В сознание Дмитрий вернулся резко. Будто облитый ведром холодной воды, он вскочил со своей лежанки, тут же ошеломлённо вырываясь из палатки. Взгляд сразу уткнулся в далёкий кроваво-красный рассвет, повествующий не только о приходе нового дня, но и о начале новой жизни.
В голове одна за другой проскальзывали далёкие картинки племенной жизни мальчишки по имени Арк. Целая жизнь будто в тысячекратном ускорении проносилась сквозь мысли, оставаясь в уже его собственной памяти крайне красочным, насыщенным, детальным, но далёким от настоящих воспоминаний фильмом.
Всего за несколько минут вся память Арка была просмотрена, оценена и отложена в отдельный пригодный для использования архив. Дима так не умел, никогда не умел. Весь процесс будто происходил насильно, его будто ребёнка покормили с ложечки легкоусвояемой кашей, наблюдая за тем, чтобы он не подавился и легко и быстро всё съел.
Зато теперь сомневаться в реальности не приходится...
Слова Яна сами собой всплыли в мыслях: «В первую очередь тебе придётся встать во главе маленького племени, делай что угодно, но добейся власти как можно скорее! Убивай! Подкупай! Лги! Но добейся власти как можно быстрее!» — и вслед за ними Дмитрий огляделся, рассматривая лагерь племени, впрочем, не то чтобы в этом был какой-то смысл, ибо благодаря воспоминаниям Дима мог ориентироваться в местных землях будто во дворе собственного дома.
Всё ещё не успевший нагреться прохладный воздух прошёлся по коже мурашками, окончательно сбрасывая задумчивое ошеломление и заставляя мозг наконец заработать. Активно рыская в новообретённой памяти, парень подмечал все новые детали, касающиеся не банального вопроса «Где я оказался?», а возвышенного «Как мне добиться целей?».
Оказавшись в подобной ситуации, мозг, стимулируемый огромным интересом и вдохновением, работал на максимальной скорости, составляя ещё сырой, но потенциально рабочий способ стать обычному пацану 17 лет первым в истории вождём «Племени Тотемных Животных»!
Любой подобный придуманный впопыхах план, ещё и преследующий в первую очередь вопрос скорости, неизбежно становился рисковым. Дима разными способами подходил к делу, однако каждый раз возникало понимание, что встреча с недовольством, агрессивным, возможно вооружённым, неизбежна. Вот только ему хоть и попалось вполне крепкое тело, глупо было думать, что он может занять место великого воина или кого-то подобного, способного силой держать племенные распри в узде.
Нет. Никакой силы. Нужно впечатление! Использовать культуру! Использовать веру! Обвести вокруг пальца! Сделать так, чтобы они сами отдали мне власть!
Медленно в его голове вырисовывался план. Вариации исполнения множились и отсекались, он искал решение. Идеальное, стремительное, безопасное в первую очередь для него, а уже после для племени.
В конце концов, вариаций итогового плана осталось только две. Первая — безопасная, практически стерильная. Вторая — более рисковая, но дарующая больше шансов на собственное исполнение.
На мгновение зависнув в выборе, Дмитрий уже собирался окончательно решиться на первый вариант, когда внезапно его глаза заволокла пелена.
А после изображение появилось вновь, а с ним показались звуки и запахи. Четыре старика брезгливо осматривали меня, стоящего на коленях прямо в центре площади идолов. Руки, разведённые в стороны и крепко удерживаемые воинами племени, были крепко сжаты в кулаках в немой горечи.
Безмолвные до этого старики наконец начали говорить.
— Арк из рода волка.
— За свои отвратительные идеи.
— Ты навсегда изгоняешься.
— Из рода волка и племени.
Со стороны собравшейся толпы послышался плач и крики. Удивительно, но пока моё тело, держа за руки, утаскивали за пределы лагеря, всё племя собралось в единую людскую массу, провожая жалостливыми, ненавидящими и злорадными взглядами меня в едином общем порыве.
Мысли в голове заворочались клубком змей, и вновь опустившаяся пелена сменила картинку.
Теперь первыми появились звуки. Злобные рычащие крики, скорбный плач и гул, порождаемый порывистым ветром. Всё племя настороженно стояло по краям площади идолов, наблюдая за происходящим побоищем. Не меньше тридцати людей сошлись в яростной схватке в центре площади. А оставшиеся наблюдали за ужасным зрелищем, за тем, как соплеменники рвут друг друга голыми руками, ломают друг другу кости и выбивают зубы. В драке участвовал каждый из родов, даже члены обычно миролюбивого рода барсука сейчас с ненавистью ломали руки о бывших соседей и друзей.
