей перед режиссером крутил?
Сычуаньские девушки за словом в карман не лезут.
— Сама ты крутишь! Я всего добился талантом! — отмахнулся Ли Сюань. Ему было не до болтовни, хотелось спать, ведь завтра снова на площадку.
— Везет же...
Чжан Ли прислонилась к железной двери, закурила дешевую женскую сигарету и протянула одну Ли Сюаню:
— Покури со мной.
Ли Сюань посмотрел на дешевый табак, подумал и решил: почему бы и нет.
Чжан Ли часто радовала его взгляд, расхаживая в мини-юбках и кружевных топах. Нельзя быть неблагодарным за такое зрелище.
Они стояли напротив друг друга, каждый у своей двери, и курили. Дым клубился в узком коридоре.
Старый район, решетки на окнах, розовый свет фонарей из соседних переулков, намекающий на бурную ночную жизнь.
— Сюань, тебе сколько лет?
— Двадцать один.
— Совсем птенец. Сестра старше тебя на три года.
— Пф-ф, нашла чем гордиться.
Чжан Ли рассмеялась, стряхивая пепел. Бретелька её топа сползла с плеча, обнажая кожу в розовом свете фонарей. Это выглядело чертовски соблазнительно.
Ли Сюань сглотнул слюну. Но желания разбивались о суровую реальность. Кто ж виноват, что у него действительно «сил не хватает»... Проклятое тело! Двадцать один год по паспорту, а организм как у сорокалетней развалины.
То ли перенес болячки из прошлой жизни, то ли этот оригинал был таким хрупким.
Видя, что Ли Сюань остается непоколебим, Чжан Ли испытала смесь разочарования и облегчения.
— Спасибо, что составил компанию. Иди спать. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. До завтра.
На следующее утро Ли Сюань проснулся бодрым. Взглянув в ростовое зеркало, он обнаружил, что его тело покрылось тонким слоем мышц.
Из доходяги в подтянутого парня за одну ночь?
Атрибут Силы! Он добавился сюда!
«Вполне логично!»
— Ни хрена себе, Система дает жару!
Ли Сюань рассматривал себя в зеркале: в одежде — стройный, без одежды — рельефный.
Он подумал, что радостью надо делиться, да и отплатить Чжан Ли за вчерашний «вид» стоило бы добрым словом. Он открыл дверь, но комната напротив оказалась пуста.
Совсем пуста.
А под его дверью лежал конверт.
Письмо от Чжан Ли. Почерк у нее был красивый, аккуратный.
«Когда ты прочтешь это письмо, я уже уеду. Возвращаюсь домой в Мяньян. Родные нашли мне работу в службе поддержки телекома и неплохого парня для замужества. Мы виделись на Новый год, вроде нормальный».
«За время работы характерной актрисой я скопила немного денег, планирую купить участок в деревне и построить дом...»
«В комнате остались кое-какие вещи. Если что-то нужно — забирай. Если нет — хозяин выбросит».
«Кстати, сестре не на три года больше, а на все шесть».
«Вернувшись домой, я поспешу забыть тебя и забыть здешние мечты (сердечко)».
Последняя фраза была написана на диком «марсианском языке» — смеси иероглифов и символов, популярной в раннем интернете.
Ли Сюань замолчал.
Чжан Ли уехала домой.
Таков финал для большинства здешней массовки. Особенно для девушек. Если не взлетела в юности, то после тридцати шансы становятся призрачными.
Пора просыпаться.
Прожив две жизни в этом блестящем и гнилом кругу, он насмотрелся всякого.
Те, кто смирился, как Чжан Ли, признают поражение и уезжают, пока есть остатки красоты и сбережений.
Те, кто не смирился, продолжают прожигать годы, оставаясь любой ценой. Как те мотыльки под розовыми фонарями, которым в итоге остается только торговать телом.
Честно говоря, девушки в этом переулке по красоте могли бы дать фору элитным эскортницам Дунгуаня, но и они не смогли поймать удачу за хвост.
Почему он сам хочет быть актером?
Почему хочет выбиться в люди в этом вертепе?
Даже если придется разносить еду, чтобы выжить, он пойдет дальше.
Смешно сказать, но во-первых — из-за любви. С детства обожал фильмы и сериалы. Всегда хотел играть.
Всегда хотел выделиться, прославиться.
В начальной школе учился хорошо, в средней скатился до середнячка, а в старшей стал отстающим.
От юношеского максимализма до полной посредственности. Одноклассники не зовут на встречи, родня считает пустым местом. Ты идешь, опустив голову, не потому что интроверт, а потому что всем на тебя плевать.
Может, когда умрешь, только родители и вспомнят, что ты был. А у Ли Сюаня из прошлой жизни, потерявшего родителей еще в старшей школе, и того не было.
Пылинка, которой не существовало.
Смириться?
Ни за что.
Поэтому он и здесь. Среди неоновых огней.
Гонится за мечтой.
Жаль только, что перед его попаданием кинорынок уже начал костенеть. Наступила эра, когда сильный становится только сильнее.
Выбиваются лишь те, кого выбирает капитал.
Не смирился.
Поэтому умер и оказался здесь, в начале нулевых параллельного мира.
Даже если...
Даже если это тоже эпоха жестокого отбора.
Ли Сюань бережно убрал прощальное письмо в карман и положил незажженную дешевую сигарету у порога пустой комнаты.
Прощай, сестра Чжан Ли.
Но я...
Я пойду дальше.
Обновлено: 20.02.2026