Дальше для костра следовало хорошенько наломать дров. Однако каким бы примитивным ни было местное общество, с концепцией «подстрекательства» здесь были знакомы, и подойти к кому-то и, показав пальцем на другого, сказать «он тебя оскорбил, иди набей ему морду» зачастую не сработает. Точнее, не сработает с большинством местных, так-то и в современном обществе находились уникумы, ведущиеся на подобные провокации.
Нет, действовать следовало издалека, и в идеале не привлекая внимания к собственной персоне.
Идя к собственной палатке, я обкатывал в голове следующие свои действия. И выглядело всё очень ситуативно. А всё из-за того, что на самом деле обстановка в племени была далека от того, что я рассказывал старейшинам. В частности, члены племени уж точно не собираются хвататься за оружие и убивать друг друга по малейшему поводу. Да и реальной ненависти между родами нет.
Всё гораздо проще и прозаичнее. Рода скорее дистанцировались друг от друга, между ними нет чувства общности и сообщества. А будучи вынужденными жить друг рядом с другом, неизбежно происходят словесные и не только стычки, вот только после стычек осадок остаётся, ведь произошла она не с товарищем, с которым ты делишь хлеб, или, скорее, кусок мяса, которому можно и простить мелкие огрехи, а практически с чужаком.
И из-за этого недовольство друг другом копится, неспособное выйти хоть куда-то. Даже больше: скорее всего, попади племя в какое-то сложное положение, которое вынудило бы сотрудничать рода, и единство если бы не восстановилось в полной мере, то хотя бы убавилось недовольство друг другом, вот только племя в общем-то неплохо живёт.
А что? Леса полны дичи и изобилуют растительной нямкой, а река нет-нет да снабжает племя рыбой — раз. Метеориты, судя по рассказам стариков, падают в сотни раз реже, чем какую-то сотню лет назад, да и падения, от которых земля бы вздрагивала, уже практически миф — два. Рядом хоть и находится немало других племён, однако соседи не буйствуют, и даже мелкие стычки случаются реже, чем раз в год — три. Как итог, еды хватает всем, а как таковых угроз нет — сплочаться племени не против чего.
Итог этого «золотого века» — сытый социальный раскол. Впрочем, не сказать, чтобы сам раскол появился случайно. Арк этого не знал в полной мере, но шерстя память и вспоминая прошедшие разговоры, ясно, что в истории моего нового племени есть очень интересные детали, касающиеся нынешней общественной обстановки. Но это дело будущего. А сейчас передо мной вставал неудобный вопрос — как наломать в костёр дровишек?
Уже находясь у собственной палатки, Дмитрий развернулся, пойдя в обратную сторону. Река находилась на небольшом отдалении от лагеря, в первую очередь потому что весной источник воды нередко мог превратиться в сметающий всё на своём пути неостановимый поток, который, в том числе, не останавливали и собственные берега.
Река изобиловала жизнью. Напиться, набрать воды, умыться, постирать вещи — все эти вещи притягивали жителей племени к воде, заставляя утром тех кучковаться у воды, генерируя прекрасную сцену, на которой оставалось всего лишь правильно разыграть роль.
Подходя ближе, Дмитрий удивлённо заметил, что разбившиеся на группы жители и без его участия перекрикивались не самыми приятными словами. Наконец, вступив в толпу волков, Дима схватил одного из волчат за руку, полушёпотом интересуясь:
— Даат, что происходит?
Парень, улыбнувшись незатейливо, выдал:
— Крул из медведей толкнул какого-то барсука. Барсуки стали на него кричать, а потом, как обычно, влез Диас. А к возможности покричать на Диаса присоединились уже мы. Так что мы с барсуками кричим на медведей, они что-то там пытаются вякнуть, но к нам даже орлы подключились, так что им только и остаётся, что краснеть. Давай с нами!
Стоило отпустить руку парнишки, как, будто зарядившись рассказом, он тут же закричал:
— Диас, тебе опять сила на голову давит? Иди учись охотиться, болван!
Остальные волки поддержали высказывание громким смехом, а названный только и мог, что яростно краснеть, особенно после того, как со стороны орлов в его сторону прилетел ещё один подобный выкрик.
«Стража чести всех медведей» мало любили среди других родов. Да и свои не особенно спешили постоять за «своего защитника», отвечая только на оскорбления конкретно их рода.
Кажется, кого-то не сильно ценят...
А перепалка понемногу набирала обороты, грозя перерасти в полноценную потасовку.
А вот этого мне точно не надо...
