Гора отпрянул, но лишь для того, чтобы острие копья, на волосок разминувшись с прорезью в шлеме, со звоном соскользнуло по нагруднику. ─ Ты изнасиловал ее, ты убил ее, ты прикончил ее детей!
─ ЗАМОЛЧИ!
...
В ярости Гора бросился на Оберина напролом, словно разъяренный бык, но тот увернулся и сделал свой ход. Закружившись в танце вокруг летящей на него туши, Змей внезапно оказался за спиной великана и не упустил момент. Копье рванулось вперед быстрым выпадом ─ так гадюка наносит смертельный удар ─ и скользнуло в узкую щель в доспехах Горы, глубоко рассекая подколенное сухожилие.
Гора покачнулся от боли и с оглушительным ревом развернулся, обрушивая меч туда, где только что стоял Оберин. Тот принял удар на щит, который заметно треснул под чудовищным напором. Руку обожгло невыносимой болью, и Оберин отступил. Он пятился под натиском новых и новых ударов, пока не оказался прижат к конюшне. Гора снова пошел на сближение, теперь уже заметно припадая на ногу; Оберин отпрыгнул в сторону, а толпа зевак начала в спешке разбегаться, мгновенно утратив интерес к суду.
Некоторым не повезло. Бедолага конюх попал под горячую руку Григору, охваченному кровавым безумием, и тот изрубил его в куски. Мальчишке отсекло руку по локоть, а когда он закричал, Гора одним взмахом рассек его надвое. Он повернулся к Оберину, продолжая извергать проклятия, и выпрямился ─ теперь, залитый кровью и облепленный ошметками плоти, он казался еще более устрашающим противником.
─ Слишком много болтаешь, ─ прорычал он. ─ У меня от тебя голова болит.
Теперь Гора уже не шел, а спотыкался. Яд мантикоры растекался по жилам, и каждый удар сердца лишь усиливал муку. Оберин, видя эти признаки и понимая, что Гора не жилец, вновь поддался жажде мести: ─ Элия. Скажи это! Элия из Дорна! ─ При следующем выпаде Гора прикрылся щитом, и Оберин воспользовался этим, чтобы увести острие в другой просвет в доспехах, нанеся глубокую рану прямо под локоть. ─ Скажи это! ─ закричал он. ─ ЭЛИЯ! ЭЛИЯ ИЗ ДОРНА!
Он обрушил копье яростной дугой, забыв о всякой стратегии. Древко ударило в край щита Горы и опрокинуло великана, точно полено, но при этом переломилось пополам. Оберин, точно одержимый, с воплем бросился на врага, распростертого на спине: ─ Э-Л-И-И-И-И-Я-А-А-А!
Он всем весом навалился на обломок древка, вонзая его в брюхо Горы и пригвождая того к земле. Сделав это, он склонился над противником так низко, что его лицо почти касалось шлема Григора. ─ Клянусь, если ты сдохнешь раньше, чем произнесешь ее имя, я выслежу тебя во всех семи преисподних. ─ Он схватил шлем и принялся трясти его. ─ ЭЛИЯ ИЗ ДОРНА! НАЗОВИ ЕЕ ИМЯ!
Гору затрясло в конвульсиях; он вскинул руку и нанес тяжелый удар Оберину в живот, выбив из него дух. Притянув Оберина к себе, он прошептал ему на ухо: ─ Элия из Дорна. ─ Еще один удар кулаком, и Оберин почувствовал, как под этим грузом трещат ребра. ─ Я убил ее визгливого щенка. ─ Григор оскалился кровавой улыбкой и вцепился огромной пятерней в лицо Оберина, пытаясь раздавить ему череп. ─ А потом я ее изнасиловал. А потом вышиб ей мозги. Вот так.
Он замахнулся второй рукой, готовясь нанести смертельный удар. В это мгновение Оберин вспомнил о клинке из валирийской стали, подаренном королем, и о его совете. Он выхватил кинжал из ножен и отчаянно полоснул по запястью руки, сжимавшей его голову мертвой хваткой. Сталь, к счастью, прошла сквозь плоть как сквозь масло. Кровь из обрубка брызнула Оберину в лицо, когда он отпрянул, и пудовый кулак Горы пролетел там, где мгновение назад была голова дорнийца.
