Когда вновь открыла глаза, я стала придворной служанкой императорского дворца, фрейлиной своего сына, которого считала погибшим.

Мальчик, брошенный своим отцом-императором, стал дурачком, чтобы выжить.

"Пожа... Пожалуйста... Хлеба... Да... Дайте... Дайте, пожалуйста."

Видя, как ребенок падает ниц и умоляет даже служанку, которая должна была прислуживать ему, я поклялась от всего сердца:

Я непременно сделаю тебя императором.

И заставлю тех, кто убил меня, и тех, кто довёл тебя до такого состояния, проливать кровавые слёзы.

Когда вновь открыла глаза, я стала придворной служанкой императорского дворца, фрейлиной своего сына, которого считала погибшим.

Мальчик, брошенный своим отцом-императором, стал дурачком, чтобы выжить.

"Пожа... Пожалуйста... Хлеба... Да... Дайте... Дайте, пожалуйста."

Видя, как ребенок падает ниц и умоляет даже служанку, которая должна была прислуживать ему, я поклялась от всего сердца:

Я непременно сделаю тебя императором.

И заставлю тех, кто убил меня, и тех, кто довёл тебя до такого состояния, проливать кровавые слёзы.