Думать нужно было быстро, и первым делом Дима начал шарить по собравшейся толпе глазами, где-то среди волков был главный зачинщик, и его следовало остановить. С остальными родами это не поможет, однако и шанс того, что медведи первыми кинутся на кого-то, кроме волков, на самом деле стремился к нулю.
И, пропустив ещё несколько раздавшихся рядом выкриков, Дима наконец нашёл его, тут же подходя ближе.
Рука легла на плечо зачинщика из-за спины, и парень тут же развернулся, встречаясь с серьёзным взглядом.
— Арк?
На его лице сияла улыбка. Если некоторые жители племени были малоизвестны среди других родов, то имя этого горластого знал буквально каждый.
— Барбас, останови толпу...
Улыбка названного подёрнулась.
— Чего? Ты шутишь?
Собеседник не ответил, но на его лицо стала набегать тень недовольства, и улыбка Барбаса быстро пропала.
Ещё несколько секунд вглядываясь в своего собеседника, парень, с лица которого уже пропало всё веселье, грустно прошептал: — Засада... —
Чтобы после, отвернувшись и всё ещё чувствуя крепкую хватку на собственном плече, выкрикнуть: — Ладно, хватит с них, а то у Диаса скоро глаза лопнут от злости!
Толпа засмеялась. Толпа выкрикнула ещё несколько оскорблений. И казалось бы — неудача, однако дальше ничего не последовало, и волки практически синхронно потеряли интерес к ситуации.
Чёртов волшебник! В воспоминаниях его возможности по управлению толпой выглядят менее эпично...
Вновь развернувшийся в мою сторону парень выглядел как ребёнок, у которого отняли конфетку.
— И зачем?..
Но я в ответ тихо зашептал так, чтобы услышал только он:
— Не сейчас, подойди ко мне в лагере, у меня к тебе есть важное дело.
Недоумённый взгляд я встретил заговорческой улыбкой.
— Не бойся, ты оценишь.
Чтобы после, быстро набрав воды и умыв лицо, выдвинуться назад в лагерь, наблюдая между делом, как лишённый важнейшей подпитки конфликт стремительно затухает.
Планы в голове корректировались по ходу дела. Раньше я думал самостоятельно подкинуть дровишек в костёр, но теперь, когда я встретился с горластым Барбасом, я понимаю, что нужно использовать полезных людей вместо того, чтобы делать всё самостоятельно.
Присев у своей палатки, я всего через десяток минут наблюдал медленно бредущего в мою сторону Барбаса. Длинновязый худой восемнадцатилетний паренёк, как и большинство мужчин племени, был охотником. И он, конечно, звёзд с неба не хватал, но и бездарем не был, да и так было в принципе во всём: охотник — средний, боец — средний, ремесленник — средний, отчего большим авторитетом в племени он не пользовался. Даже больше: если среди волков он просто не пользовался авторитетом, то другие рода вообще относились к нему так себе, в особенности медведи, ибо главный свой талант парень использовал для... шуток? Серьёзно, если обратиться к памяти, да и к произошедшему на реке, парень — прекрасный оратор, буквально прирождённый. Вот только этот несомненно крайне полезный талант в условиях практически не встречающегося с другими племени используется им исключительно для устроения многочисленных потасовок и шуток над другими родами.
Подойдя, парень заговорчески огляделся вокруг, полушёпотом обращаясь ко мне:
— Так, что ты хотел?
В радиусе пары десятков метров вокруг нас было пусто, так что, поддержав тишину разговора, я ответил:
— Я задумал большую шутку. Ты в деле?
Парень, определённо приободрившись, посмотрел на собеседника уже другим взглядом.
— Тааак...
— Как ты смотришь на то, чтобы хорошенько набить морду медведям, а с ними ещё и барсукам с орлами?
— Конечно положительно, о чём речь?
— Я хочу устроить потасовку. Большую, чтобы каждый род в ней поучаствовал. Сегодня.
Однако воодушевлённый парень вдруг нахмурился.
— Я это... Не слишком?
Параллельно его сомнению у моей палатки появились совершенно ненужные уши, и, оглядевшись, я встал, махнув рукой парню:
— Давай за мной.
Искать укромное место внутри лагеря я не стал, за несколько минут выведя плетущегося сзади Барбаса на природу. Туда, где точно никто не подслушает.
Найдя взглядом искомое большущее дерево, я присел на один из корней, удобно устраиваясь для разговора. Барбас последовал за мной, хоть и сомневаясь, но занимая соседний корень.
— Ты замечал, в каком положении мы находимся?
— Что?..
— Мы — волки. Замечал те проблемы, что нависли над родом?
— Что? Какие проблемы? Что ты имеешь в виду?