Я стоял в толпе, однако мой взгляд не следил за дракой. Взгляд внимательно и жёстко впился в четырёх стариков, вместе стоящих на другой стороне площади, превратившейся в ристалище. Каждый из стариков, видя мой взгляд, показывал разные эмоции. Кто-то отводил глаза в сторону, кто-то наоборот грустно кивал в ответ. Однако у меня внутри, несмотря на ужас, происходящий передо мной, разливалось тепло, подобно тому, что появляется после хорошо проделанной работы. Я был рад, рад увидеть на лицах стариков именно ту реакцию, которая мне была нужна.
Будто что-то меня разбудило, я резко пришёл в себя, просыпаясь от видений. После секундного замешательства мои мысли вновь стали ясными, какими были до всего произошедшего.
Значит, вот так выглядит «пророк»?
Вернуться вновь в себя оказалось просто, а вот отпустить показанные ощущения, эмоции, чувства — нет. В особенности это касалось первого видения. Гнев на себя и на остальных, стыд за собственную слабость, ощущение предательства — всё это оставалось внутри невесомой, но мерзкой взвесью.
Однако, глубоко вздохнув и выдохнув, чувства начали покидать разум, оставляя спокойную собранность.
Действительно, глупо было думать, что без подтверждения моих слов мне поверят.
Слегка похлопав себя по щекам, парень развернулся, уверенной поступью шагая в сторону самого спокойного и мирного уголка племени.
Племенной лагерь казался единым, не было каких-то особенных деталей, что оповещали бы о том расколе, что в действительности в нём цветёт, однако, имея память прошлого владельца тела, Дима вновь и вновь замечал знаки разобщённости. Подмечал взаимные неприязненные взгляды, подмечал, как малочисленные ранние пташки, идущие к реке, расходятся на толпы «своих», дистанцируясь от «чужих», и как девчонка из волков, радостно улыбающаяся парнишке из медведей, заметив его взгляд, демонстративно отвернулась, убегая куда-то в сторону. Последних он даже неплохо знал: мальчишка, подающий надежды охотник из медведей, а девчонка Айла ещё с детства смотрят друг на друга с симпатией, вот только... ничего кроме взглядов, и те только пока остальные не видят.
Наконец, достигнув нужной палатки, что с помощью небольших доработок выглядела полноценным небольшим домиком, Дмитрий вошёл в неё, встречаясь взглядом со стариком, устало разминающим собственные ноги.
— Ортол, можем поговорить в тишине?
Остальная семья носителя неофициального титула старейшины, только просыпающаяся ото сна, вопросительно взглянула на старшего члена семьи.
Старик же, вглядевшись в пришедшего к нему мальчишку, медленно нахмурился, через несколько секунд гляделок произнеся глуховатым голосом:
— Прошу, оставьте нас...
Дети вместе с престарелой женой быстро юркнули из палатки.
— Итак, о чём ты хотел поговорить, молодой Арк?..
Речь старика была медленной, тягучей и мягкой. Старейшина барсуков был мягким стариком, во многом именно благодаря его влиянию род барсуков оставался самым мирным и терпимым по отношению к остальным. Однако за этой мягкостью крылась власть, самая большая во всём племени. За его опыт и мудрость второй по численности род в племени действительно ценил своего старейшину намного больше других.
— Я видел духов.
Старик на эти слова лишь снисходительно улыбнулся.
— Не беспокойся, молодой Арк, это доброе знамение, духи часто являются к молодым, это...
Однако старик был прерван.
— Не доброе. Я видел священную змею, волка, барсука, медведя и орла!
Старик удивлённо приподнял бровь и переспросил:
— Змею?
— Змею!
— Подожди, может...
— Стойте! Послушайте сначала полностью!
Видя, как на лице старика сквозь спокойствие проступает гнев, я быстро продолжил говорить, не позволяя перебить уже себя.
— Духи общались со мной! Рассказывали, давали советы и поручения, но главное — они предостерегали! — Будто изрядно нервничая и подбирая слова, я медленно сглотнул, однако не давая старику опомниться, тут же продолжил. — Мы на пороге катастрофы! В племени уже зреет раскол!
Наконец я закончил говорить, однако старик больше не пытался вставить слово. Вместо этого он взял паузу, задумчиво потирая переносицу, обдумывая высказанное.
— И что же ты предлагаешь?
