В тот миг, когда взгляд юноши упал на лицо Юй Мянь, его глаза внезапно расширились от крайнего изумления.
— Юй Мянь?!
Девушка уже инстинктивно собиралась окликнуть его, но, заметив странное выражение в его глазах, мгновенно овладела собой.
Она больше не была той сиротой Юй Мянь, которую он знал. Для него теперь она — совершенно незнакомая девушка, и ей нельзя было вести себя так, будто они давно знакомы. Ведь если бы она ненароком выдала такую невероятную тайну, как вселение в чужое тело, кто знает, чем бы это обернулось.
Что касается того, почему юноша назвал её Юй Мянь, — скорее всего, её лицо было до странности похоже на лицо прежней хозяйки этого тела. Если не всматриваться, их можно было бы принять за близнецов. Юноша, очевидно, ошибся и на мгновение не смог сообразить, что к чему.
Именно это и стало причиной, по которой Юй Мянь скрывала правду от семьи Юй.
Ведь если бы они узнали, что в тот день, когда их дочь попала в реанимацию, в той же больнице находилась ещё одна девушка по имени Юй Мянь, удивительно похожая на неё внешне, и что та Юй Мянь скончалась, а их дочь выжила, но её характер разительно изменился, — у любого возникли бы подозрения.
Именно учитывая это, Юй Мянь закопала все свои догадки глубоко внутри и ни с кем не поделилась ими.
Ах, нет, погодите. Кажется, она упоминала об этом Линь Цзяншэню... но тот никогда не видел другую Юй Мянь, не знал об их поразительном сходстве, да и вряд ли проявил бы интерес к подобным расследованиям. Так что на этот счёт она особо не беспокоилась.
Мысли в голове путались, казалось, она перебрала множество вариантов, но на самом деле всё это промелькнуло за одно мгновение.
.Юй Мянь улыбнулась и протянула руку:
— Здравствуйте, я пришла навестить с Юй Мянь. Вы, случайно, не господин Вэнь Цюйи, её сосед?
Девушка была одета в просторную чёрную одежду, и её хрупкая фигура почти терялась в грубоватом силуэте куртки. Черты её лица были удивительно изящными и чёткими, будто тщательно прорисованными. Кожа, белая и чистая, как тончайший фарфор, казалась совершенно безупречной.
Она была невысокого роста и, слегка запрокинув голову, смотрела на него снизу вверх. Её глаза, сияющие влажным блеском, были настолько ясны, что в них, как в зеркале, отразилось его собственное лицо.
Вэнь Цюйи медленно пришёл в себя, и в его взгляде мелькнула едва уловимая тень растерянности и потерянности.
Пристально глядя на утончённое личико девушки, он с тупой, почти оцепенелой ясностью осознал: это не она. Не та Юй Мянь.
Юй Мянь умерла. Он сам принёс её прах домой. Урна была небольшой, холодной и неудобно давила на грудь, когда он нёс её, обхватив обеими руками. Она казалась невероятно тяжёлой — настолько, что он едва выдержал её вес.
Юноша опустил взгляд на протянутую ему руку. Она была маленькой и изящной, с тонкими, ухоженными пальцами — такими белыми и гладкими, что сразу было видно: их владелица никогда не знала тяжёлой работы.
И она была совершенно непохожа на ту грубоватую, покрытую мозолями руку Юй Мянь, отпечатком всех тех подработок, что ей приходилось брать.
Вэнь Цюйи был от природы худощавым с интеллигентным, открытым и очень приятным лицом. Опустив взгляд, он внимательно смотрел на неё, и длинные ресницы отбрасывали на щёки лёгкие тени.
Он не пожал протянутую руку. Выражение растерянности в его глазах понемногу рассеялось, уступив место ясности. Казалось, он осознал свою ошибку и слегка нахмурился, а в уголках губ и между бровей затаилась лёгкая, почти самоуничижительная тень.
Когда он заговорил, голос его звучал холодно и отстранённо, без привычной мягкости:
— Кто вы? Вы знали Юй Мянь?
Юй Мянь смотрела на него, не в силах скрыть удивление.
В её памяти этот друг детства всегда был воплощением мягкости и безупречных манер. Но сейчас от него веяло не просто мрачной задумчивостью — его ледяная отстранённость по отношению к незнакомке и вправду казалась странной и непонятной.
«Всего два года не виделись, а он изменился до неузнаваемости», — пронеслось у неё в голове.
Собравшись с мыслями, Юй Мянь выложила заранее подготовленную версию:
— Мы... познакомились с Юй Мянь в интернете. Мы общаемся онлайн уже несколько лет. В реальной жизни не встречались, но всегда поддерживали связь. Узнав, что с ней что-то случилось, я решила навестить её...
Не дожидаясь, пока она договорит, юноша с безразличным видом отвернулся, одной рукой распахнув дверь. В его голосе сквозила апатия:
— А, понятно. Заходи тогда.
И даже не усомнился?
Юй Мянь невольно поразилась. Он... и вправду стал совсем другим. Лишь лицо оставалось прежним, а изменись и оно, она бы решила, что перед ней вовсе другой человек.