Показав скорбный выдох, я продолжил:
— Волки в западне, Барабас. Медведи терпеть нас не могут и спят и видят, как изгоняют волков из племени. Орлы смотрят на нас как на главную проблему. А барсуки отказываются с нами работать. Но почему?
— Почему?
— Когда последний раз была большая драка волков? Когда мы последний раз показывали клыки?
Парень нахмурился, восстанавливая в памяти старые события.
— Кажется... Это было больше десяти лет назад, во время стычки Киза и Ласса...
— Вот именно! Всё это происходит потому, что волки слишком давно не показывали свои клыки! И я хочу, чтобы это снова произошло! Сегодня!
— Но это не слишком? Завтра большая охота. Да и, может, можно как-то по-другому?
Я угрюмо покачал головой.
— Я советовался с Кизом, перебирал много вариантов, и этот — лучший. Тем более, с каких пор волки боятся хорошей драки? А насчёт охоты не переживай, мы же не собираемся убивать друг друга, так, немного помнём бока, да и всё...
— Всё равно это как-то...
— Киз в курсе. У нас есть план. Так что... Ты участвуешь?
Десяток секунд молчания и...
— Да.
Улыбнувшись, я спрыгнул со своего корня, подскакивая и подсаживаясь к Барбасу.
— Тогда слушай: от тебя нужно, чтобы у медведей, барсуков и орлов под конец дня аж слезы от злости текли! Сможешь?
— Смогу то смогу, но зачем?
— Пойми, нам нужно, чтобы каждый род понял силу волков! Так что нужно, чтобы дрались все!
— А нас не сметут, если я всех разозлю?
— А здесь нужно по-другому. Как насчёт того, чтобы направить злость орлов с барсуками друг на друга, а? Ну а нас чтобы это задело совсем по касательной...
— А медведи?
— Ну а с медведями мы, как обычно, сами справимся...
— Тогда мне нужно натравить всех на всех?
— В точку! Только сделай это так, чтобы они не передрались раньше времени. Нужно, чтобы они от злости с ума сходили именно к вечеру.
— А как мне тогда...
***
Вечер наступил незаметно. Под темнеющим небом племя медленно собиралось на площади идолов.
Дмитрий шёл к площади среди других, с удовольствием ощущая, как завывающий ветер растрепывает его волосы.
Стоя особняком, Дима наблюдал. Наблюдал за привычной прошлому владельцу тела картиной, как собирающееся воедино племя разделяется на четыре лагеря. А также со скрытым наслаждением смотрел на то, как толпа, пока безмолвно, негодует, как злостные взгляды на «другой лагерь» превращаются в такие же ответные и как дети, менее других скованные родовой системой, не могут поиграть с детьми из других родов, удерживаемые родителями.
Погода с каждой минутой становилась всё хуже. Воздух потяжелел, а свинцовые тучи разверглись пока мелким и редким дождём. Уже скоро собрание грозило закончиться разбегающимися по домам людям, и, будто чувствуя это, Барбас, стоящий у края волчьей группы, обернулся, быстро находя взглядом Арка. Безмолвный вопрос кончился таким же безмолвным, но наполненным долгожданным предвкушением кивком.
Дождавшись отмашки, Барбас одновременно воодушевлённо и напряжённо развернулся.
Секунда — и он что-то громко и насмешливо говорит стоящему рядом, так, что фразу слышат соседние медведи. Он не спускался до оскорблений, обычная рядовая колкость, однако услышавший её молодой медведь вспыхивает праведным гневом, с рёвом вылетая из толпы своего рода в центр площади, той, ходить по которой посторонним строго воспрещалось.
Ответный крик молодого медведя привёл к тому, что сам Барбас вышел вперёд, а за ним — ещё несколько волков. Со стороны медведей тут же выбежал Диас, со своей поддержкой...
Стороны стали переругиваться, и обычно подобное, если и происходило, то заканчивалось простыми оскорблениями, но сегодня Барбас выполнял задание...
— Что, Диас, не боишься выходить из толпы своих? Вдруг опять придётся терпеть оскорбления барсуков?
— Я порву и тебя и их!
С звериным рёвом Диас рванул в сторону волков. Сбоку от начинающейся драки в негодовании взревевшие барсуки также начали выбираться в центр площади. А после где-то в толпе орлов раздался оглушительный крик: — Бей барсуков!
Всего десять секунд — и центр площади, предназначенный для важных оповещений и священнослужений, превратился в свалку тел.
Казалось, слепая звериная ярость захлестнула всё племя. Люди дрались кулаками, ногами, зубами, валялись на земле, пытаясь задушить противника. Слышались рычание, вопли и приглушённые стоны. Безумная толпа была похожа на штормовое колыхающееся море.