Непонятно, было это словесной ловушкой или нет, но я не стал её игнорировать. — Не я, духи! Священная змея предложила свою помощь, а остальные священные духи согласились. Они поручили мне изменить многое! Однако начать нужно с нашей разрозненности...
— Что. Конкретно. Ты. Предлагаешь... — проговорил он, отчеканивая каждое слово.
— Племени нужна рука. Сильная рука, первый из рода змеи...
— Вождь?
— Вождь!
Старик на это глубоко вздохнул, будто выпуская с воздухом горечь прошлого.
— Мы отказались от вождества. Слишком большая власть для одного человека...
В его высказывании чувствовалась история. В памяти Арка этого не было, однако неудивительно, что за отсутствием у племени лидера стояла какая-то история, наверняка больная для стариков, а возможно, кровавая.
— Однако его возвращение необходимо...
— Ты не понимаешь, какую цену племя может заплатить...
— Оно уже платит! Оглянись! Волки готовы вгрызться в глотки медведям! Медведи ненавидят орлов! Даже барсуки нет-нет да выскажутся про волков! Мы погрязли в склоках, и скоро, очень скоро, это может вылиться в нечто ужасное!
— Это...
— Всего шаг, и люди начнут убивать друг друга прямо на площади идолов!
Старик, потеряв терпение, воскликнул, ударив ладонью по колену:
— Хватит! Я не намерен больше слушать эти слова! Забудь о том, что ты увидел, и забудь про этот разговор! Наше племя не попадёт в одну яму дважды! Никакого вождя! Уходи!
Несколько секунд померявшись взглядами, я произнёс: — Подумай о том, что я сказал. — После разворачиваясь и уходя из палатки.
Недалеко от выхода оказалось немало людей. Барсуки смотрели на меня с явным неодобрением. Вряд ли они слышали суть диалога, однако то, как уважаемый ими старик кричит, прогоняя меня, наверняка было слышно.
Не суть важно, главное — посеять мысль в одного конкретного человека. В того человека, чьё решение они после послушают...
Развернувшись, я направился не в волчью часть лагеря. Нет, меня ждал другой старейшина...
Войдя на территорию медведей, не успел я ступить и десятка шагов, как передо мной появился человек, преграждая дальнейший путь.
— Что тебе здесь нужно, волчонок?.. — прозвучал молодой, низкий голос.
Приподняв голову я вгляделся в свое неожиданно возникшее препятствие.
Диас был высокий. Ровесник этого тела был ростом под два метра, возвышаясь над подавляющим числом соплеменников. К тому же вес этого парня также был под сотню килограмм, делая его одним из сильнейших людей в племени в принципе. Забавно, что эти преимущества делали его не очень выносливым и неспособным на долгое преследование добычи, отчего Диас был таким себе охотником, а отсутствие как таковых стычек с другими племенами не позволяли ему проявить себя в войне, из-за чего главным занятием Диаса стала «защита чести медведей» внутри племени...
— Скажи Лассу, что я прошу разговора.
Детина неодобрительно хмыкнул и надул ноздри, еще показательнее чем раньше нависнув над собеседником.
— А не обнаглел ли ты что-то просить?
Прошлый владелец тела бы испугался...
— Передай мою просьбу Лассу, это срочно.
— С чего ты решил, что я буду передавать твои просьбы?
— С того, что когда Ласс спросит меня, почему я так долго, я укажу на тебя...
Местный былинный богатырь ещё несколько секунд обдумывал слова, а после, бросив: — Жди здесь. — Потопал внутрь лагеря.
Я не стал лишний раз злить медведей, действительно остановившись на месте.
Люди медленно просыпались, выходя из своих палаток. Я получал множество взглядов, в основном заинтересованных, хотя встречались и неприязненные, но последних было всего несколько.
Через пару минут детина вернулся, чтобы, недовольно махнув рукой, пойти обратно.
Дойдя до палатки старейшины, я вошёл вслед за Диасом, второй раз за это утро встречаясь взглядом со старейшиной.
Ласс смотрел на меня из-под штор сурово нахмуренных бровей. В отличие от прошлого старейшины, этот ранней пташкой не был и, вероятно, проснулся именно из-за моего визита.
— Здравствуй, Ласс.
— И тебе здоровья, Арк. Зачем явился? — отозвался он спокойно, но без особой теплоты.
— Я бы хотел объясниться наедине...
— Выйди.
Сын старейшины поспешил ретироваться из палатки, в процессе своим немалым телом едва не задевая меня.
— Так? — спросил Ласс, складывая руки на груди.