Пользуясь случаем, Оберин отполз назад, оторвал от своего лица отсеченную кисть Горы и рухнул на землю, тяжело дыша. Ярость все еще клокотала в груди, но боль в ребрах и багровый след от хватки на лице заставляли умерить пыл. Он издалека наблюдал за предсмертными судорогами Горы, за тем, как тот тщетно пытается подняться, пока его вздымающаяся грудь наконец не замерла. «Мудрый совет, и это от юнца-зеленокровки».
Когда Гора перестал дышать, Оберин осторожно подошел к телу, следя за любым признаком жизни, и снова направился к голове. Но Гора вдруг ожил и рванулся вперед, вцепляясь единственной уцелевшей рукой в горло Оберина. Тот, не теряя времени, приставил кинжал к шее гиганта и начисто снес ему голову. Хватка на горле ослабла, позволяя дорнийцу снова вздохнуть полной грудью.
Растирая шею, Оберин поднял тяжелую голову Горы высоко вверх, чтобы видели все. Сперва он взглянул на Тириона ─ тот выглядел скверно: при виде изувеченного трупа завтрак так и просился наружу.
Старый Лев взирал на происходящее с невозмутимым видом, хотя по плотно сжатым челюстям Оберин понял: Тайвин в ярости. «Ты следующий». Серсея тоже казалась не на шутку встревоженной, но ярость свою почти не скрывала ─ лицо ее исказилось в беззвучном оскале. Король же, напротив, поднял кубок в безмолвном тосте, кивнул и едва заметно улыбнулся Оберину.
Оберин ответил ему ухмылкой, и его окровавленные зубы блеснули на солнце.
Ради Элии.
...
Тайвин Ланнистер на тропе войны представлял собой внушительное зрелище.
Каждый его шаг был полон решимости, каждое движение дышало угрозой. И шел он прямиком ко мне. Разогнав слуг одним лишь взглядом, он оставил нас наедине и вперил в меня свой ледяной взор. Лишь слегка нахмуренные брови выдавали его состояние. ─ Я считал тебя умнее, Томмен. Этот суд был фарсом.
Я нахмурился, продолжая играть роль невинного ребенка: ─ Если тебя не устраивает исход судебного поединка, тебе стоит поговорить с Верховным Септоном. Боги...
Тайвин качнул головой, обрывая меня на полуслове: ─ Я похож на дурака? Я велел Пицелю осмотреть труп Горы. По содержимому его внутренностей мейстер заключил, что в организме было изрядное количество «Вдовьей крови». ─ Я промолчал, лишь слегка улыбнувшись, и Тайвин нажал: ─ Я знаю, что ты навещал Красного Змея в борделе.
─ Как и все остальные, ─ ответил я непринужденно. ─ Не припомню, чтобы я пытался это скрыть.
Тайвин едва сдерживал кипящий внутри гнев: ─ И ты не счел нужным посвятить меня в свои планы? Меня, твою Десницу?
─ А ты знаешь, зачем я это сделал? Почему я позаботился о том, чтобы Григор сдох, а Тирион остался на свободе?
─ Просвети меня, ─ процедил Тайвин сквозь зубы.
─ Причин было много. Суд стал идеальной возможностью для большой политики. Я использовал угрозу матери выставить Гору, чтобы завлечь Оберина. Я поманил его шансом на месть в обмен на ускорение свадьбы Мирцеллы.
Затем я использовал угрозу союза с Дорном, чтобы пустить кровь Тиреллам, заставив их заплатить за привилегию выдать свою маленькую розу за короля. Что, как следствие, ослабило их дом и укрепило твой.
Лицо Тайвина оставалось бесстрастным, но я видел: он глубоко недоволен. ─ Понятно. И ради этого ты отпустил обвиняемого цареубийцу, человека, который убил твоего собственного брата?
─ Не тебе говорить о лицемерии. Или ты забыл о Хайме и Эйрисе?
Казалось, Тайвин сейчас меня придушит. ─ Твоя любовь к этому злобному маленькому созданию ослепила тебя.
Я проигнорировал его взгляд. ─ Верь или нет, но спасение Тириона имело еще одну причину. Он невиновен, вот и всё.
─ Я велел вскрыть Джоффри горло, чтобы проверить, правда ли он подавился, ─ сказал Тайвин. ─ Нет. Его отравили.
Я с мудрым видом закивал: ─ Да, его отравили, но это сделал не Тирион.
─ Тогда кто же?
─ Мизинец, разумеется.
...
Обновлено: 23.01.2026