Взгляд Дмитрия устремился на старейшин, ранее находившихся у края собственных групп, а теперь одиноко стоявших по краям бушующего моря людей. Он видел, как Ортол с ужасом смотрел на побоище, его лицо выражало отчаяние и немой вопрос. Видел, как встретивший его взгляд Ласс угрюмо кивнул. Видел, как Хельга, цепко рассматривающая драку, мгновенно отреагировала на его взгляд. Эмоции орлицы были непонятны, однако Диме показалось, что ответный суровый взгляд был недовольным и оценивающим.
— Хватит! Остановитесь!
После крика старейшины устремили на Дмитрия свои взгляды, через несколько секунд присоединяясь к его делу. Из-за спин старейшин раздались голоса тех, взоры кого не заволокла кровавая пелена, по большей части женщин и детей. Они кричали остановиться, и, слыша это, потасовка сначала замерла, а после медленно начала расползаться.
Моё время.
В очищающийся от людей центр площади ступил один из волков, не участвующих в драке.
— Я сказал хватит! Что с вами?! Вы ведёте себя будто дикие звери!
К тому времени, как он вышел на центр площади, она окончательно очистилась от дерущихся, повествуя о произошедшем лишь тут и там оставленными кровавыми каплями.
— Это должен быть вечер единения! Вечер, когда всё племя собирается в одном месте! Единое! Это должен был быть день, когда рода отбрасывают склоки, становясь единым целым! Но что я вижу? Я вижу, как сосед бросается на соседа! Как члены одного племени, как обезумевшие, рвут друг друга голыми руками!
Люди на площади замерли, слушая молодого парня.
— Недавно мне явились священные духи! Они ругали племя за нашу разрозненность, стыдили за неспособность оставить мелкие обиды и показывали, к чему может привести такая раздробленность! Я не верил этому! Я уверял себя, что всё не так плохо! Однако всё, что я вижу, это залитую кровью площадь идолов!
Толпа, переборов наконец оцепенение, начала волноваться. Мало кто понимал, почему какой-то мальчишка смеет стыдить их и всё племя. Однако, как только из толпы послышались первые выкрики, раздался крик старейшины медведей.
— Молчать!
А за ним и остальные старейшины повторили выкрик, вновь погружая площадь в тишину и позволяя молодому волку говорить.
— Хватит! Духи рассказали мне о своём решении! Однажды они позволили нам оказаться в собственных руках, однако мы не оправдали возложенных на нас надежд! Нам нужна одна рука! Одна воля, чтобы вести нас, а не четыре, тянущие в разные стороны! Нам нужен вождь! Тот, кто поведёт нас вперёд! Тот, кто возьмёт ответственность за всё племя! Духи выбрали для этого меня!
Заглушённая однажды толпа вновь зароптала.
Мой взгляд метнулся в сторону Киза, старейшины волков. Немолодой мужчина выглядел ошеломлённо. Увидев мой обращённый на него взгляд, мужчина нахмурился, на его лице за секунду промелькнуло с десяток разных эмоций, казалось, он борется с собой, однако после его голос раздался вновь.
— Я поддерживаю молодого Арка!
Со стороны медведей также раздался крик:
— Я тоже поддерживаю Арка!
Третий голос был не таким громким, как прошлые два, однако ошеломлённо заглохнувшая толпа смогла его услышать.
— Я за вождество Арка.
Четвёртый голос раздался со стороны орлов:
— Поддерживаю Арка.
— Я клянусь привести племя к невиданному ранее процветанию! Позволите ли вы мне стать вашим вождём?
Барбас, убаюкивающий раненную руку, недоумённо смотрел на своего старого знакомого. В его голове проносились десятки мыслей, от неприятно царапающих разум мыслей о предательстве до воодушевлённых тем невероятным планом, частью которого ему довелось стать. Он никак не мог определиться с тем, как ему относиться к происходящему, однако не прошло и секунды с конца речи Арка, как его горло, будто неподконтрольное мыслям, издало громкий воодушевлённый крик.
— Даааа!
Секунда — и крик поддерживает старейшина волков, а за ним и находившиеся рядом члены рода.
Ещё секунда — и медведи присоединяются.
Ещё одна — и совместный крик нескольких сотен глоток сотрясает землю.
Под неслышно льющий дождь Дмитрий, чья грудь содрогалась в воодушевлённом волнении, присоединился к крику, из которого уже пропали какие-либо слова.
— АААААААА!
Сегодня он праздновал свою первую победу. Позволяя себе в полной мере отдаться пьянящему чувству власти и контроля, мелодией резонирующему с первобытным гортанным рёвом, раздающему из груди.
Обновлено: 21.01.2026