В рейтинге сложных разговоров медведь делил последнее место вместе с орлом. Забавно, что старик, сидящий передо мной, был намного более лёгкой целью, чем старейшина барсуков. Ведь, несмотря на строгость, у Ласса было несколько очень полезных особенностей. Для начала: формализм — очень уж любил Ласс пожелания здоровья перед разговором, слушал даже самые бредовые мысли перед тем, как отвергнуть, и ценил, когда другие ведут себя с ним так же формально и учтиво. Спокойствие — уж что-что, а вывести этого старого здоровяка на эмоции было практически невозможно. А также очень трепетная вера в зверей-хранителей.
— У меня было видение, очень реалистичное. Я видел тотемных животных, видел и общался с ними. Со всеми пятью.
— Пятью? — его брови поползли вверх.
— Да. Священная змея явилась мне вместе со священными волком, медведем, орлом и барсуком.
— Что они сказали?
— Многое. Прости, всего я тебе не расскажу, здесь я для того, чтобы предупредить тебя. Грядет раскол, племя на взводе, рода готовы драться друг с другом за любое неверно сказанное слово или неверное действие. Духи поручили мне изменить это.
— И что ты намерен сделать?
— Я собираюсь стать вождем.
Ласс угрюмо покачал головой. — Мы отказались от верховенства одного, ещё до твоего и моего рождения.
— Придётся вернуться к этому. Другого пути мне не показали...
— Духи мудры, но уверен ли ты, что правильно понял их послание?
— Уверен. Я не прошу от тебя доверия, я хочу лишь, чтобы, когда ты увидел правдивость моих слов своими глазами, ты поддержал меня.
Старый медведь больше минуты вглядывался в мои глаза, наконец произнося:
— Если я увижу подтверждение твоих слов, я поддержу твои идеи.
— Благодарю, Ласс, прощай.
— Прощай, Арк...
Развернувшись, я поспешил на выход из территории медведей, дальше — орлы.
В этот раз никто не ринулся меня встречать, лишь провожая десятками взглядов. Пожалуй, лучшие охотники племени уже по большей части пробудились, как обычно, цепко наблюдая за изменениями окружающего мира.
Полог палатки, много меньшей, чем у прошлых двух старейшин, поднялся еще до того как я успел до него дойти, и моему взгляду предстала поджатая старушка.
Наши взгляды соприкоснулись, и старуха прямо, без предисловий, спросила:
— Ты хотел меня видеть, волчонок?
— Да, я хочу поговорить...
— Пойдём. — Махнув рукой, старушка повела меня меж палаток, постепенно выводя за пределы лагеря. Остановились мы лишь, отойдя на сотню метров, старушка, несмотря на немалый возраст, сноровисто спрыгнула с небольшой кручи, тут же усаживаясь на явно насиженное местечко под земляной крышей, безмолвно предлагая мне присоединиться. Я не стал отказываться, так же спрыгивая и усаживаясь напротив.
— Говори, волчонок... — произнесла она, устремив на меня пронзительный взгляд.
— У меня было видение...
— Продолжай.
— Я видел священных духов, пятерых...
— И?
— Мы говорили. О катастрофе, нависнувшей над племенем, о том, как её избежать, и о том, что делать после. Они хвалили меня и племя за успехи и ругали за промахи, они говорили о том, как должно выглядеть племя, и они поручили мне непростое задание...
— Небесный камень?
— Нет. Грози нам угроза с неба, всё было бы в разы проще. Однако угроза исходит от нас самих: грядет раскол.
— У тебя зоркий глаз, волчонок. Зорче, чем у остальных старейшин, даже жаль, что ты не из моих орлят... — Морщинистые уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.
Отвернувшись от меня и вглядевшись в лес, старушка продолжила:
— Не знаю, врёшь ты или говоришь правду, говоря о видении, но в одном ты прав, волчонок — у племени действительно проблемы.
— Называть меня волчонком больше не правильно...
Старушка повернулась, мазнув взглядом по моему лицу, однако тут же отвернулась вновь.
— Ты зорок. Способность заранее увидеть проблему — одно из важнейших способностей вождя. Я поддержу тебя, если ты действительно сможешь остановить раскол, однако знай... Если власть взмутит твой взор, я буду той, кто воткнёт коготь в твою глотку.
— Я согласен на это.
Повернувшись, женщина спросила:
— Кто пятый?
— Змей.
Старуха вновь отвернулась, смотря на спокойный лес.
— Тебя видели у барсуков, а я едва ли последняя. У тебя ещё много работы, так что ползи. И удачи, змееныш.