Вэнь Цюйи, которого она видела сейчас, и вправду разительно отличался от прежнего.
Семья Вэнь могла по праву считаться музыкальной династией. Мама Вэнь Цюйи была скрипачкой, и с самого рождения мальчик рос в атмосфере музыки, проявляя необычайную одарённость.
Однако, в отличие от матери, Вэнь Цюйи, при всей его чуткости к музыке, не испытывал особой любви к скрипке. Первое время мать даже немного разочаровалась, пока не обнаружила, что талант сына к фортепиано куда ярче.
Как известно, фортепиано считается одним из самых утончённых инструментов в мире, нередко именуясь «королём инструментов». Возможно, годы, проведённые за роялем, наложили отпечаток и на характер Вэнь Цюйи — он приобрёл ту самую сдержанную элегантность, учтивость и безупречную уравновешенность, что ассоциируются с этим инструментом.
С самого детства он был тем самым ребёнком, которого ставили в пример все родители: мягкий, воспитанный, не по годам уравновешенный. Он не только блистал музыкальными талантами, но и учился на отлично, да к тому же обладал приятной, опрятной внешностью.
Юй Мянь впервые видела его в таком состоянии: взгляд потухший, во всей осанке сквозили апатия и опустошённость, словно он пережил некое тяжёлое потрясение и наглухо закрылся от внешнего мира.
Неужели... из-за неё?
Едва в голове мелькнула эта мысль, как Юй Мянь тут же отрицательно покачала головой, отгоняя её прочь.
И пусть она тайком наблюдала за этим прекрасным юношей, и в её юных, ещё незрелых снах частенько мелькал тот самый мальчик в сине-белой школьной форме — стройный, как сосна, чьи изящные пальцы порхали по чёрно-белым клавишам, рождая чарующие, волшебные мелодии...
Но грёзы оставались лишь грёзами. Она слишком хорошо понимала: даже живя под одной крышей, сталкиваясь нос к носу, они всё равно принадлежали разным мирам.
Вспомнилось, как она принимала подарки от матери Вэнь Цюйи, как каждую ночь слушала доносящиеся из их квартиры звуки фортепиано, как стояла в гостиной семьи Вэнь и смотрела на изящную, прекрасную скрипку в стеклянном шкафу, как замирала перед школьной доской объявлений, вглядываясь в его имя, занимавшее самое верхнее место в рейтингах, как в день, когда пришли результаты экзаменов, они шли вместе под деревьями у их дома...
Летний ветер нёс с собой зной и непрерывный стрекот цикад — точь-в-точь как её собственное сердце, полное трепетного и горячего волнения.
Она уже почти готова была признаться...
Но он опередил её. Он смотрел на неё спокойным, ясным взглядом, и в его голосе, как всегда, слышалась мягкость:
— Юй Мянь, я уезжаю. Меня приняли в Манчестерскую консерваторию¹.
Что было сказано потом — она уже плохо помнила.
Два года стёрли воспоминания, оставив лишь разрозненные блики света, ласковый ветер и свежий, чистый запах стирального порошка, исходивший от его одежды.
И потому, услышав в больнице, что именно Вэнь Цюйи оформил для неё все документы, она испытала настоящее потрясение и не могла в это поверить.
Однако, поразмыслив, Юй Мянь поняла: семья Вэнь всегда славилась своей отзывчивостью и безупречными манерами. После смерти её родителей они оказали ей немало помощи, так что и на этот раз их участие было вполне закономерным.
Напротив, Юй Мянь испытывала глубокое смущение. При жизни она им и так докучала, а теперь и после смерти не даёт покоя. Иметь такого соседа — настоящее испытание. И всё же они, не теряя доброжелательности, взяли на себя все хлопоты. Такое истинное благородство — большая редкость.
Пока её мысли витали где-то далеко, она незаметно для себя оказалась в гостиной семьи Вэнь.
В своё время, когда семья Вэнь переезжала, они почти ничего не забрали с собой. Причина, по которой они жили в этом старом районе, была проста: это была родительская квартира матери Вэнь Цюйи. Мать, будучи человеком сентиментальным, не хотела продавать квартиру и переезжать. Позже, ради учёбы Вэнь Цюйи, семья всё же переехала.
Оглядевшись, Юй Мянь заметила, что основная обстановка почти не изменилась. Вот только мебель покрыл слой пыли, отчего всё выглядело несколько запущенным и безжизненным.
Юй Мянь устроилась на диване, который выглядел относительно чистым. Её взгляд машинально скользнул по стеллажу у стены — и вдруг замер.
На полке стояла чёрно-белая фотография. На снимке девушка в летней школьной форме, с тонкими, изящными чертами лица и лёгкой, едва уловимой улыбкой.
Тёмно-синий воротник расстёгнут, обнажая хрупкую ключицу, которая наполовину скрыта в складках белоснежной ткани.
¹ Королевский Северный колледж музыки (Royal Northern College of Music, RNCM) – ведущее музыкальное учебное заведение в Манчестере, Великобритания, известное своими исполнительскими и композиторскими программами.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 03.02.2026