Я быстро поднялся, удаляясь от этой излишне внимательной женщины, через десяток минут, вновь оказываясь в родной Арку части лагеря.
Волки медленно, но синхронно просыпались ото сна, уж чего у этого рода не отнять, так это единства. Волки не считались лучшими охотниками, в ремесле их всегда обходили барсуки, а в воинском деле — медведи, однако, когда разговор шёл о сплочённости — волки были лучшими. И в том числе из-за этого предстоящий разговор становился непростым.
Около палатки вождя уже крутилась его большая семья, однако меня не стали останавливать. В основном из-за моей репутации, точнее репутации Арка. Молодой смышленый охотник с поджатым жилистым и выносливым телом может и не являлся важной в племени фигурой и был далёк от власти, однако и не был каким-то доходягой, определённо не был обузой или генератором проблем, да и среди своего рода имел неплохую репутацию.
Войдя в палатку, я застал старичка за разминкой. Впрочем, старичком он был только по местным понятиям, если Арку не изменяла память, то Кизу было где-то 35 лет. И что неудивительно, знал про него я намного больше, чем про остальных старейшин.
Киз был фигурой противоречивой. Неплохой охотник, грезящий о славе «великого», и по совместительству человек, искренне наслаждающийся своим социальным положением. Бабник, пристающий к чужим женщинам, и постоянный создатель проблем для рода. А ещё он несколько раз за свою жизнь практически в одиночку спасал племя в сложные времена, и именно на его славе «героя» и основывается его социальный статус. Ах да, еще по праву говоря именно из-за того, что он «имеет право говорить от лица всего рода», волки по сути наименее уважаемый в племени род.
— Здравствуй, Киз.
— Малыш Арк, какой вопрос привёл тебя ко мне? — произнёс он с ленивой усмешкой.
Закончив потягиваться, старейшина устало растянулся на шкуре, вновь посмотрев на меня с ничем не скрытой насмешкой.
— Ну? Или ты пришёл просто постоять?
Глядя на этого человека, я путался. Я искренне не понимал, как мне следует с ним себя вести. Он точно не был тем кто обратит свое внимание на "мистическую часть разговора". Но тогда следует ли вообще приплетать веру? Или увести разговор в совсем другое русло?
Пройдя внутрь, я уселся рядом, посмотрев в глаза «своему старейшине».
— У волков проблемы...
Киз ухмыльнулся, смотря на меня будто умиляясь.
— Ох, неужели медвежата вновь расшалились? Не бойся, малыш, волки никогда не боялись хорошей драки...
— Всё намного хуже, чем одна назревающая драка. Я уже неделю замечаю предпосылки, а сегодня утром прошелся по всем родам, полностью уверяясь в своих догадках. От волков хотят избавиться, совсем...
Улыбка медленно сошла с его лица. Говорить можно было многое, но такое в нынешнем обществе произносить просто так было не принято, даже в шутку.
— Что ты имеешь в виду? — его голос потерял всю свою игривость.
— Я говорю об уничтожении рода, под корень!
Киз уже не выглядел только проснувшимся или веселым. Его лицо начало приобретать жестокие звериные ноты, а глаза остекленели. Смотря на него, было очевидно, что этот старикашка готов вцепится в горло своим обидчикам перед смертью.
— Кто?! — вырвалось у него с рычанием.
Однако я на это ответил жёстким командным голосом.
— Слушай, что я тебе скажу! Не все хотят смерти волкам, и мы ответим тем, кто нас ненавидит, но мы не будем рваться в бой как дикие звери! У нас есть план!
— Выкладывай!
— Нет. Ты уважаемый старейшина, и я рад был ходить в охоту под твоим командованием, но сейчас твоя ярость и горячность испортит вообще всё и приведёт к ненужным смертям.
Кир решил не отвечать на это, однако он наконец сфокусировал свой взгляд на мне, и в его глазах застыла холодная сталь.
— В ближайшее время нас спровоцируют. Волки должны поддаться на провокацию и хорошенько начистить морды обидчикам, а после, когда я начну говорить, ты должен поддержать меня. Поддержи меня. И я клянусь, мы выберемся из этой западни не только живыми, но и с добычей в зубах!
Закончив говорить, я поднялся и развернулся, ощущая, как мою спину сверлит злой и непонимающий взгляд старейшины.
Итак, бензин разлит, осталось только сделать лёгкий невесомый чирк зажигалки. А после не дать костру спалить весь лес. Элементарно...
Обновлено: 21.01.2026